Хрустальные кружева
Он сказал это так спокойно, будто говорил, что у неё кончилась соль. Арви почувствовала, что краснеет, от шеи вверх, и разозлилась, на него за то, что он это сказал, и на себя за то, что покраснела.
— Доктор у меня есть, — сказала она.
— У тебя есть доктор, которому ты платишь наличными в подвале на Пьорте, раз в полгода, и который выписывает тебе таблетки. Это не совсем то же самое, что доктор, с которым можно поговорить.
— Мне не надо поговорить.
— Тебе всегда надо поговорить. Ты со мной сейчас разговариваешь. Ты с Аюдой разговариваешь по два часа, когда сигнал ловится. Ты с Ирмой разговариваешь.
— Ирма медик.
— Ирма медик, — согласился он, — и она тебе тоже скажет, что…
— Мик.
— Ладно. Всё. Я сказал, ты услышала, я больше не буду.
Он поднял руки, показывая, что сдаётся, и взял с тарелки крошку. Арви смотрела на него и чувствовала, как злость выходит из неё, как воздух из проколотого мешка, потому что злиться на Мика было всё равно что злиться на погоду, которую сама же заказала. Он сказал ровно то, что она сама думала по ночам и не произносила. Он всегда так делал. С десяти лет. Она тогда только привыкала к людскому городу, к тому, что люди разговаривают по одному, и Мик первым сказал ей, что у неё смешной акцент и что она ест как голодная собака, а потом отдал ей половину своего обеда и сел рядом, и с тех пор так и сидел.
— Ты таблетки сегодня пила? — спросил он.
— Ты же сказал, что больше не будешь.
— Я больше не буду про доктора. Про таблетки я буду всегда. Пила?
— Пила.
— Утренние или вечерние?
— Утренние.
— А сейчас какое время?
Она посмотрела на часы на планшете. Была вторая смена, почти середина.
— Сейчас вечер, — сказала она.
Мик полез в карман свитера, в тот самый карман, где раньше лежала салфетка, и вытащил маленький плоский футляр. Раскрыл, вытряхнул на ладонь две таблетки и протянул ей. Она взяла, запила чаем, скривилась, потому что вторая таблетка всегда горчила и прилипала к нёбу.
— Ты что, их с собой носишь? — спросила она.
— Я их с собой ношу с тех пор, как ты в прошлый раз сказала «пила» и не пила.
— Это было один раз.
— Это было три раза, — сказал Мик. — Но я добрый, я считаю за один.
Она засмеялась и отставила кружку. На дне оставалась корка и немного тёмного чая. Мик забрал тарелку, поставил её на край стола, откуда она непременно потом упадёт, и Арви уже собиралась сказать ему об этом, но передумала, потому что сейчас было важнее другое. Оно лежало у неё под языком с самого начала разговора, горькое, как та вторая таблетка, и она не знала, как начать.
— Мик, — сказала она. — Там было ещё кое-что.
Он поднял голову.
— В сценарии?
— Да. Кроме Рилана. Там были… — она поискала слово и не нашла. — Фигуры. У стены в башне, потом в зале. Высокие, бледные, без лиц. Как отражение в ложке, понимаешь, вытянутые. Сквозь них было видно камни.
— Призраки, — сказал Мик.
— Ну… да. Похоже на призраков.
— Ты заказывала призраков?
— Нет. В том-то и дело. Я их не заказывала. Я проверила файл, их там нет. Ни в персонажах, ни в описании комнат, нигде. Я этот сценарий знаю наизусть, я его три года правлю, там нет ни одной строчки про них.
Мик подтянул ногу на койку, обхватил колено. Шутить он перестал.
— И что они делали?
— Говорили. Щёлкали, — она показала пальцами, щёлкнула три раза, сухо, как ей помнилось. — Потом выдох. Потом такое длинное «эа», которое уходит в шелест. Одна из них оглядывалась, дергалась, будто боялась, что кто-то войдёт. А другая подошла ко мне совсем близко, к уху, и как будто хотела что-то сказать.
— И что сказала?
— Я не поняла. Это был не язык. То есть язык, но не наш. Тиирский или сарнский я бы узнала с первого звука.
— Может, вейрский?
— Вейры не щёлкают. Вейры шипят.
— Ну да, — сказал Мик и задумался.
Он помолчал.
— Жутко было?
Арви подумала. Жутко было потом, в каюте, когда она смотрела в угол за шкафчиком. А там, в башне, было по-другому.
— Интересно было, — сказала она. — Это было единственное интересное за весь сеанс. Он меня раздевает, а я их речь понять пытаюсь! Никакого интима.
— Ну, это многое говорит о диктаторе.
Она фыркнула.
— Это ещё не всё. Они попали в журнал.
Мик посерьёзнел.
— Как попали?
— На семнадцатой минуте пошла вторая линия активности. Чужая. Её не должно быть, шлем пишет только меня и сценарий. А тут рядом какая-то другая кривая, неровная, и тянется до того момента, пока я не хлопнула.
— Ты её убрала?
— Убрала.
— Чисто?
— Мик, я капитан спасательного борта! Я чищу логи аварийных маяков на ходу! Конечно, чисто.
— Я просто спросил. Если медкомиссия полезет в твои записи и увидит, что наш капитан слышит голоса…
— Никто их не увидит.
— Ладно, — сказал он. — Хорошо. Я просто спросил.
Он потёр ладонью колено, туда и обратно. Арви знала этот жест. Мик так делал, когда думал за двоих.
— Слушай, — сказал он. — А может, это твоя голова и есть? Ну, в смысле, ты сама их туда принесла. Шлем же берёт из тебя. Ты ему даёшь сценарий, а он добивает остальное тем, что у тебя внутри лежит. Может, у тебя там лежали какие-нибудь призраки. С детства. Мы же росли, прости, в городе, где на одного человека приходилось сорок тииров, у меня самого до сих пор бывают сны, будто я разговариваю с кем-то, а они отвечают сразу всей группой.
— Тииры не щёлкают тоже.
— Я не про это. Я про то, что у тебя в голове всякое может лежать. Подсознание. Ты мне сама говорила, что шлем хватает то, что под рукой.
Арви подумала. Это было похоже на правду. Шлем читал её, тянул из неё отклики, и если она подкидывала ему дыру в сценарии, он затыкал дыру тем, что находил.
— Может быть, — сказала она. — Но тогда это моё подсознание, и оно у меня какое-то очень чужое.
— Ну, у всех чужое. На то оно и подсознание. Если бы оно было родное, его бы звали сознание.
— Это ты сейчас придумал?
— Это я сейчас придумал, — гордо сказал Мик. — Запиши, продашь Иве.
— Ива такое не купит. Она купит только то, что сама пережила.
— Тогда ей надо пожить со мной недельку, она много чего переживёт.
Арви засмеялась. Потом снова стала думать. Ей хотелось объяснения попроще, из тех, что можно проверить отвёрткой.
— Или программа сбилась, — сказала она. — Шлем старый. Я его перепрошивала сама, два раза, на Феоде, там был дешёвый образ. Мог остаться кусок кэша от чужого сценария. Кто-то до меня играл в какие-нибудь привидения, кусок не стёрся, и теперь вылезает.
— Ты купила подержанный шлем с чужими привидениями?
— Я купила шлем за сорок крон, Мик. За сорок крон не бывает без привидений.
— Вот видишь, — сказал он. — Или подсознание, или сорок крон. И то и другое не страшно.
— И то и другое не страшно, — повторила Арви.
Она сама не знала, верит ли в это. Но это было удобное объяснение, и оно было техническое, и она вполне могла представить, как вечером, когда будет время, разберёт шлем, вытащит старый модуль памяти и найдёт там в каком-нибудь закоулке файл с призраками, прилипший к её собственным файлам, как чужая жвачка к подошве. Эта картинка ей понравилась, и она за неё ухватилась.
— Я его завтра разберу, — сказала она. — Утром. Перед вахтой.
— Утром ты спишь, — сказал Мик. — Утром у тебя режим. Разберёшь днём, после совещания. Я тебе принесу отвёртки и бутерброд.
— Ты мне нянька.
— Я тебе суперкарго. Младший. Это почти одно и то же. Я слежу, чтобы груз не испортился.
— Я груз?
— Ты самый ценный груз на этом корабле. Без тебя «Стриж» никуда не летит, и тринадцать человек сидят без работы, а я без зарплаты. У меня кредит за курсы, между прочим.
— Какие курсы?
— Кондитерские. Я говорил. Когда съеду, открою кондитерскую на Тессе.
— Ты десять лет съезжаешь.
— И съеду, — сказал Мик с достоинством. — Вот увидишь. Как только ты перестанешь есть пирог из остатков в два часа ночи, так я сразу и съеду.
Они оба помолчали, довольные друг другом. На планшете у неё тихо щёлкнуло: в канале прошла пачка сводок. Арви машинально глянула, профессиональная привычка, ничего не могла с ней поделать. Сводки Дальней спасательной службы, обычные, по сектору. Аварийный маяк на грузовике у Тиины, его уже приняли другие. Сбой узла у Сольвейг, ожидание до шести дней. Ничего для них. «Стриж» был в дежурстве, до Тессы оставалось двое суток хода, и там полагалось пополнить запасы, заправиться, отоспаться и ждать вызова, потому что вызов всегда приходил, рано или поздно, просто нельзя было угадать, откуда.
— Ничего? — спросил Мик.
— Ничего. Грузовик у Тиины, его Венни забрал.
— Венни вечно успевает первым.
— Венни вечно торчит у Тиины, потому что у него там женщина.
— У Венни везде женщина, — сказал Мик без зависти. — У меня тоже будет. Мне Аюда вчера новую анкету переписала. Хочешь почитать?
— Ты мне её пришлёшь, и она придёт через девять дней, как в прошлый раз.
— Нет, у меня копия есть.
Он вытащил из того же бездонного кармана свой коммуникатор, долго искал, листал, морщил лоб. Арви смотрела на него, лохматого, в чужом свитере, с крошками пирога на рукаве, и чувствовала, что пустая каюта больше не пустая. Даже белые стены стали вроде бы теплее, хотя свет она так и не приглушила.
— Вот, — сказал Мик. — «Спокойный, надёжный, люблю готовить и путешествовать. Ищу ту, с кем можно молчать».
— Ты не умеешь молчать.
— Это Аюда написала. Она говорит, это привлекает.
— Это привлекает женщин, но при встрече они будут очень удивлены — Арви уже еле сдерживала хохот.
— Пусть удивляются. Удивление, между прочим, тоже чувство.
Она засмеялась, опять громко, и смеялась долго. Мик ждал, улыбаясь краем рта, как всегда, когда шутка удавалась ему лучше, чем он рассчитывал. Потом она отсмеялась и откинулась назад, к переборке, и какое-то время просто сидела, чувствуя спиной прохладный металл и слыша, как корабль гудит своим привычным, ровным гулом, в котором она по звуку могла бы назвать каждую систему.
— Ты пойдёшь? — спросила она.
Мик посмотрел на неё внимательно.
— Хочешь, чтобы я пошёл?
— Нет.
— Тогда не пойду. Я посижу, пока ты не заснёшь. Мне всё равно надо анкету дочитать, там ещё есть про хобби, я его не видел.
— Какое у тебя хобби?
— Не знаю. Сейчас узнаю.
Он уткнулся в экран. Арви легла, не раздеваясь, подтянула одеяло до подбородка. Шлем Мик переложил на стол, подальше, и огонёк на нём больше не мигал, просто горел ровным зелёным. Она подумала, что надо бы выключить верхний свет, и не стала. Потом, уже засыпая, повернула голову и посмотрела за шкаф. Там было пусто, и чуть темнее, чем везде, как и час назад. Она смотрела туда немного дольше, чем нужно, пока Мик не хмыкнул над своим экраном.
— «Хобби: вышивка», — прочитал он вслух. — Я её убью.
— Тебе пойдёт, — сказала Арви с закрытыми глазами. — Будешь вышивать и молчать.
Он что-то ответил, но она уже не расслышала, потому что спала.
Глава 3
Завершив совещание раньше времени и сбежав от команды, стремящейся пообщаться, Арви прикрыла дверь каюты, расчистила стол и постелила на него чистую салфетку. Шлем лежал посередине перламутрово-серым куполом, слишком простым с виду для вещи, которая умела выдавать чужого мужчину за настоящего и складывать в архив то, чего в программе быть не должно.
До Тессы оставалось меньше двух суток. Если она хотела разобрать шлем до прихода в док, следовало начинать сейчас, пока никто не требовал капитана, подписи или решения, которое всем заранее не нравилось.
Мик постучал дважды для приличия и третий раз по существу.
— Заперто, — буркнула Арви.
— Я заметил, — послышалось из коридора и дверь откатилась.
Мик вошёл с плоским ящиком инструментов под мышкой и тарелкой в руке. На тарелке лежал бутерброд толщиной с аварийный паёк.
— Это тебе.
— Я поела после совещания.
— Ты выпила кофе.
— В кофе было молоко.
— Там было название молока на упаковке. Самого молока там почти не было.
Он поставил тарелку у края стола, ящик положил на койку и раскрыл. Отвёртки лежали по размеру, каждая в своей петле. Арви выбрала самую тонкую.
— Ты их сортируешь?
— Я кок. Мне положено понимать разницу между порядком и бедствием.
— Ты младший суперкарго.
— Именно поэтому я принёс отвёртки. Кок принёс бутерброд.
Арви села, зажала шлем коленями и подцепила мягкую накладку обода. Под ней обнаружились четыре винта, один с сорванным краем. Кто-то уже открывал корпус и торопился. Шлем был подержанный, так что удивляться тут было нечему, однако Арви всё равно провела ногтем по царапине.
— Держи, — сказал Мик и протянул магнитный лоток.
Она сложила туда винты. Мик сел на койку, согнув длинные ноги, и подвинул бутерброд ближе к её локтю.
— Я не могу есть над открытой платой.
— Можешь отвернуться.
— Плата всё равно останется открытой.
— Тогда она сама виновата.
Корпус разошёлся со слабым щелчком. Арви сняла заднюю панель и положила её на салфетку внутренней стороной вверх. Под ней шли три гибкие платы, блок питания и два ряда нейроконтактов, прикрытых прозрачной мембраной. Между слоями накопилась светлая пыль от накладки.
Она подключила планшет сервисным шнуром. Шлем мигнул зелёным, потом жёлтым, распознав вскрытый корпус.
— Всё, — сказал Мик. — Он понял, что его режут, и зовёт Ирму.
— Если бы техника умела жаловаться Ирме, половина корабля давно попросила бы эвакуации в психушку.
На планшете развернулась схема памяти. Пользовательские файлы Арви занимали верхний сектор, сценарии лежали ниже, за ними шли журналы, служебные карты и резервный раздел. Лишняя линия на семнадцатой минуте исчезла вместе с очищенной записью. Следов правки Арви тоже не оставила.
Она открыла таблицу распределения и запустила чтение свободных блоков.
— Сколько? — спросил Мик.
— Двенадцать минут.
— Отлично.
Он взял бутерброд и подал ей. Арви откусила, продолжая смотреть на бегущие адреса.
— Что там?
— Сыр.
— В шлеме.
— Пока ничего.
— Значит, сыр интереснее.
В свободных блоках находились обычные обрывки: кусок стены из башни, край чёрного флага, две секунды лестницы, ладонь Арви на хрустальном подлокотнике. Шлем удалял старые версии лениво, пока ему хватало места. Она отметила всё, что содержало человеческие очертания, и просмотрела вручную. Один тёмный силуэт оказался солдатом. Другой был спинкой трона. Бледное пятно принадлежало засвеченному окну из прежней версии зала.
Высоких фигур без лиц нигде не было.
Арви, морща нос и всем лицом отображая недовольство, переключилась на резервный раздел. Там хранились заводские тесты, образцы голоса, проверочная комната с белым кубом и метки калибровки. Она сверила контрольные суммы.
— Чисто, — сказала она.
Мик перестал жевать.
— Совсем?
— Заводской пакет совпадает. Резервные таблицы целые. Сейчас посмотрю физические модули.
Она отсоединила первый блок памяти, осмотрела контакты и поставила его в считыватель. Потом второй. На нём осталась старая маркировка ремонтной мастерской, затёртая настолько, что читались две цифры. Арви прогнала поиск по сигнатурам чужих сценариев, библиотекам персонажей и остаточным связям. Планшет выдал перечень её собственных файлов, включая три удалённых диктатора, клетку, трюм и один ранний вариант башни, где Рилан носил длинный плащ и выглядел глупее, чем она помнила.
Мик заглянул через её плечо.
— Вот этот хороший.
— Он ходил по плащу каблуками.
— Зато не успевал тебя догнать.
— Поэтому я его и укоротила.
— Плащ?
— Сценарий.
Мик коротко рассмеялся и вернулся к бутерброду. Арви раскрыла служебные индексы, которыми обычный пользователь никогда не интересовался. Чужой сценарий оставил бы заголовок, таблицу объектов или хотя бы цепочку зависимостей. Старый кэш мог потерять имя, но размер, дату записи и связи с визуальным модулем шлем сохранил бы.
В памяти лежали только её башни, её комнаты и её Рилан во множестве вариантов.
Арви повторила поиск с отключёнными фильтрами. Потом запустила восстановление удалённых заголовков и дождалась, пока планшет проверит каждый блок.
— Ты уже второй раз смотришь, — сказал Мик.
— Сейчас другой режим.
— В прошлый раз он тоже был другой.
— В прошлый раз был первый другой. Сейчас второй.
— Понятно. Техническая терминология.
Поиск закончился. Арви прокрутила отчёт до самого низа и задержала палец над пустой строкой результатов.
— Старого сценария с привидениями нет, — сказала она. — Чужого кэша тоже. Этот блок ставили пустым, потом на него писала только я.
— Подсознание, значит.
— Значит, подсознание.
Мик произнёс это быстро. Арви ответила ещё быстрее и занялась мембраной контактов. Под ней тоже не нашлось ничего интереснее пыли и одного волоса, зажатого у края. Её собственного, тёмного.
— Оно у тебя образованное, — сказал Мик. — Само придумало язык.
— С тремя щелчками.
— Любит сложные задачи.
— И ведёт отдельный журнал.
— Аккуратное.
Арви посмотрела на него. Мик доел бутерброд, собрал крошки с тарелки пальцем и отправил в рот.
— Это всё ещё самое разумное объяснение, — сказал он.
— Конечно.
— Особенно если не смотреть на него близко.
Она сняла сервисный шнур и начала собирать шлем. Винт с сорванным краем цеплялся за резьбу, отвёртка соскальзывала. С третьей попытки Арви его посадила и затянула сильнее, чем требовалось.
Мик убрал инструменты в ящик.
— Раз мы закончили с твоей личной бездной, можно заняться моей.
— У тебя новая?
Он достал коммуникатор и показал переписку. Вверху стояло подтверждение встречи на Тессе, время и адрес бара в жилом ободе. Ниже шли несколько сообщений от женщины с фотографии. Арви успела увидеть тёмные кудри, широкую улыбку и яркий воротник.
— Она согласилась?
— Завтра вечером.
— На анкету Аюды?
— Представь себе. Вышивка оказалась ошибкой, она убрала её утром.
— Жаль. Я уже придумала тебе узор.
— Мне надо решить, что надеть.
Мик встал, вышел в коридор и через минуту вернулся с двумя рубашками на вешалках. Одна была тёмно-синяя и почти новая, вторая серая, мягкая от множества стирок.
— Синюю, — сказала Арви.
— Она тесная в плечах.
— Значит, у тебя будут плечи.
— Они и так есть.
— Про них никто не знает из-за твоей осанки.
Он приложил синюю рубашку к груди и выпрямился. Получилось слишком старательно, подбородок ушёл вверх, руки повисли вдоль тела.
— Так?
Арви взяла планшет и включила запись.
— Ты идёшь на свидание, а выглядишь так, будто сейчас объявишь эвакуацию жилого обода.
— Куда деть руки?
— Одну в карман.
— На рубашке нет кармана.
— В карман брюк, Мик.
Он сунул обе руки в карманы.
— Одну.
Мик оставил правую, левую поднял и почему-то прижал к животу.
— Теперь ты как будто ждёшь ребеночка.
— Мне нужна инструкция с картинками! Откуда я знаю какая поза ей понравится!
— Встань боком. Чуть-чуть. Плечи разверни ко мне. Голову прямо.
Он повернулся боком целиком.
— Ты уходишь из кадра.
— Я стою.
— Ты стоишь в направлении выхода.
Арви показала ему запись. Мик посмотрел, поморщился и потянулся к планшету.
— Удали.
— Это учебный материал.
— Для кого?
— Для Аюды.
— Удали сейчас.
Арви засмеялась и подняла планшет над головой. Разница в росте почти в голову решила дело: Мик без труда отнял планшет, а потом и правда удалил запись и проверил корзину.
— Снимай заново, — сказал он. — И командуй человеческими словами.
Он вернулся к переборке, встряхнул рубашку и приложил её к себе. Арви поставила планшет вертикально.
— Просто расскажи, куда вы пойдёте после бара.
— Если всё будет хорошо, пройдёмся по ободу. Там рядом открыли верхнюю галерею.
— Ты ненавидишь долгие прогулки.
— Ради хорошего свидания я могу пройти короткую долгую прогулку.
Теперь он стоял свободнее. Одна рука осталась в кармане, второй он держал вешалку, улыбаясь собственному определению.
— Вот так, — сказала Арви. — Только без вешалки.
Мик бросил рубашку на койку.
— А если она спросит про кондитерскую?
— Расскажи.
— Люди думают, что это шутка.
— Ты десять лет собираешься открыть кондитерскую на Тессе. Шутки столько не живут.
— Я сначала съеду с корабля.
— Ещё одна долгоживущая шутка.
— Я съеду.
— Конечно. Сразу после прогулки.
Он посмотрел запись и одобрительно кивнул.
— Эту оставь.
Арви переслала файл на его коммуникатор. Мик сел рядом со шлемом, подвинув его подальше от края, и открыл переписку. Ответа пока не было. Он всё равно перечитал последние сообщения и улыбнулся, чуть склонив голову.
Арви занялась салфеткой. Стряхнула пыль в сборник, протёрла стол, сложила отвёртки, которые уже лежали в ящике ровно. Дел больше не осталось.
— Ты правда хочешь, чтобы получилось? — спросила она.
Мик поднял глаза.
— Зачем бы я тогда шёл?
— Иногда люди ходят на свидания, чтобы вечером было что рассказать Аюде.
— Ей и без меня есть о чём говорить. Я хочу встретить женщину, с которой мне будет хорошо. Желательно до того, как я поседею.
— Седина привлекает.
— Это ты про Рилана.
Имя легло между ними буднично. Арви ждала знакомого движения, когда хотелось открыть старую переписку, представить его руки или хотя бы разозлиться. Вспомнились седые виски, башня и скука через полминуты.
— Я его забываю, — сказала она.
— Ты вчера говорила.
— Вчера я говорила, что пытаюсь. Сегодня забываю по-настоящему. Иногда полдня о нём не думаю.
— Хорошо же.
— Ужасно.
Мик отложил коммуникатор.
Арви села на край койки и толкнула носком ботинка ящик с инструментами. Он уехал под стол, ударился о переборку и остановился.
— Когда я влюблена, у меня всё к чему-нибудь привязано, — сказала она. — Просыпаюсь и знаю, кому хочу написать. Вижу какую-нибудь ерунду и знаю, кому её покажу. Можно скучать, ждать, злиться. День держится.
— А теперь?
— Теперь диктатор надоел, Рилан исчезает, и я скоро начну влюбляться в людей в очереди за стыковочными талонами.
— Там бывают достойные люди.
— На Тессе большая очередь?
— Я заранее возьму тебе талон.
Она улыбнулась, но ящик под столом раздражал. Арви вытянула его обратно и поставила у стены.
— Ты человек-половинка, пока не влюблена, — сказал Мик. — Потом находишь кого-нибудь и срочно объявляешь его второй половиной. Через неделю у тебя уже общая судьба, тайный язык и три катастрофы.
— Это неправа, я полиаморна! И тайный язык у меня теперь есть.
— Три щелчка и выдох?
— Очень удобно. Никто не спорит, потому что никто не понимает.
Мик снова взял коммуникатор. Пришло сообщение, и его лицо сразу оживилось.
— Она спрашивает, люблю ли я верхние галереи.
— Напиши правду.
— Что я люблю короткие долгие прогулки?
— Напиши, что любишь готовить, а гулять согласен ради неё.
Он начал печатать.
— И убери «ради неё», — добавила Арви. — Вы ещё не виделись. Это пугает.
— Это говорит женщина, которая за одну встречу успевает придумать общую старость.
— Я потому и предупреждаю.
Мик отправил ответ и поднялся. Синюю рубашку он забрал, серую оставил лежать на койке.
— Примерю вечером. Если тесная, пойду в серой.
— Синяя лучше.
— Я хочу дышать.
— На первом свидании это необязательно.
У двери он остановился.
— Шлем пока не надевай.
Арви посмотрела на собранный корпус. Зелёный огонёк горел ровно, словно внутри ничего не случилось.
— Пока не буду.
— И поешь.
— Ты уже принёс один бутерброд.
— Это был вступительный.
Он вышел. Арви открыла на планшете снятое видео. Мик стоял у переборки в своей растянутой одежде, рассказывал про галерею и улыбался женщине, которой в каюте не было, потому что завтра собирался увидеть её на самом деле.
Арви досмотрела до конца и включила ещё раз - она гордилась их с Аюдой работой, их нелепый друг шёл на настоящее свидание!
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.