Чужой капитан

Глава 5

Я уже пошёл к двери, но вспомнил, что так и не спросил, когда мы вылетаем.

— А подготовка сколько займёт? — спросил я.

— Меньше часа, — ответил Кин. — Рекомендую пока принять пищу.

— Снова? Ты меня случайно не на убой откармливаешь?

— Нет.

— Ну и хорошо, — сказал я. — А то у нас в сказках дальше обычно печка.

Вскоре я сидел за знакомым столом и ковырял вилкой что-то похожее на запечённую рыбу с рисом. Кин сразу предупредил, что это ни то ни другое, но выяснять состав я не стал. За последние три дня уже привык: пока не спрашиваешь, еда вполне нормальная.

Есть особо не хотелось, и ел я молча. После аттестации голова была пустая, а новые задачи мы пока не обсуждали. Где-то возле Марса должен был ждать корабль, которым мне, возможно, предстояло командовать. Осталось до него добраться и посмотреть, что он из себя представляет.

Я всё-таки доел и вернулся в медотсек за своими вещами. В нише лежал телефон с разбитым экраном. Данные Кин из него уже вытащил, а сам аппарат теперь годился разве что орехи колоть. Я покрутил его в руке, но выбросить не смог и положил обратно.

Рядом мигал бипер. Всё ещё сообщал, что я здесь, под снегом, и меня надо найти. Я взял его и провёл большим пальцем по корпусу.

— Кин, что наверху? Поиски ещё идут?

— Погода улучшилась, спасательная операция возобновлена, — ответил он после короткой паузы.

— Меня ещё ищут? — переспросил я.

— Ваше тело.

— Умеешь ты настроение поднять, — сказал я, глядя на индикатор. — Много там народу?

— Работают горноспасатели и добровольцы, — ответил Кин. — Обследуют предполагаемый район падения.

Я помолчал. Там люди ходят по леднику, ищут мой труп, а я стою живой и здоровый под горой и жду, когда меня повезут на Марс. Попробовал бы кто рассказать мне такое перед спуском.

Гришка наверняка носится возле спасателей и в очередной раз объясняет, где я ушёл за верёвки. Миша, наверное, себя винит: видел, как Артём свернул, но вовремя не среагировал. Самому Тёмке теперь тоже будет что вспомнить. И что девчонкам рассказать, если не растеряется.

— А с нашими всё нормально? — спросил я, возвращая бипер в нишу.

— Артём сегодня утром выписан из медицинского учреждения. Остальные участники группы физически не пострадали, — сообщил Кин.

— И слава богу. Мохнатый, надеюсь, тоже переживёт.

— Кто? — уточнил он.

— Кот мой.

— Ваш домашний хищник, — уточнил Кин. — По вашим словам, он находится у соседки.

— Так и есть, — подтвердил я. — Хищник, говоришь? Ну ты и сказанул.

За Мохнатого можно было не волноваться. Он у меня сообразительный, а с едой у соседки проблем не будет.

Через некоторое время Кин сообщил, что подготовка завершена. Я ещё раз посмотрел на вещи и вышел из медотсека.

— Тогда поехали. Мне куда?

— В командный отсек, — ответил он и открыл дверь в противоположной стороне коридора.

— Так он у Кайки всё-таки есть? — Я остановился. — И ты три дня его от меня прятал?

— Не было необходимости показывать, — ответил Кин.

— Логично, — согласился я и пошёл к открытой двери.

До сих пор я пользовался тремя помещениями и как-то привык считать, что ими Кайка почти и ограничивается. Но коридор продолжался, по сторонам оставались закрытые двери. За одной, как объяснил Кин, находился склад, за другой — технический сектор.

Впереди разошлись створки, ия заглянул в небольшой командный отсек. Четыре кресла, два впереди и два чуть позади, а перед ними гладкая полукруглая панель. Ни приборной доски, ни рычагов, за которые можно было бы взяться.

— И где кнопки? — спросил я.

— Какие?

— Любые. Хоть что-нибудь для управления.

На панели появились обозначения систем. Знаки были знакомыми, и я уже понимал, где искать навигацию, а где состояние двигателей. Вот только после учебной истории с туалетом проверять свои знания без присмотра не тянуло.

— Садитесь, — предложил Кин.

Я устроился в переднем кресле, которое сразу подстроилось под спину и ноги. По панели пробежала тонкая линия, и стена передо мной будто исчезла. Вместо неё оказался серый камень, настолько близкий, что я отшатнулся, а потом осторожно протянул руку. Пальцы упёрлись в гладкую поверхность.

— Это изображение, — сообщил Кин.

— Можно было предупредить, — сказал я, убирая руку.

— Вы знакомы с принципом адаптивного интерфейса, — напомнил он.

— Теоретически я уже много с чем знаком. На практике пока пугаюсь.

Снаружи была огромная тёмная полость с высоким каменным потолком. На одних участках стены выглядели ровными, на других оставались грубые выступы, словно их вырубили и так и бросили. Впереди чернел широкий проход.

— Нам туда? — спросил я.

— Да. По транспортному каналу выйдем на поверхность.

— Он прямо вверх идёт?

— Нет, — ответил Кин.

Я потянулся за ремнём и только тогда обнаружил, что пристёгиваться нечем. Зато кресло само изменило форму и плотнее охватило меня с боков.

— Аварийная фиксация включается автоматически, — пояснил Кин.

— Удобно, — сказал я и прислушался к низкому гулу под ногами. — Мы уже двигаемся?

— Да.

Каменная стена поплыла назад. Я не заметил ни толчка, ни момента, когда Кайка поднялась, но мы уже шли к проходу. Канал оказался достаточно широким; по его стенам тянулись тёмные полосы, а вот ничего похожего на рельсы я не увидел.

— За счёт чего едем? — спросил я. — Эти полосы нас двигают?

— Они входят в систему перемещения. Канал переносит бот собственным полем, маршевые двигатели сейчас не используются, — объяснил Кин.

Проход уходил вверх и временами поворачивал. Я следил за каменными стенами, пока впереди не показался лёд: в слабом свете он казался мутно-синим, почти чёрным. Кайка замедлилась.

— Уже выход? — спросил я.

— Почти, — ответил Кин. — Он находится в скале за ледовой границей.

— А спасатели далеко? — спросил я. — Нас оттуда не увидят?

— Ближайшая группа в нескольких километрах, прямого наблюдения нет. Спутники тоже учтены, — ответил Кин.

— Уверен?

— Да.

Мы остановились. Несколько секунд я смотрел на глухую стену, потом заметил, что часть скалы медленно сдвигается в сторону. В образовавшуюся щель хлынул дневной свет. Снаружи лежал снег, дальше торчали чёрные камни, а над ними было обычное земное небо.

— Выход свободен, — сообщил Кин.

Я молча смотрел, как Кайка проходит через отверстие. После комнат без окон и учебных схем даже на снегу хотелось задержать взгляд. Ещё можно было сказать Кину, чтобы высадил меня где-нибудь поближе к людям.

За спиной сходилась каменная заслонка. Я оглянулся на неё, потом снова посмотрел вперёд. Пока мы сидели под горой, вылет на Марс легко было обсуждать. Сейчас мы действительно туда собирались.

— Максим, начинаю подъём, — сказал Кин.

— Давай.

Меня слегка вдавило в кресло, и скалы пошли вниз. Сначала медленно, потом всё быстрее. За ними открылся ледник, далеко внизу показались маленькие строения станции и линия канатки.

Я подался вперёд, пытаясь узнать место.

— Это Рюийан?

— Да, — подтвердил Кин.

Сверху всё было маленьким и каким-то ненастоящим, хотя совсем недавно я стоял там с ребятами, проверял снаряжение и собирался кататься. Где-то рядом всё ещё искали место моего падения.

— Покажи, где я провалился, — попросил я.

Изображение приблизилось. На снегу двигались люди в ярких куртках: несколько человек стояли возле верёвок, другая группа шла выше по леднику. Я машинально попытался разглядеть лица.

— Ближе можешь?

— Да, — ответил Кин.

— Нет, хватит. Не надо.

Картинка вернулась к прежнему масштабу. Я откинулся на спинку, убрав руки с края панели.

— Летим, — сказал я.

Горы постепенно уменьшались. Я десятки раз видел Альпы из самолёта, но там сидишь у маленького иллюминатора, жуёшь какую-нибудь пластиковую булку и знаешь, что скоро опять окажешься на земле. А мы пока возвращаться не собирались. Передо мной даже рамки окна не было, за которую можно зацепиться взглядом: Кайка показывала всё вокруг так, будто стены исчезли.

Облака ненадолго закрыли обзор. Потом мы вышли над белым слоем, залитым солнцем, и продолжили подниматься. Небо становилось темнее прямо на глазах.

Гул под ногами изменился, меня сильнее прижало к креслу. Включились маршевые двигатели, и теперь разгон чувствовался заметнее. Синева постепенно сменилась чернотой, внизу выгнулся край Земли, и я перестал следить за приборами.

Столько раз видел фотографии, а всё равно оказался не готов. Под нами была целая планета, и где-то на ней оставались Москва, дом, работа и Мохнатый у соседки. Я смотрел, пытаясь найти хоть что-нибудь знакомое, пока Кин не позвал меня.

— Максим?

— Чего? — отозвался я.

— Вы давно молчите, — сказал Кин. — Для вас это нетипично.

Я засмеялся.

— Всё-таки спросил, чего я такой грустный.

— Я не говорил, что вы грустный, — возразил Кин.

— Смысл тот же, — сказал я и ещё раз вгляделся в очертания материка. — Москва там?

На изображении появилась маленькая метка. Самого города, конечно, видно не было, только участок поверхности, над которым она висела. Я немного посмотрел на него и попросил убрать.

Земля продолжала уменьшаться. Кин больше ничего не спрашивал, а я наконец оторвался от обзора и повернулся к светящемуся кругу сбоку от кресла.

— Назад-то сможем вернуться? — спросил я. — Не сейчас. Потом, если получу полномочия на Теше.

— Техническая возможность возвращения на Землю сохранится, — ответил он.

— Хорошо, — сказал я. — Тогда хватит пока смотреть.

Вместо Земли появилась схема маршрута с Солнцем, планетами и точкой Кайки между ними. На ней Марс находился совсем недалеко, но верить такой картинке я не собирался.

— Сколько лететь? — спросил я.

— Около двадцати часов, — ответил Кин.

По земным меркам перелётов это было долго. Сразу представилось, как рассказываю друзьям, что двадцать часов летел без пересадки. Они спрашивают, не в Австралию ли, а я отвечаю: «Да нет, на Марс. Просто самолёт древний попался».

— Это нам так с расположением планет повезло или Кайка настолько быстрая? — спросил я.

— Оба фактора, — ответил Кин. — Сейчас планеты расположены благоприятно для перелёта.

Первое время я держался бодро: рассматривал интерфейс, спрашивал о маршруте и то и дело возвращал схему, словно от этого мы могли добраться быстрее. Но вскоре выяснилось, что в космосе смотреть особо не на что. Земля уменьшалась, звёзды оставались звёздами, а Марс всё ещё был маленькой точкой.

Я встал, прошёлся по отсеку и немного размялся. К полу тянуло чуть слабее, чем на Земле, но заметил я это только после того, как подпрыгнул. Для проверки прыгнул ещё раз и посмотрел на Кина.

— Значит, вся романтика с летающими ручками отменяется?

— Могу обеспечить невесомость, — предложил он.

— Ну уж нет. Я так, уточнил.

Вернувшись в кресло, я снова почувствовал давление на спину. Большую часть перегрузки убирала компенсация, но остатка хватало, чтобы помнить о разгоне, который на внешнем обзоре почти не был заметен.

Через несколько часов мне окончательно надоело сидеть. Я ёрзал, вставал, снова усаживался и хотел уже куда-нибудь прилететь. Кин понаблюдал за этим и рекомендовал поспать.

— Я три дня только и делаю, что сплю, — возразил я.

— За это время общая продолжительность вашего сна была ниже нормы, — сообщил Кин.

— Не убедил.

— Перед прибытием потребуется торможение, возможна дополнительная нагрузка, — пояснил Кин. — Сейчас удобнее всего отдохнуть.

Я ещё раз взглянул на маршрут. Если Теш до сих пор ждал у Марса, несколько часов сна ничего не меняли. А сидеть и смотреть, как точка медленно ползёт по линии, я уже не мог.

У задней стены Кин разложил спальное место. Я лёг, свет приглушился, и только тогда пришла в голову совершенно земная мысль: закрыл ли я дома воду перед отпуском? Лежу в инопланетных штанах, лечу через космос и пытаюсь вспомнить, перекрыл ли воду.

Потом вспомнил, что закрыл, немного подумал о Мохнатом, о Грише и незаметно уснул.

Проснулся сам и сначала не понял, где нахожусь. Надо мной не было ни белого потолка медотсека, ни крышки капсулы. Приподнялся на локте, увидел кресла и вспомнил.

— Кин, мы где? — спросил я.

Передо мной появилась схема маршрута. Точка Кайки заметно приблизилась к Марсу.

— Сколько я спал?

— Около пяти часов, — ответил Кин. — Рекомендую продолжить отдых.

— Нет, уже не усну. Давай лучше поедим.

После еды я вернулся в кресло. На внешнем обзоре Марс понемногу рос, и я уже мог следить за ним без помощи схемы. Красноватая точка превратилась в небольшой шар, на котором постепенно начали различаться детали. Время от этого быстрее не пошло, но хотя бы было на что смотреть.

Когда до прибытия осталось несколько часов, мы начали торможение. Марс уходил в сторону, на схеме впереди отмечалось место встречи с Тешем, а в обзоре по-прежнему не было ничего, кроме звёзд.

Сначала я спокойно ждал. Потом посмотрел, сколько осталось до корабля, и подался к панели.

— Кин, мы же почти на месте. Где он?

— Впереди по курсу, — ответил Кин.

— Да нет там ничего, — сказал я, всматриваясь в черноту.

— Судно сохраняет маскировку.

— Оно нам хоть отвечает? — спросил я.

— Код Кайки принят автоматической системой опознавания, — сообщил он.

— А сам корабельный интеллект?

— Личного контакта нет, — ответил Кин.

— Ну и ладно. Главное, корабль на месте.

Я сказал это и снова уставился на звёзды. Успокоиться получилось ненадолго: расстояние сокращалось, а смотреть всё ещё было не на что.

— Когда он станет виден? — не выдержал я.

— Через несколько секунд, — ответил Кин.

— Мог бы и раньше сказать, — заметил я, выпрямляясь в кресле.

— Вы не спрашивали.

— Да я об этом уже давно думаю.

Звёзды впереди дрогнули. Я решил, что сбоит изображение, но Кин сразу сообщил:

— Для нас открыт коридор маскировки.

Несколько звёзд погасли, потом исчезли соседние. Тёмный участок рос и постепенно обретал очертания вытянутого корпуса. В центре проступило утолщение, по бокам показались выступающие секции. Я встал, когда уже стало ясно, что перед нами висит корабль.

— Это Теш? — спросил я.

— Да.

В кино я видел немало звездолётов, но ничего похожего не припомнил. Ни иллюминаторов, ни внешней подсветки, почти чёрная поверхность с серыми участками, которые один за другим выходили из-под маскировки. Мы приближались сбоку, и поначалу я никак не мог понять его размеры.

Потом Кайка подошла ближе. Корпус перестал помещаться в обзор, а я всё пытался разглядеть его целиком. Почти четверть километра — размеры я знал заранее, только представлял себе это совсем иначе.

На борту появилась светлая линия и начала расширяться. За расходящимися створками включилось мягкое освещение, открывая ангар, в который Кайка могла войти целиком. Ещё и места вокруг оставалось достаточно.

Я снова сел, когда Кайка подошла к открытому ангару. Мы прошли внутрь, за спиной начали закрываться створки. По сторонам тянулись ровные стены с разметкой и тёмными нишами, вдоль которых двигались обслуживающие аппараты. Один из них проскользнул под ботом, другой завис сбоку.

— Нас уже встречают? — спросил я.

— Проводится обычная диагностика при приёме бота, — ответил Кин.

Кайка опустилась так мягко, что кресло лишь слегка качнулось. Гул двигателей стих, а вскоре Кин сообщил, что ангар закрыт и давление восстановлено.

Я продолжал смотреть наружу. Помещение было намного больше убежища под ледником и явно предназначалось для нескольких машин. На соседнем посадочном месте стоял ещё один бот, остальные площадки пустовали. Горел свет, двигались дроны, системы занимались Кайкой, а людей не было видно.

Пятнадцать членов экипажа когда-то ушли отсюда на Землю и не вернулись. Теш ждал их тысячи лет и до сих пор был готов принять вернувшийся бот.

Кресло ослабило фиксацию, и я встал.

— Что мне дальше делать? — спросил я у Кина.

— Выходите, — ответил он. — Теш проведёт идентификацию.

— Понял.

Перед выходом я всё-таки заглянул в медотсек. Телефон сунул в карман, бипер отправился туда же. Остальные вещи оставил в нише и пошёл обратно по коридору. За эти дни он успел стать привычным, хотя ещё недавно я вообще не понимал, где очнулся.

У внешнего шлюза я остановился и посмотрел на закрытую дверь.

— Снаружи точно можно дышать? — уточнил я.

— Да, — подтвердил Кин. — Атмосфера подходит для вашего организма.

— Хорошо. Просто проверяю на всякий случай.

Внутренняя дверь закрылась за спиной. Я повернулся к внешней и попросил открыть.

Створки разошлись без звука. За ними оказалась тёмно-серая палуба, чуть ниже порога Кайки. Дальше, за посадочной площадкой, виднелся проход с гладкими стенами и мягким светом. Ни труб под потолком, ни металлических решёток, которых почему-то ожидал.

Я подошёл к краю и шагнул вниз. Ничего не произошло. Сделал ещё шаг, оставив бот за спиной, и огляделся.

— Ну? — спросил я.

Кин ответить не успел. По краю ангара одна за другой загорелись тонкие полосы света и потянулись к дальнему проходу. Там открылась дверь.

— Кажется, нас заметили, — сказал я, глядя на неё.

— Да, — ответил Кин.

Я хрустнул костяшками и пошёл к открывшейся двери.

Глава 6

Полосы света одна за другой загорались на полу, указывая путь к открытой двери. Я прошёл за ними в коридор и огляделся. После Кайки здесь казалось просторно, хотя в обычном офисном центре я бы на такие размеры и внимания не обратил. Правда, офисные центры обычно не висят возле Марса.