– Надежда подошла к гардеробу, достала шелковый халат, обернулась к Нефедову и спросила:
– Ты скучать не будешь?
– Может быть мне уйти?– задал вопрос Олег,– а то неудобно как- то.
– Мокрым? Или в этом халате? – да тебя засмеют и машина твоя у ресторана. Посиди, ты же не куда не спешишь? Или тебя кто- то ждет?
– Нет, меня некому ждать.
– Ну и хорошо, посидим, поговорим.
Надежда ушла, а Нефедов выпил бальзам, как лекарство, досадливо поморщившись, и налил себе еще. Стянув с себя мокрые вещи, переоделся в пушистый халат.
Из ванной доносился плеск льющейся воды, Олег уселся в кресло, включил телевизор, как всегда шла очередная серия нескончаемых сериалов в духе «тропиканки», но российского разлива. Подобные сериалы Олега Ивановича, не увлекали, потому он выключил звук у телевизора и подошел к окну. После дождя вымытая улица блестела как зеркало. Стояла тишина, лишь запоздалые машины нарушали иллюзию того, что в мире осталось лишь он и та женщина, которая находилась где- то рядом.
Вернулась Надежда, села на диван, небрежно запахнув халат. Полы тут же соскользнули с колен. Нефедов смотрел на нее высоко открытые ноги, на лицо, из- за глубокой тени казавшимся совсем юным. Ощущение было жутковатое: временами столь остро пронзительно мерещилось, будто перед ним сидит Лидия, новая, помолодевшая.
Надежда медленно вытянула руку, взяла налитый на два пальца стакан оставленный ею на телевизоре, поднесла к губам. Нефедов почувствовал, что нечто невообразимое творится с ним, чувство желания охватило все его естество. Ноги не держали и он сел рядом.
Она выпила до дна, хотела поставить стакан на журнальный столик, но рука соприкоснулась с рукой Нефедова. Электрический разряд, прошел по всему телу, их руки сплелись, стакан упал на ковер. Нефедов обнял ее спокойно и непринужденно, словно телом управлял кто- то другой, а не он сам. Прижал к себе, ладонью вмиг разделавшись с шелковым пояском халата. Надежда с покорностью опрокинулась на диван. Нефедов взял ее почти сразу же, охваченный паническим желанием, а женщина покорно раскинулась по ним в сумрачном свечении телевизора. Их руки переплетались, тело отвечало на каждую ласку Олега, Надежда прижималась е Нефедову так, что он заскрипел зубами от удовольствия. Желание не проходило. Манера любить была совершенно незнакомой, но стоило отстраниться бросить взгляд, и он словно видел лицо Лидии. Он снова и снова входил в нее в пароксизме необузданного желания, испытывая все оттенки наслаждения. Но стоило Надежде открыть глаза, после очередного конвульсивного вздрагивания, он окончательно убеждался, что это не Лидия, что Лидия ушла безвозвратно, но судьба дарила ему Надежду, которая, как ему сейчас казалась, немного лучше первой жены. Телевизор отключился, а они не могли насладиться друг другом, не хотелось возвращаться в мир, где есть жестокость, предательство, смерть.
Наступил момент, когда пришлось вынырнуть из забытья в прохладу ночи. Нефедов перенес Надежду в спальню, уставшую, но удовлетворенную. Они прижались друг к другу без всякого раскаяния, – каждый что- то решил для себя, но говорить в слух о будущем не хотелось.
Утро было солнечным, не одно облачко не украшало свод небес.
Проснувшись Нефедов, посмотрел на часы, висевшие напротив кровати, был одиннадцатый час. Надежды рядом не было, но в комнате ощущался запах только что сваренного кофе.
– Привет, ты уже проснулся, сказала Надежда, входя в спальню.
– Кофе хочешь?
– Не откажусь. На стуле висели отглаженные рубашка и брюки.
– Когда это ты успела похозяйничать?
– Все очень просто, я попросила горничную, она и отгладила, а пиджак в гостиной.
Быстро одевшись, Олег прошел в другую комнату. Журнальный столик был сервирован свежими тостами и легкой закуской.
– Это тоже гостиничный сервис?
Глава 4
Дик и угрюм Кугитанг- Тау. Как будто окунувшись в дремоту, смотрит он в даль на песчаные пустыни Кара- Кумов, на светлую полноводную проказливую красавицу Аму, протекающую по равнине. Видит он караваны, направляющиеся из Афганистана в Керки и дальше до самой далекой Хивы.
«Тысячелетия прожил Кугитанг с тех пор, как огромное безбрежное море шумело у его подножья, омывая берега зеленовато- серыми гребнями прибоя. Затем море, волна за волной, постепенно отходило к северу, оставляя после себя огромную песчаную пустыню, также похожую на море, но желтого цвета» – так описывал край, в который отправились Надежда и Олег со своей группой, русский путешественник Д.Н.Логофет.
Многие археологи сообщали о находках на территории Туркмении следов обитания древнейшего человека. По мнению ряда, ученых расселение первобытных людей с Иранского нагорья проходило горными тропами Копетдага и Западного Памиро- Алтая, в том числе и Кугитанга.
Средняя Азия в прошлом была охвачена жестокими событиями. Большие и малые войны эхом отзывались в кугитанских горах. По сведениям историков, в этих местах проходили на север фаланги Александра Македонского; античный писатель Арриан писал об отчаянном сопротивлении, оказанном завоевателям горцами, о массовых расправах македонян над непокорными жителями древней Бактрии и Согда. Пытался покорить жившее здесь тюркское племя карлуков в 12 веке мервский султан Санджак. Переваливали через горные хребты и орды Чингисхана, и отряды «железного хромца» Тимура…
Сказки среднеазиатских народов этой местности изобилуют сюжетами о страшных дивах, стерегущих зарытые в пещерах клады. О жестоких баях, посылающих на верную смерть молодых и сильных джигитов. Старые яшули, так по сей день, обращаются к мудрым старцам в этих местах, рассказывают своим внукам о юношах, которые по своей воле становились жертвами из- за алчности и жестокости, о прекрасных девушках, которые от безвыходности либо умирали, либо жили затворницами в этих угрюмых горах. Любая из легенд рассказанная вам в горном ауле несет в себе оттенок былой жизни и перекликается с историей древнего народа.
Келифское бекство и входившее в него Кугитанское амлякиство, считалось провинцией Бухарского ханства. До прихода русских в Бухару законы не жалели разбойников и вероотступников. Непокорных сбрасывали с минаретов, перерезали горло, сажали в ямы. Баями и беками простые люди приравнивались к песчинкам в Каракумах и тот же путешественник Логофет, приводит в своем очерке характерный случай. В ответ на просьбу начальника русского гарнизона сообщить о подробностях трагического происшествия на Амударье келифский бек сообщил: «Несчастье произошло по воле Аллаха, и спаслось столько людей, сколько хотел Аллах, а погибло же много по воле Аллаха, но пусть этот случай не беспокоит генерала, так как у эмира народ несчитанный, и несколько людей больше или меньше в ханстве, никакого значения не имеет».
Жизнь человека в этих глухих местах не стоила и гроша. Власть имущих была беспредельной и безграничной. Сильные, лишь своим богатством, беки и баи волновались, за себя, но все то, что находилось, вне их взора, было для них безразличным. Страшно было жить в те далекие времена, но находились смельчаки, которые восставали против жирных и жадных властителей, но судьба их была незавидной – они умирали безвестно, страшной мученической смертью. И таких смертей было не единицы, а тысячи и тысячи. Сотни лет прошли, но и по сей день народ, живущий лишь своим трудом, боится разных начальников, для них времена не изменились, баи – хитрые и богатые поменяли имена, назвали себя иначе. Но по- прежнему женщин отдают замуж не по любви, а за калым, юноши женятся по указке отцов, а большие начальники знают все и вся и требуют одно – деньги. Видимое благополучие, красивые дворцы в центральных городах – кровь и пот простого народа. Но не потеряли люди в селениях чувства гостеприимного восточного дома. Все также гостя встречают с радостью, кормят, поят – режут лучшего барана, предлагают попробовать разнообразные блюда. И продолжают любить русского человека, помня лишь хорошее, несмотря на то, что политика официальной власти негативна к великому соседу – России. Многие русские, уехали из Туркменистана, немногие остались, но простые люди продолжают говорить на русском языке. Хотя в школах его уже и не изучают. А русские ученые едут в гости к гостеприимному народу, так как и по сей день, отроги хребта Кугитанг- тау остаются для историков «белым пятном». Заступ археолога почти не касался этого района. Этот край богат и насыщен событиями с первой половины тысячелетия и до наших дней. Любые находки в этом районе могут преподнести ученым сенсацию мирового масштаба.
Такова предыстория этого уникального и малоизвестного уголка Средней Азии, когда Надежда и Олег вместе со своими друзьями, наконец, благополучно достигли железнодорожной станции Чаршангу, что неподалеку от Чарджоу, одного из областных городов Туркменистана.
Стояла невыносимая духота. Кугитанг был хорошо виден от железнодорожной станции, но предстояло еще добраться до высокогорного кишлака «Кара- Булак».
– Необходимо найти Мурата Тулигенова, – выйдя на перрон, сказала Надежда Олегу.
– Он живет недалеко от станции.
– Я найду, Надежда Ивановна, и договорюсь о машине,– обнадежил Руслан Атакулиев. – Я вырос в здешнем высокогорном кишлаке и помню не только родной язык, но и живущих здесь яшули.
О поездке к кишлаку условились быстро. Ночь пришлось провести у гостеприимного Мурата- ака, который не забыл, по его словам обаятельную Надежду. Он же пообещал договориться с его друзьями в кишлаке «Кара- Булак» о переброске груза на предполагаемое место базового лагеря.
Утром у дома Мурад- ака засигналила машина. Все подскакивали с циновок, наскоро перекусили, выбрали несколько дынь и арбузов, вышли из дома.
Рахмет Батыров, – представил Мурад- ака сидящего за рулем, – директор лесомелиоративной станции.
Дорога не из легких, – мягко выговорил он. – Надо торопиться, чтобы засветло попасть в кишлак.
Через два часа относительно быстрой езды машина остановилась у первой волнистой гряды. Сверкнуло в песках голубое озеро.
– Кайнар- баба – «священный кипящий источник»,– объяснил Мурад- ака.
Решили подойти поближе. Стоял тяжелый серный запах. На дне озерка, видимо, било несколько ключей, действительно придававших воде вид кипящей. По словам Мурад- ака, кто ни проезжает мимо, старается задержаться хоть немного у этого целебного сероводородного источника, отдохнуть после долгого перехода по пустыне.
Машина свернула с асфальтированной дороги и направилась в даль отрогов. Перед путниками запрыгала испещренная норами тушканчиков серая земля, кое- где утыканная светло- зеленой верблюжий колючкой. Мимо тянулись узкие полоски хлопчатника, затем машина резко свернула и выехала на пустынную равнину. Километры солончаковой дороги вдоль горного хребта, пересекая старые следы автомобильных колес, машина мчалась оставляя шлейф густой серой пыли. Повисла тишина, все сидящие в машине заворожено смотрели на встающую из пустыни гряду отрогов.
Рахмед выбрал видимую только ему автомобильную калию и направлял машину в горы. Пассажиров бросало из стороны в сторону. Виталий Зотов поднял к глазам бинокль, рассматривая что- то в томно- голубом небосклоне. Над песчаным холмом парила красивая птица.
– Канюк- курганник, – заявил Виталий Зотов, – боже, как прекрасен и грациозен.
– Виталий, не переживай,– отозвался на восхищение Зотова археолог Зладин. – Здесь под землей больше интересного, чем в небе, потерпи, может быть найдем, в «Черной дыре» кости мамонта.
– В Средней Азии костей мамонтов не находили, а вот костей динозавров предостаточно.
– Вот, и найдешь несколько косточек и яиц и допишешь, наконец, свою диссертацию,– громко засмеялся Зладин.
– Мальчики, что спорить – на всех сенсаций хватит,– включилась в разговор Юля. – Вот мне, более чем обидно! Вы здесь для своих диссертаций материалы собирать будите, а я должна лишь, за вашем драгоценным здоровьем следить.
– Бог ты мой, Юленька, мы и тебе что- нибудь подыщем, вошел в рашь Зотов, что- то вроде неизвестной заразы, тысячелетней давности.
– Типун тебе на язык Виталик, вечно у тебя шутки на крамольные темы, что я с не известной твоей заразой буду делать? Ты подумал?