Вторая мировая война. Полная история
Прежде чем посол смог доставить это сообщение, оно было передано заместителем госсекретаря США Самнером Уэллесом полномочному представителю СССР в Америке К. А. Уманскому. Ни американцы, ни советское правительство не знали, что 3 марта Гитлер обсуждал с генералом Йодлем характер будущей власти в оккупированных Германией областях СССР. «Еврейско-большевистскую интеллигенцию, – записал Йодль, – следует уничтожить».
До начала реализации этого плана массового убийства оставалось три с половиной месяца. Но породивший его дух безостановочно работал уже полтора года. 3 марта, в день разговора Гитлера с Йодлем, немецкая расстрельная команда казнила в Амстердаме немецкого еврея Эрнста Кана, который ранее укрылся в Голландии как беженец, за то, что он случайно слегка опрыскал защитным спреем, установленным в своем кафе, группу немецких солдат. Никто от спрея не пострадал, но Кана следовало «наказать». Он стал первым человеком, расстрелянным немцами в Голландии с начала оккупации в мае предыдущего года. Через два дня был арестован нидерландский коммунист Лендерт Схивесхурдер, раздававший листовки с призывами к новой стачке. Не прошло и 24 часов, как его тоже расстреляли.
На той неделе была выпущена специальная директива, обращенная ко всем высшим немецким командирам. Текст, известный как «приказ о комиссарах» и подписанный Гитлером, прямо объявлял: «Война против России будет такой, что ее не следует вести с элементами рыцарственности. Это будет битва идеологий и расовых различий, и она должна проводиться с беспрецедентной безжалостной и неослабевающей жестокостью». Далее приказ Гитлера пояснял: «Комиссары являются носителями идеологии, прямо противоположной национал-социализму, поэтому комиссары должны быть ликвидированы. Германские солдаты, виновные в нарушении международных законов, будут прощены. Россия не участвовала в Гаагской конвенции и поэтому не имеет соответствующих прав». Этого приказа о комиссарах, пришедшего непосредственно от Гитлера, оказалось достаточно для жестокого убийства сотен тысяч невинных людей без права на апелляцию и без сожаления со стороны палачей.
4 марта британцы начали операцию «Клеймор»[18] – военно-морской рейд против заполярных Лофотенских островов у побережья Норвегии. Для британской публики операция стала иллюстрацией бесстрашия и подняла боевой дух; был поврежден немецкий вооруженный траулер «Кребс», погибли 14 немецких моряков, еще 25 германских комбатантов попали в плен. Местное немецкое нефтехранилище было уничтожено. Цель этой операции, однако, заключалась не в том, чтобы потопить корабли, а в том, чтобы захватить используемую германским флотом машину «Энигма», код которой было почти невозможно взломать.
Одна такая машина «Энигма» находилась на борту «Кребса»; капитан судна, лейтенант Ганс Кюпфингер, сумел выбросить ее за борт, прежде чем был убит. Однако ему не хватило времени для того, чтобы уничтожить другие элементы «Энигмы», включая документы о кодировании, так что через три недели напряженных трудов британская разведка в Блетчли смогла читать все сообщения германского флота в его территориальных водах в последнюю неделю апреля и на протяжении большей части мая с небольшой задержкой в три-семь дней.
От рейда на Лофотенские острова должны были пострадать норвежцы, ибо Йозеф Тербовен тут же замыслил меры наказания. Хутора «саботажников» были сожжены; взяли заложников.
5 марта британцы начали вторую экспедицию за последние два дня – операцию «Люстр», заключавшуюся в переброске британских сил в Грецию, несмотря на воздушные атаки итальянцев, организованные ими с авиабаз на Родосе и Додеканесских островах. Каждые три дня из Египта уходил конвой; всего было потоплено 25 судов (за исключением семи – в Пирее и Волосе), но войска успели с них сойти. Всего через Восточное Средиземноморье было перевезено 60 364 человека, или четыре дивизии, включая две бронетанковые. Ко времени прибытия этих войск планы Гитлера насчет вторжения в Грецию были почти готовы; он пребывал в уверенности, что сможет подавить и вытеснить любое британское подкрепление. Энергия его была направлена на кампанию против СССР. Но секретность, которую он предписал своим высшим командирам, сохранить не удалось. 5 марта из Токио Рихард Зорге сумел втайне от Гитлера послать в Москву микрофильм телеграммы Риббентропа немецкому послу в Японии, где в качестве вероятной даты немецкого нападения на Советский Союз называлась середина июня.
Ирония состоит в том, что, хотя дата, отправленная Зорге, оказалась верной, сама она в то время была просто верным предположением Риббентропа; настоящую дату Гитлер определил более двух недель спустя.
В Голландии 6 марта немцы приговорили к смерти восемнадцать членов нидерландского Сопротивления; они были казнены через семь дней. По пути к месту казни в песчаных дюнах они пели, чередуя псалмы с гимном Нидерландов. Чтобы показать нидерландскому народу, что о нем не забыли, британские самолеты сбросили более 4000 тонн голландского чая из Батавии в пакетах по две унции. На каждом пакете было написано: «Привет из свободной Нидерландской Индии. Не падайте духом. Голландия вновь восстанет».
В Польше после убийства 7 марта польскими патриотами варшавского актера Иго Сыма, который объявил себя этническим немцем, германские власти схватили 160 заложников. Когда убийцы Сыма не объявились, семнадцать заложников были расстреляны. Среди них было два бывших преподавателя Варшавского университета – казненный вместе с сыном биолог Копец и видный историк профессор Закржевский.
В Польше, или в том, что было Польшей до сентября 1939 г., пение польского гимна каралось теперь смертью. 14 марта в Познани местная газета сообщала о том, что за это «преступление» к смерти были приговорены два поляка: тридцатишестилетний шорник Эдвард Лембич и двадцатипятилетний возчик Ян Миколайчик.
Официальное мародерство продолжалось во всей оккупированной Германией Европе, порой принимая значительный размах. В феврале – марте 1941 г. Геринг четырежды посетил Париж; во время своих визитов он изъял из частных коллекций евреев пятьдесят три произведения искусства, в том числе по одной картине Гойи, Рембрандта, Тенирса, Рубенса, Буше и Франса Халса. Когда один местный немецкий чиновник возразил, сказав, что это незаконно, Геринг ответил: «Высший юрист государства – это я».
На море Германия 7 марта потеряла подлодку U-47, вся команда которой погибла во главе с капитаном Гюнтером Приеном, потопление которым «Роял Оука» в начале войны стало одним из первых военных успехов рейха. По значению для Британии ночью следующего дня гибель Приена затмило принятие сенатом Соединенных Штатов Билля о ленд-лизе, за который проголосовало шестьдесят сенаторов против тридцати одного. Согласно биллю, Британия и Греция должны были немедленно получить военную помощь. Это был, как сказал Рузвельт шесть дней спустя, «конец компромисса с тиранией».
В самой Греции на Албанский фронт 9 марта были направлены подкрепления после того, как итальянцы начали наступление, цель которого заключалась в том, чтобы по меньшей мере изгнать греков из Албании; но через пять дней боев натиск итальянцев был остановлен.
Не столь удачливы, как греки, были британцы. Возобновились тяжелые воздушные бомбардировки Лондона и нескольких других городов, в результате которых погибло еще несколько тысяч гражданских лиц. Война на море продолжала пожинать свои плоды; 15 марта корабли адмирала Лютьенса «Шарнхорст» и «Гнейзенау» начали двухдневное преследование торговых судов и потопили 16 из них.
Уничтожение судов в Атлантике прямо угрожало способности Британии выжить. Но контрмеры принимались постоянно. В этот месяц были уничтожены не только капитан Приен и его U-47, но и три другие субмарины. Жертвами неусыпного военно-морского ответа Британии в марте стали два ведущих немецких капитана-подводника, асы охоты на торговые суда: капитан Иоахим Шепке утонул, а капитан Отто Кречмер попал в плен.
Другая инициатива британцев не была крупномасштабной, но имела большое значение в будущем. Вечером 15 марта Управление специальных операций (SOE) отправило из Британии во Францию пять французских солдат; они десантировались в полночь близ Ванна с двумя контейнерами с небольшими ручками и специально сделанным дорожным знаком. Задача участников операции, получившей кодовое название «Саванна», состояла том, чтобы взорвать автобус, который, как было известно, перевозил пилотов люфтваффе в аэропорт Ванна. На самом деле летчики больше не ездили на автобусе, а передвигались на автомобилях по двое-трое, так что диверсанты не смогли выполнить свою задачу. Тех, кто пожелал вернуться Британию, через три недели забрала подлодка.
Хотя операция «Саванна» не достигла поставленной цели, Жорж Берже вернулся в Англию с ценной информацией об условиях жизни в оккупированной Франции, в том числе с подробными сведениями о правилах, относящихся к комендантскому часу, продовольственных карточках и удостоверениях личности, которые очень пригодились агентам, которые вскоре последовали по его стопам.
17 марта в рамках подготовки к вторжению в СССР Гитлер передвинул бронетанковые соединения группы армий «Юг» в Краков. Британцы узнали об этом маневре, прочитав сообщения «Энигмы». В этот же день, когда немецкий самолет показался над советским прибалтийским портом Либавой, нарком Военно-морского флота адмирал Н. Г. Кузнецов распорядился открыть по нему огонь. Сталин лично приказал Кузнецову отменить приказ, и, когда разведывательный аппарат был вынужден сесть прямо у гавани Либавы, пилота его спасли и накормили, а самолет отбуксировали и заправили, после чего он вернулся в Германию. Сталин не хотел провокаций. Командиры в приграничных районах были специально проинструктированы не стрелять по немецким самолетам, пересекающим границу. Девизом Сталина стала осторожность. У него были все основания для тревоги: 20 марта, через три дня после вынужденной посадки немецкого самолета в Либаве, Самнер Уэллес сообщил послу в Вашингтоне Уманскому о серии посланий, переданных ему греческим правительством и исходящих от шведских дипломатических миссий в Берлине, Бухаресте и Хельсинки, которые информировали о решимости немцев напасть на Советский Союз.
Сталин не знал лишь точной даты германского вторжения. Но даже в этом вопросе начальник разведывательного управления советского Генштаба генерал-лейтенант Ф. И. Голиков составил 20 марта доклад с точным описанием немецкой атаки по трем направлениям и именами ее командующих. Доклад завершался комментарием: «Начало наступления на СССР – ориентировочно 20 мая». В заключение, однако, Голиков писал: «Слухи и документы, говорящие о неизбежности весной этого года войны против СССР, необходимо расценивать как дезинформацию, исходящую от английской и даже, может быть, германской разведки»[19].
Выводы Голикова были ошибочными[20]. Значительные массы немецких войск перемещались из центральных областей Германии на юг Польши. Не один Гитлер планировал расширить войну: 22 марта японскому агенту на Гавайях, Нагао Ките, из Токио было поручено собрать разведданные о передвижениях флота США внутри и снаружи гавани Пёрл-Харбор. Ему было сказано, что эти сведения он должен получить «даже путем подкупа информантов». Инструкции Кита перехватила и прочла радиоразведка США, но они не вызвали тревоги.
13
Завоевание Германией Югославии и Греции
АПРЕЛЬ 1941 г.
Когда немецкие войска закончили продвигаться вперед в Болгарии, к востоку от греческих границ, а болгарский царь Борис наконец склонился на сторону оси, Греция оказалась в неминуемой опасности. 18 марта 1941 г. британская разведка решила, что югославский принц-регент Павел тоже, как и царь Борис, склоняется на сторону немцев и тем самым открывает для германского наступления еще и северную границу Греции. Британским дипломатам в Югославии было поручено сделать все возможное, чтобы добиться свержения прогерманского правительства, даже ценой подрывной деятельности.
20 марта принц Павел спросил свой кабинет, согласится ли он на требование Гитлера о присоединении Югославии к оси и предоставлении свободного прохода немецким войскам через Югославию к Греции. Четыре министра предпочли подать в отставку, чтобы не принимать такие условия. Однако 25 марта в Вене югославский премьер-министр Цветкович подписал документ о присоединении к Тройственному пакту. Перед взором не только Гитлера, но и японского посла в Берлине, генерала Осимы, Югославия стала членом все расширявшейся оси.
Новости о переходе Югославии на сторону Германии совпали с двумя другими ударами по общему делу союзников. 25 марта шесть итальянских торпедных катеров под командованием лейтенанта Луиджи Фаджони вошли в залив Суда на Крите, куда конвой британского флота привел подкрепления и вооружение. Здесь они так сильно повредили британский крейсер «Йорк», что его пришлось выбросить на мель. В то же самое время Роммель, который в результате неожиданного рывка вперед вновь захватил у британских войск форт Эль-Агейла в Западной пустыне, решил вопреки имевшимся у него инструкциям и протестам итальянцев развить полномасштабное наступление. Из-за того что приоритет был отдан помощи Греции, противостоявшим ему британским силам не хватало людей, боеприпасов и самолетов. «Мне приходится удерживать войска, чтобы они не рванулись вперед, – писал Роммель жене 26 марта. – Они заняли новую позицию, на двадцать миль [30 км] дальше к востоку. Кто-то из наших итальянских друзей скорчит озабоченную мину».
У этих «итальянских друзей» были и другие причины тревожиться. 27 марта, после двенадцати дней яростных боев, их силы в Эритрее отступили из Кэрэна. В это время их главные военно-морские силы находились у мыса Матапан – наиболее южной точки Греции – и не подозревали, что к ним спешат огромные силы британцев, знающие об их местонахождении из чтения самых секретных итальянских радиосигналов. В последовавшей битве, которая велась сначала у мыса Матапан, а затем – у острова Гавдос к югу от Крита, итальянцы потеряли пять из восьми крейсеров и три из четырех эсминцев. Утонули около 2400 итальянских моряков. Британии бой обошелся в два самолета ВМС. В битве участвовал мичман Королевского флота принц Филипп, сын принца Андрея Греческого; его действия по направлению прожекторов «Вэлианта» на два итальянских крейсера упоминались в отчетах.
Битва у Матапана покончила с итальянским флотом как силой в борьбе, которая только что началась в Адриатическом, Ионическом и Эгейском морях. На протяжении всего дня 26 марта во многих городах и поселках Югославии состоялись массовые демонстрации против подписания Тройственного пакта – в них объединились профсоюзы, крестьяне, церковь и армия. В первые часы следующего утра, 27 марта, правительство Цветковича было свергнуто, и на троне принца-регента сменил наследник – семнадцатилетний король Петр. Новое правительство, во главе которого встал командир югославских военно-воздушных сил генерал Душан Симович, тут же вышло из Тройственного пакта. Гитлер потерял северный путь в Грецию через 48 часов после того, как получил его. В ярости он сказал своим военным командирам, что решил «раздавить Югославию в военном отношении и как государство». Нападение должно было состояться как можно скорее. «Политически особенно важно, чтобы удар по Югославии был нанесен с безжалостной жестокостью и чтобы ее военное уничтожение совершилось в виде блицкрига», – объяснил Гитлер.
«Молниеносная война» опять должна была уничтожить одного врага и запугать другого. Такой пример, кроме того, должен был убедить сохранить нейтралитет и Турцию. Позднее тем утром в пятнадцатиминутной беседе Гитлер предложил венгерскому представителю в обмен на помощь Венгрии югославскую провинцию Бачка. «Можете верить, я не притворяюсь, – сказал он, – я не говорю больше того, за что могу ответить». Болгарскому представителю в пятиминутном разговоре он предложил югославскую провинцию Македонию, которая должна была стать наградой Югославии за присоединение к оси. «Буря пронесется над Югославией со стремительностью, которая ошеломит этих господ!» – сказал Гитлер болгарскому представителю.
27 марта шестьсот немецких бомбардировщиков с германских авиабаз вдоль всего Ла-Манша, с Сицилии и из Ливии слетелись на аэродромы в Румынии и Болгарии. С их прибытием германские военно-воздушные силы, готовые ударить по Югославии или Греции, насчитывали тысячи самолетов. Особенно уязвима была столица Югославии – Белград. В тот вечер Гитлер подписал военную директиву № 25. Югославия и Греция должны были быть атакованы одновременно. Вторжение в СССР переносилось с мая на июнь.
Теперь Югославия столкнулась со всей яростью Гитлера. Он писал в директиве, что, даже если бы она и принесла «первичный обет верности», ее следовало «рассматривать как врага и сломить как можно скорее». Тем временем следовало разжечь внутреннюю напряженность, дав политические гарантии хорватам. Что касается начала атаки, то, как только на месте окажется достаточно самолетов и позволит погода, «наземные объекты военно-воздушных сил Югославии и город Белград будут уничтожены с воздуха непрерывными круглосуточными атаками».
Значение такой атаки не могло вызывать сомнений. 28 марта было объявлено, что за предыдущие семь месяцев воздушных бомбардировок погибли 28 859 мирных британцев, а еще 40 166 были тяжело ранены. Только в марте 1941 г. были убиты 4259 гражданских лиц, среди которых 598 детей до шестнадцати лет. На море германские лодки продолжали топить корабли. «Давление на море на наши военно-морские ресурсы, – телеграфировал Черчилль Гарри Гопкинсу 28 марта, – слишком велико, чтобы мы могли создать достаточные конвои, а это ведет к непрерывной череде тяжелых, катастрофических потерь, причиненных нашим перевозкам и конвоям. У нас попросту недостаточно эскорта для того, чтобы одновременно сопровождать другие суда и сражаться в бою».
Немецкие подлодки, топившие торговые суда, ежедневно тревожили британский народ и его лидеров, но что касается долговременного исхода войны, то на последнюю неделю марта пришлось два события, имевших большое значение для западных союзников. 27 марта переговоры Генштабов США и Великобритании в Вашингтоне закончились принятием Совместного базового плана № 1, который предусматривал войну против держав оси. Военный план, всеобъемлющий по своему размаху, детально излагал сухопутную, морскую и воздушную диспозицию Британии и Соединенных Штатов на тот момент, когда Америка вступит в войну. Известный также как Оборонительный план № 1, он предусматривал сначала разгром Германии в Европе; за ней должна была последовать Япония в Азии, если она окажется втянутой в конфликт.
Как выяснилось позднее, не менее важную роль в грядущем разгроме Японии сыграло другое секретное событие, случившееся на этой неделе. 28 марта группа западных ученых открыла новый элемент, свойства которого оказались необходимыми для деления атомного ядра и создания атомной бомбы. Некогда элемент, открытый М. Г. Клапротом в 1789 г., получил название «уран» в честь одноименной планеты. Новый элемент в 1941 г. был назван в честь планеты Плутон, который и сам был открыт лишь за одиннадцать месяцев до этого – и стал зваться плутонием.
30 марта в Берлине Гитлер говорил с двумястами высшими командирами и служащими штаба рейха. Вторжение в СССР, сказал он, состоится 22 июня. «У нас есть шанс сокрушить Россию, пока наша собственная спина свободна. Этот шанс вновь появится у нас не скоро. Я бы предал будущее немецкого народа, если бы сейчас им не воспользовался!» Затем Гитлер разъяснил командирам смысл своего приказа о комиссарах. На Востоке «сама жестокость – благо для будущего». Он говорил, что все советские комиссары, которых можно опознать по красным звездам с золотыми серпом и молотом на рукаве, – преступники и должны быть уничтожены: «Не наше занятие – следить, чтобы эти уголовники выжили».
Почувствовав, что присутствовавшие генералы оказались шокированы, Гитлер сказал им: «Я знаю, что необходимость вести войну подобным образом лежит вне вашего понимания, генералы, но я не могу изменить и не изменю своих приказов, и я настаиваю на том, чтобы они исполнялись без вопросов и с беспрекословной верностью»[21].
В концлагерях подчиненных не приходилось запугивать, чтобы они исполняли приказы; в конце марта на Западе через польское правительство в изгнании узнали, что в Аушвице за последние десять месяцев были убиты или умерли от холода более 3000 поляков.
30 марта в Западной пустыне Роммель наступал уже по всей Киренаике, из которой британцы совсем недавно изгнали итальянцев. Восточнее, в Ираке, власть 2 апреля захватил антибритански настроенный генерал Рашид Али аль-Гайлани, который перекрыл нефтепровод в Средиземноморье. Гитлер, обрадовавшийся этому удару по позициям Британии на Ближнем Востоке, распорядился о передаче Багдаду оружия вишистов из Сирии; для того чтобы помочь Гайлани удержаться у власти, в Ирак должны были отбыть немецкие эксперты.
Только в Восточной Африке, где Британия имела полный доступ к итальянским секретным радиосообщениям, британцы непрерывно продолжали прогрессировать. 3 апреля, за следующий день после захвата власти в Багдаде Гайлани, эскадрилья самолетов-торпедоносцев атаковала пять итальянских эсминцев, шедших из Массавы в Порт-Судан. Четыре из них затонули.
В Советском Союзе с 26 марта Западному особому военному округу директивой № 008130 было поручено привести войска «в полную мобилизационную готовность», которая должна была сохраняться до 15 июня[22]. Распоряжения срочно усилить пограничные укрепления были отправлены также командирам Прибалтийского, Западного и Киевского военных округов. В масштабной попытке наверстать прежнюю небрежность 58 000 человек начали возводить укрепления в Прибалтийском, 35 000 – в Западном и 43 000 – в Киевском округе. Однако работу тормозила нехватка бетона, древесины и проводов; в оборонительной линии, которая должна была быть непрерывной, оставалось несколько разрывов длиной от восьми до восьмидесяти километров. Один, особенно серьезный, находился в Гродненском укрепрайоне. Были разработаны планы, целью которых было уменьшить опасность этого разрыва, создав два опорных пункта, однако к третьей неделе июня они так и не были выполнены.
Тогда же, в конце марта, по настоятельному требованию Тимошенко и Жукова Сталин согласился призвать в приграничные военные округа 500 000 человек, чтобы усилить расположенные там дивизии. Через несколько дней он согласился разместить в укрепленных районах еще 300 000 человек, в числе которых были артиллеристы, инженеры, связисты, специалисты по противовоздушной обороне и авиационной логистике. Планировалось, что их тренировка и внедрение оборонительной стратегии начнутся в марте и завершатся в октябре. Но было понятно, что времени не остается: в первую неделю апреля Рихард Зорге послал из Токио в Москву радиосообщение, в котором утверждал со ссылкой на свой самый высокопоставленный немецкий источник в Токио: «По словам немецкого посла, немецкий Генштаб закончил все приготовления к войне. В кругах Гиммлера и кругах, близких к Генштабу, имеется сильное стремление начать войну с Советским Союзом». На этот раз Зорге не указал даты.
На самом деле Гиммлер занимался подготовкой своих войск СС к боям невиданной прежде в эсэсовских кругах интенсивности. Между январем и апрелем 1941 г. при боевой подготовке случайно погибли десять и были ранены шестнадцать эсэсовцев. Они ждали, что их используют в планируемой оккупации вишистской Франции, операции «Аттила», но Гитлер ее отложил. 3 апреля Гиммлер призвал в Берлин военных командиров СС и приказал им готовиться к боям в Греции. Одновременно с этим айнзацгруппы продолжали подготовку к действиям в СССР, не прерываясь на балканскую суматоху. На следующий день после разговора Гиммлера с командирами СС, которые должны были сражаться плечом к плечу с германской армией в Греции, та же самая армия согласилась дать айнзацгруппам, по существу, полную свободу за линией фронта: в частности, им разрешалось «принимать карательные меры против гражданского населения». Этими «карательными мерами» должны были стать массовые убийства.
3 апреля объединенная германо-итальянская армия Роммеля вынудила британцев эвакуироваться из Бенгази. «Мы уже достигли нашей первой цели, – писал Роммель жене, – чего от нас не ждали до конца мая. Британцы дерутся друг с другом за то, чтобы убраться отсюда». В этот день в Венгрии совершил самоубийство премьер-министр граф Пал Телеки, который чувствовал, что решение венгерского регента адмирала Хорти присоединиться к Германии в нападении на Грецию пятнает честь страны. Гитлер в военной директиве № 26 от 3 апреля подтвердил, что Венгрия готова принять участие не только в оккупации югославской провинции Бачка, но и в «дальнейших операциях по сокрушению врага». Болгария «вернет» Македонию. Румыния ограничится «охраной границ с Югославией и Россией». Итальянцы двинутся против Югославии, но лишь после того, как немецкое наступление «окажется успешным».