Оценить:
 Рейтинг: 0

Выживут только волшебники

Год написания книги
2024
Теги
1 2 3 4 5 ... 18 >>
На страницу:
1 из 18
Настройки чтения
Размер шрифта
Высота строк
Поля
Выживут только волшебники
Людмила Е. Клемят

Матильда Старр

Для того, кто живет в насквозь техногенном мире, писать стихи – плохая идея. Именно эта способность приводит к тому, что студент-математик Кир оказывается во враждебном мире магов-гуманитариев, где любая техника не просто ломается, а вообще не приживается. Похищения, путешествия между мирами, череда загадочных событий и даже убийств – со всем этим Киру предстоит разбираться самому. А еще хорошо бы понять, кому из нового окружения можно доверять, а кто только и ждет его ошибки.

Матильда Старр, Людмила Клемят

Выживут только волшебники

Глава 1

В коридоре было пусто. Яркий солнечный свет проходил сквозь стеклянную крышу, сквозь голографическую доску объявлений и причудливыми бликами ложился на пол и стены. Кир сидел на скамейке и ждал. Неужели отчислят? И прощайте, мечты о работе в главном вычислительном центре. Прощай, всё.

В конце коридора зацокали каблучки, послышалось девичье хихиканье. Кир на секунду поднял глаза – первокурсницы. Только они с такой гордостью носят мантии, да еще и заколки-ленточки выбирают в тон. Эти девушки были с факультета Прикладной математики – зеленые накидки и бантики цвета травы в июне не оставляли никаких сомнений. Кир автоматически пригладил непослушные волосы.

Завидев его, девчонки перестали смеяться, ускорили шаг, да так, что почти пробежали мимо. А удалившись на безопасное расстояние, загадочно зашушукались.

Да, новости тут разлетаются быстро. Он теперь местная знаменитость. Увы, не такая знаменитость, которую барышни провожают томными взглядами, а такая, от которой все шарахаются. Хотя могли бы и провожать. Красавцем его вряд ли можно назвать, а вот симпатичным парнем – запросто: умные серые глаза, нос с едва заметной горбинкой, пожалуй, лишь подбородок тяжеловат, отчего лицо кажется непропорционально вытянутым.

Тишина. И снова шаги. Тяжелая, размеренная поступь. Это точно не первокурсницы. Так мог бы идти тот, кого он ждет. Кир подобрался, готовый подскочить со скамьи и двинуться навстречу. Но из-за угла вырулил Берток – его однокурсник.

Непонятно, что этот верзила вообще забыл в академии, – двухметровый, с крепкими кулачищами – ему бы на ринге выступать. Впрочем, он и выступал, а потому уже четвертый год подряд факультет Устройства природы занимал первые места в соревнованиях по всем силовым видам спорта. А сам чемпион с «тридцатками» по всем предметам еле-еле переползал с курса на курс. Неприятный тип.

В отличие от девчонок, Берток пробегать мимо не стал, а напротив – замедлил шаг. Он ухмылялся, и эта ухмылка не сулила ничего хорошего. Немного не дойдя до скамьи (один метр пятьдесят три сантиметра – автоматически отметил про себя Кир), остановился и достал из сумки планшет. Это еще зачем? Может, решил повторить таблицу умножения? Ему точно не помешает!

Но нет. Берток сделал еще шаг (минус семьдесят четыре сантиметра), покрутил планшет в руках, выключил его, затем опять включил. И с деланым удивлением заявил – не Киру, а так – в окружающее пространство:

– Ух ты, работает! Не сломался. Даже странно.

До Кира дошло не сразу. А когда дошло, кровь отлила от лица, а зубы сами собой сжались. На что этот бесполезный набор мускулов намекает? Стерпеть такое оскорбление было невозможно. И не важно, что обидчик на голову выше и в полтора раза шире в плечах (в одну целую шесть десятых, если быть точным). Кир подскочил со скамейки и бросился на него с кулаками.

Исход этой битвы был предрешен, но кому терять нечего – тот ничего и не потеряет. Кир изо всех сил ударил Бертока под дых. Тот даже не подумал согнуться – так и стоял скалой. И усмехаться не перестал, лишь подчеркнуто медленно начал заносить кулак.

– Гм, Кирсен Грасс? Вы давно меня ждете? – этот голос заставил их обоих вытянуться во фрунт.

– Добрый день! Нет, не очень.

– Здравствуйте!

На лице Бертока образовалось выражение смиренной почтительности, которое шло ему как пастору мини-юбка. Кир с неудовольствием подумал, что и его собственная физиономия сейчас выглядит так же нелепо.

– Здравствуйте, – директор говорил негромко, но звук его голоса, казалось, гремел под сводами коридора. – Грасс, пройдите в кабинет, Берток, почему вы не на занятиях?

– Извините, задержался в библиотеке. Уже бегу, – верзила и правда торопливо зашагал прочь. На прощание он успел одарить Кира весьма красноречивым взглядом: разговор еще не окончен…

* * *

– Ну-с, рассказывайте, молодой человек, как вы докатились до жизни такой. – Профессор Шерн уселся за свой монументальный стол, хорошо знакомый всякому нарушителю дисциплины. Киру он кивнул на стул напротив – садись, мол. Тот рухнул на сидение и приготовился к худшему.

Взгляд из-за невидимой фотонной пленки очков казался добрым, но Кира не обманешь. Возможно, так же месяц назад директор академии см отрел и на несчастного второкурсника, который провел опыт по управлению кинетической энергией. После этого опыта юго-западное крыло пришлось отстраивать заново, а незадачливого экспериментатора отчислили. Помещение тогда пустовало, так что пострадавших не было, даже восстанавливать никого не пришлось. И за такую мелочь талантливого студента вышвырнули за дверь! Ясное дело, у Кира и вовсе никаких шансов остаться…

Если тебе посчастливилось попасть в лучшую во всём Сарегоне академию (средний конкурс за последние три года 788,6 человека на место – быстро подсчитал в уме Кир), быть изгнанным из этого храма науки – смерти подобно. Из счастливчика, которому предстоит покорять высоты и разгадывать тайны, ты автоматически превращаешься в неудачника, чья птица счастья вырвалась из рук и даже перышка не оставила на память…

– Я не знаю… Я не хотел, честное слово… Это само как-то вышло, – Кир уже ненавидел себя за это беспомощное бормотание.

Профессор Шерн взял из папки распечатку.

– Это из библиотеки, – он смотрел на Кира с любопытством. – Довольно странный выбор, ты не находишь? Ни одной книги по специальности.

– Понимаете, я живу у дяди, и все книги по точным наукам могу брать там. Даже очень древние или совсем-совсем новые, – почему-то звучало неубедительно. Оставалась надежда, что Шерн и без того в курсе: библиотека доктора Гора – одна из самых богатых частных библиотек в мире.

– Да-да, я знаю, – кивнул профессор.

Обычного в таких случаях «Кланяйтесь дядюшке от меня, вот мы, помнится…» в этот раз не последовало, зато последовал вопрос, которого Кир ждал и боялся:

– Так чем тебе не угодили уже существующие стихи? Зачем понадобились новые?

Что-то похожее у него сегодня спрашивали не впервые. Сначала – красный от гнева профессор Жардик, потом – дотошная Мата, ментотерапевт академии. И ответа у Кира не было. Он действительно не понимал, как всё произошло.

Это случилось на невероятно скучном занятии. Поразительно, но некоторые преподаватели умудряются об интереснейших вещах рассказывать скучно… Так было на лекциях Жардика по матанализу: уснуть можно!

В окно сияли первые апрельские лучи, на белоснежную стену аудитории россыпью легли разноцветные солнечные зайчики. Кир залюбовался дисперсией, и так хорошо, так странно стало на душе… А в голове откуда-то сами собой появились рифмованные строчки… И вот тут он совершил страшную, чудовищную ошибку – торопливым почерком записал их на полях тетради. Еще секунда – и Кир успел бы перевернуть страницу. Только именно в этот момент Жардик заглянул через плечо. И началось…

– Я не собирался… Оно само сочинилось.

Профессор, кажется, его уже не слушал. Он лишь кивнул, уставившись в какие-то бумаги. Кир присмотрелся – и еле удержался от возмущенного возгласа: директор внимательно изучал его медицинскую карту. Они тут что, считают его сумасшедшим? Только этого не хватало!

Профессор Шерн между тем отложил книжицу в сторону и задумался. Вроде бы он смотрел на Кира, но в то же время сквозь него. Руки Кира похолодели, а к горлу подобралась тошнота. Пауза затягивалась, и он наконец нарушил молчание:

– Меня отчислят? – хотелось произнести это ровно и бесстрастно, как и положено будущему ученому, но голос дрогнул.

Шерн рассеянно ответил:

– Скорее всего, да. Но это уже не так важно. Поверьте, молодой человек, вы еще послужите науке, как никто другой.

* * *

Кир тревожно мерил комнату шагами. Правда, мерить было особенно нечего – три широких шага в длину и один в ширину – а потом упираешься в узкую кровать. Маленькая каморка на чердаке, любезно выделенная ему дядюшкой. И это не от жадности или желания притеснить племянника – сам хозяин дома ютился в такой же комнатушке, но на первом этаже. А всё остальное пространство дома, подаренного доктору Гору муниципалитетом за научные заслуги, занимали книги…

До девяти оставалось еще два часа. Профессор Шерн обещал заехать за Киром в 21:00 и отвезти показать что-то очень важное. Велел об их разговоре никому не рассказывать и предупредить дядюшку, что вернется поздно. Гадать, куда и зачем они отправятся, было нецелесообразно. Так или иначе, скоро он все узнает.

Кир остановился и уселся на кровать.

Курс истории! Это всё из-за него. На этот курс отводилось три лекции, а в академии все еще велись споры о том, не стоит ли его сократить или вовсе отменить. В самом деле, идея изучать прошлое, на которое уже повлиять невозможно, выглядит несколько нерациональной. Тем более что в мире столько неизученного, неоткрытого, неизобретенного – и будущие поколения ждут от них, сегодняшних, научного подвига!

Никаких зачетов-экзаменов по истории не было, а потому студенты со спокойной душой эти занятия прогуливали. Из их потока приходили послушать историка лишь четверо. Сестры Диег – отличницы и зубрилки, они не пропускали вообще ничего и никогда. Похоже, им не приходило в голову, что это в принципе возможно. Парень, фамилию которого Кир никак не вспомнит, – тот все время спал на задворках аудитории и, вполне вероятно, даже не знал, что физика с математикой закончились и началось нечто совсем другое. И сам Кир.

В первый раз он замешкался, решая задачу на перемене, и не успел сбежать. Когда поднял глаза от тетради – историк уже входил в аудиторию. Пришлось остаться. А потом просто стало интересно. Этот невзрачный дядечка с грустными глазами рассказывал забавные вещи. Оказывается, когда-то магики (учитель политкорректно назвал их «людьми с альтернативной организацией мыслительной деятельности») жили с ними в одном мире. Тогда их звали гуманитариями, и вроде это слово даже не было ругательным. Они верили во всякую чушь, например, что определенным образом расставленные слова могут влиять на окружающую действительность. И усиленно это дело изучали. С техникой у гуманитариев был полный раздрай. От страшного заклинания «Я ничего не трогал, оно само!» ломались даже сверхпрочные приборы. Да что там говорить, простейшие механизмы вроде квантового пылесоса не выдерживали такого обращения.
1 2 3 4 5 ... 18 >>
На страницу:
1 из 18