– Она жила здесь на протяжении многих лет. Англия должна была стать ее домом, а не местом, куда можно сбежать в поисках убежища. Увы, многие не принимали ее здесь и не давали возможности почувствовать себя своей.
– Но если она счастлива во Франции, то лишь это и имеет значение, не так ли?
– Я не сказал, что она счастлива. Моя мать не хотела возвращаться во Францию: просто оставаться здесь… было невыносимо!
Резкий тон собеседника немного смутил Клару.
– Сэр, простите, если я неверно истолковала ваши слова. Я сказала, не подумав. Конечно же, она не хотела покидать страну, ставшую ее вторым домом.
Клара с трудом сдержалась, чтобы не задать вопрос, готовый сорваться с языка: почему матери герцога было невыносимо здесь оставаться?
Через некоторое время, остановившись, они вышли из экипажа и теперь стояли под деревом, ветви которого отбрасывали на них причудливые тени.
– Вы в самом деле знаете о моей жизни так мало? – спросил герцог. – И никогда не слышали пересудов о моей матери? Ведь ваш дебют состоялся до ее отъезда и до того, как умер мой отец.
Порывшись в памяти, Клара вспомнила, что кое-что все же слышала. В голосе бабушки всегда появлялись нотки презрения, когда она упоминала французскую герцогиню Страттон. Бабушка Клары была из тех, кто во время войны думал обо всем французском только самое плохое.
Впрочем, не одна она презрительно фыркала, когда герцогиня Страттон появлялась на балах и званых обедах. Кларе всегда казалось, что все эти женщины попросту завидовали ее красоте и распространяли сплетни только из зависти. И все же Клара не проявляла сочувствия к этой женщине, а виной тому – давняя вражда между их семьями.
– Теперь, когда вы об этом заговорили, должна признаться, что действительно очень немного знаю о том, что ей пришлось вынести, – сказала Клара. – Несправедливо, что данное обстоятельство заставило ее покинуть страну.
К удивлению девушки, герцог вдруг поднес к губам ее руку и поцеловал.
– Она уехала не только поэтому. И все же отрадно осознавать, что вы считаете, что с ней обошлись несправедливо, – тихо проговорил Страттон.
Клара промолчала. Этот его поцелуй – быстрый и почти незаметный – внезапно породил ощущение невероятной близости: она почувствовала, как исходившее от него тепло прокатилось вверх по ее руке, а затем разлилось по всему телу. Взгляд этого мужчины словно поработил ее и не отпускал даже после того, как он снова запечатлел на ее руке поцелуй, на сей раз – долгий, неспешный.
Но Клара не отняла руку. Она молча смотрела в темные глаза герцога, не в силах отвести взгляд.
Тут герцог вдруг взял ее за плечи, и Клара невольно приблизилась к нему. В следующее мгновение она оказалась в его объятиях.
Герцог собирался ее поцеловать: Клара не сомневалась в этом, хотя и знала, что не стоило допускать ничего подобного. Она должна была оттолкнуть Страттона, – но почему-то не оттолкнула. Его взгляд словно парализовал ее, пробуждая весьма непристойное возбуждение.
Руки герцога обвили талию девушки, а она, точно зачарованная, молча ждала, прикрыв глаза.
Ждала, ждала и ждала…
Однако ничего не происходило, и Клара открыла глаза. И тотчас же охватившее ее возбуждение сменилось ощущением неловкости – девушка почувствовала себя ужасно глупо. Она попыталась высвободиться, но герцог не отпускал ее.
– Хотите, чтобы я вас поцеловал? – спросил он.
– Конечно, нет. Уверяю вас, у меня такого и в мыслях не было. – Теперь Клара уже не смотрела на герцога и не оставляла попыток высвободиться из его объятий.
– Это неправда, леди Клара. Давайте хотя бы в этом будем честны друг с другом. – Герцог склонил голову и накрыл ее губы своими.
У девушки перехватило дыхание. «Господи, как же он красив! – мысленно воскликнула она. – И как все это… возбуждает». Даже мрачное состояние его души теперь казалось ей соблазнительным. По спине ее пробежала чувственная дрожь, грозившая перерасти в нечто более значительное.
– Предвкушение – часть удовольствия, – тихо произнес герцог, напомнив Кларе ее же собственные слова. – Хотя всегда существует опасность, что страстное желание постепенно перерастет в лихорадку. – Тут губы его снова коснулись ее губ, пробуждая в душе целый водоворот разнообразных ощущений, таивших в себе нечто чудесное и удивительное.
Наконец герцог отпустил ее и сделал шаг назад. А она стояла перед ним, не в силах вымолвить ни слова, ошеломленная тем, как этот мужчина обратил против нее ее же собственные слова.
– Я должна идти, – пробормотала, наконец, Клара и, развернувшись на каблуках, направилась к экипажу, с каждым шагом все больше злясь и негодуя.
Весьма довольный собой, герцог не отставал от нее.
– Не могу поверить, что вы столь вероломно принудили меня к поцелую, – проворчала Клара, стараясь изобразить предельное возмущение.
– Ну, если и принудил, то мне это не составило особого труда. Более того, даже если бы мы с вами вдруг занялись любовью под одним из деревьев, то и это отнюдь не выглядело бы как принуждение.
– Сэр, вы слишком долго жили во Франции. Вот все, что я могу на это ответить.
Кларе хотелось как можно скорее оказаться в экипаже. А потом, до самого Гиффорд-Хауса, она не осмеливалась поднять глаза на своего попутчика. И едва не застонала, когда он настоял на том, чтобы помочь ей выбраться из ландо. Она внутренне сжалась, ощутив прикосновение руки герцога. И снова вознегодовала, обнаружив, что тело ее реагировало на прикосновения этого мужчины самым неподобающим образом.
Чтобы напомнить ему – и себе самой – о правилах хорошего тона, девушка проговорила:
– Прошу вас, сэр, впредь не забывайте, как должно обращаться с леди настоящему джентльмену.
– Я знаю, как нужно обращаться с леди, – ответствовал герцог. – Но вы – моя будущая супруга, и это многое меняет.
Охваченная гневом, Клара бросилась к дому. Но в холле она тотчас же поняла, что ее нынешние злоключения еще не закончились. Оказалось, что Тео, бабушка и Эмилия покинули поместье, чтобы составить ей компанию в Лондоне.
Глава 5
– Почему ты такая мрачная? Не улыбнулась ни разу с тех самых пор, как вошла в дом, – проговорила Клара, входя в спальню сестры.
Ужин обернулся настоящим испытанием. Графиня раздавала указания, касавшиеся пребывания в городе, а Эмилия и Тео то и дело кивали точно послушные школьники. При этом бабушка решительно отвергла все возражения Клары.
Рухнув на кровать, Эмилия проворчала:
– Бабушка хочет, чтобы я встретилась со Страттоном. Ведь мы приехали в Лондон именно потому, что он здесь.
– Вас еще не представили друг другу?
– Тео уже не раз приглашал его в гости, но герцог все время отклоняет приглашения. – Эмилия надула губы. – Ужасно неприятно так навязываться. Ведь он явно меня избегает. Честно говоря, мне совсем не хочется с ним встречаться. Я только и жду, чтобы бабушка и Тео перестали его преследовать. Да, конечно, он герцог… Но показался мне… таким устрашающим, когда стоял на террасе. И вообще это несправедливо: меня пытаются выдать замуж до моего дебюта в обществе!
Опустившись на кровать рядом с сестрой, Клара обняла ее за плечи и тихо сказала:
– Да, это действительно несправедливо.
Было очевидно, что Эмилия после своего дебюта наверняка обзавелась бы множеством почитателей и претендентов на ее руку и сердце. Клара с теплотой вспоминала свой первый сезон. Разумеется, она не собиралась обзаводиться мужем, но ей очень нравилась вся эта суета и волнение – все, что предшествовало балам и званым обедам. Ей даже удалось получить несколько тайных поцелуев.
– И вот теперь вместо дебюта… Теперь я вынуждена сидеть взаперти, пока все мои подруги веселятся на балах, – пожаловалась Эмилия. – Одно дело носить траур за городом, совсем другое – находиться в Лондоне, но при этом сидеть дома, не снимая черного платья.
– Возможно, нам с Тео удастся уговорить бабушку, и она позволит тебе посещать какие-нибудь не слишком многолюдные мероприятия. Например, приемы в саду. Ты также можешь приглашать друзей к себе. Если бабушка позволяет тебе встречаться со Страттоном, то почему же нельзя общаться с другими молодыми людьми?
– Думаешь, она согласится? – В глазах Эмилии вспыхнула надежда. – Может, она позволит мне заказать несколько новых платьев? Ох, как же я устала от черного цвета!..
Клара невольно улыбнулась.