– Внуки. У нас две дочки и сын.
– Как здорово, вся семья вместе. И помощь, и поддержка – все, что нужно тут – рядышком. Куда путь держите?
– В Георгиевск. У меня там сестра в станице Незлобная. Там и переждем весь этот разбой.
– Будьте осторожны, тут все время ходит военный патруль и милиция, – Даша тихо прошептала женщине на ухо, – и проверяют документы у мужчин призывного возраста. Особенно перед прибытием поезда. Я уверена, что у ваших документы в порядке, просто будьте осторожны.
– Что тебе от нас надо, сучка? – в полный шепот прошипела женщина, осознав, что уж чересчур разоткровенничалась. Предупреждали же ее. Много тут всякого шляется. А эта смазливая мамзель – одна, без вещей. Определенно, наводчица или сексотка.
Остальные участники группы, не ведая, что происходит, но готовые вмешаться, косились в их сторону и прислушивались к разговору.
– Я видела, как они задержали несколько человек, и не хочу, чтобы это случилось с вашими. У вас внуки и дочь беременная. Без мужчин застрянете, даже в вагон не проберетесь.
Слова не убедили, но тон слегка подавил отчуждение. Женщина изучающе и все еще подозрительно уперлась в Дашу взглядом, пытаясь понять, что от нее следует ожидать.
– У наших документы в порядке, нам нечего бояться, – чуть миролюбивее, но все еще шепотом проговорила женщина
– Ну и хорошо, все же будьте осторожны, они ко всему цепляются. И простите уж, мне от вас ничего не надобно. Мне в жизни много помогали. Иногда думаю, что и сама могла бы сделать что-то хорошее людям. Простите, если обидела.
– Ты одна или с окружением?
– Совсем одна… а у дочки когда срок? – стараясь защититься от последующих вопросов, спросила Даша
– На сносях уж. Месяц. Может, того меньше.
– У вас какой вагон? – спросила Даша.
– Какой, какой. Куда влезем, тот и какой.
– Бакинский поезд в два сорок пять пассажирский. В вагон без билетов не пустят, – сказала Даша, стараясь быть как можно более убедительной.
– У нас заготовлена секретная справка для проводника.
– Поезд идет из Киева. Сюда прибудет набитый, как бочка селедкой. Я здесь со вчерашнего дня. Всякого навидалась. Один-два человека, может, и проскочили бы. Большая семья с вашим багажом, с детьми – ни за что. Или того хуже, один-двое влезут, остальные останутся.
Женщина повернулась к мужу.
– Сергей, поди-ка сюда.
Мужчина приблизился и, помня раздражение жены, подозрительно покосился на Дашу.
– Что надо, Татьяна?
– Послушай девочку. Она здесь, кажись, не первый день. Может, что путевое скажет.
– Ты в уме? Или как, ядреный черт? Чего эта девочка может втолковать, чего мне не знамо?
Даша повторила короткое вступление.
– И что теперича? – озадаченно спросил Сергей.
– В поезде одиннадцать пассажирских вагонов. К нему прицеплены четыре товарных. Без груза. Два спереди. Два в хвосте. Всего пятнадцать вагонов. Паровоз остановится на уровне того семафора,
– Стой. Не гони, – Сергей оборвал Дашу, – как ты знаешь обо всём об этом? Уж не дуру запускаешь? Поезд в трех часах отсюдова, а ты знаешь про него больше, чем начальник поезда.
– Не все. Не знаю, на какой путь прибудет. Скорее всего, на второй. Первый будет занят. Я смотрела расписание. Но могу ошибиться. Или что-то изменится. С этим придется иметь дело в последний момент.
– Будет брехать-то, ядреный черт. Верю всякому зверю, а тебе, ежу, погожу
– Давайте так. Вы мне не верите, пока не появится поезд. Если первые два вагона будут товарные, а третий – пассажирский, тогда поверите. Но план должен быть готов заранее в любом случае.
– Нехай. Валяй. Увижу – поверю. Нет – пиздюлей наварю. Рука у меня сытая.
Даша заглянула ему в глаза. Не делает ли она ошибку? Будет она под защитой или взгромоздит дополнительную угрозу?
– Будет тебе, – Татьяна попыталась разрядить обстановку. Что-то подсказывало: они нуждаются в Даше не меньше, чем она в них.
Второй раз в тот день Даше стало обидно. Второй раз зубы заскрежетали. Впервые поняла, что она одна. Нет отца, который испытывал жалость только к матери, никогда к ней, может быть несколько раз к Роме, когда тот был маленьким. Но он всегда давал безопасность. С ним было надежно и спокойно. Это знала она и, что важнее, знали все вокруг. Теперь об этом никто не знает.
Она посмотрела в сторону семафоров. Повернула голову в противоположную сторону. Там тоже были семафоры. Люди, много людей заполнили платформы. Чем-то они отличались от тех, что шли рядом с ней по дорогам. Она нигде не находила старых попутчиков. Все они разбрелись в разных направлениях, а кому повезло, еще и по разным железнодорожным путям. Знала еще, что большинство людей вокруг тоже отшагали много верст пыльных дорог, а некоторые и рытвин. Там они двигались гурьбой, готовые помочь друг другу, поделиться глотком воды или окаменелым сухарем. В них были залежи доверия просить и предлагать помощь. Может, от того, что двигались в одном направлении. Теперь на узловой станции Харькова они разбредаются в разные стороны. От сурового севера до хлебного юга через заволжские просторы. А может, от того, что никуда не разошлись и никуда не двигаются, а безнадежно застряли в центре иллюзорной звезды железных дорог.
– Неужто все сказала? – мягко добавила Татьяна, пытаясь вырулить разговор в начальную колею.
– Да, это все, – безразлично произнесла Даша.
Необходимость в попутчиках больше не казалось столь уж важной. С какой-то неприятной легкостью вся группа взрослых и детей начала растворяться в тумане прошлого. И как ни удивительно, это не беспокоило, а даже – трудно поверить – радовало. Не нужны ей помощь и защита. Она сама в состоянии защитить других и помочь … если, конечно, те будут достаточно великодушны принять ее помощь. А нет – их это выбор.
Даша поднялась и, не прощаясь, неторопливо и гораздо спокойнее, чем позволяли обстоятельства, направилась в сторону комнаты дежурного по вокзалу. До отхода поезда ей надо закончить еще одно дело. Очень важное. Теперь, когда она не зависела от Семена Борисыча, ей хотелось еще раз взглянуть ему в глаза. Что-то она упустила в этом человеке, какую-то надломленность, потерю. И непонятно, как она оказалась в утробе этого разлома. И все больше мучила загадочная его схожесть с кем-то незнакомым.
Она успела войти в здание вокзала, когда кто-то схватил ее сзади за локти. Даша не знала, кто это и как можно дольше не хотела узнавать. Может, кто-то из очень далекого прошлого сумел добраться до нее через рифт времени. Кто бы это ни был, прикосновение означало – она не одна, кому-то она нужна.
– Прости, Христа ради прости старого вымеска, – сказал Сергей. – Не по злобности я. Со страху. На мне семья и дети малые. Страшно, ядреный черт. Должё?н быть сильным, а на деле… страшно… потерялся. С того и дуру пёрнул. Поверь, не гнилой я человек.
Неприятны ей были его извинения.
– Забудем. Идемте. Нас ждут. Дел много, а времени мало.
***
Молча слушая попутчики окружили Дашу.
– Если поезд прибудет на второй путь, то первый грузовой вагон будет напротив той угольной насыпи. Там соберется меньше всего народу. А повезет – вообще никого. Но скоро сбегутся те, у кого мало вещей и кто быстрее других поймет, что к чему. Времени у нас будет две-три минуты. Этого достаточно.
– А как с полотна лезть в вагон? Двери будут повыше груди, – разумно поинтересовалась беременная, – ступенек же нет у товарного.
– Багаж будет ступеньками. Что хрупкое – отложите в сторону. Хорошая новость, багажа у вас достаточно. Вас как звать? – обратилась Даша к беременной.
– Наталья.