– Неплохая идея, – заметила подруга. – Столь длительная вражда еще никому не приносила пользы.
– Бабушка никогда ничего не делает просто так, – пробурчала Клара. – Ее мозг – как силки браконьера, а ее дару стратега позавидовал бы сам Наполеон. И она настроена весьма решительно – как и Тео. Они даже приняли герцога у себя в поместье, хотя отец поклялся, что нога Страттона никогда не осквернит порога его дома.
Алтея принялась складывать статьи, отделяя одну от другой чистыми листами бумаги.
– А порог Гиффорд-Хауса? Я слышала, он недавно нанес тебе визит.
– Вот как? Значит, об этом уже говорят?… – пробормотала Клара. Что ж: может, оно и к лучшему – не придется рассказывать о том, что герцог Страттон действительно осквернил порог их городского дома.
– В городе о нем ходят всякие слухи. Но ты их не слышала, потому что надолго уединилась в Гикори-Гранж после смерти отца. – Алтея перенесла стопку бумаг на другой стол и принялась заворачивать в льняную ткань.
Последовав за подругой, Клара спросила:
– Что за слухи?
Алтея обмотала толстый сверток лентой, завязала ее изящным бантом и, пожав плечами, сказала:
– Не могу сообщить ничего определенного. Ну, знаешь, как бывает: люди разговаривают о чем-то, но тотчас же замолкают при твоем появлении. Шепот, тайны… В основном этим занимаются представители более старшего поколения.
– Но из обрывков разговоров ты наверняка поняла, почему к этому человеку приковано такое внимание. Не так ли?
Алтея снова пожала плечами.
– Кажется, я слышала, как мой брат назвал его опасным. И якобы это как-то связано с его дуэлями во Франции.
– О дуэлях я тоже слышала, – кивнула Клара. – Тео рассказал. Думаю, он боится, что Страттон вызовет на дуэль и его, если наши семьи не заключат мир. Глупость какая…
– Я также стала свидетельницей одного разговора в гостиной после званого обеда. Хозяйка дома хоть и замолчала при виде меня, но последнее слово я все же услышала.
– И что же это за слово?
– Я совершенно уверена, что услышала слово «месть». А теперь, если ты хочешь поговорить с хозяином типографии, нужно отправляться в путь, иначе опоздаем.
Подруги накинули мантильи и надели шляпки. Клара немного завидовала подруге: ведь на той был наряд цвета морской волны и лимона. Нет, Клару не раздражал траур, и она носила бы его вечно, чтобы лишний раз почтить память отца. И все же она скучала по более ярким цветам и последним модным новинкам.
Крепко зажав под мышкой рукописи, Клара последовала за Алтеей к наемному экипажу, ожидавшему их за углом. Подруга снабдила ее крупицами информации о герцоге, но Клара сгорала от нетерпения – очень хотелось узнать больше. Этот надменный и самодовольный мужчина интересовал ее все больше. «Разумеется, как редактора журнала», – говорила она себе.
Значит, месть? Но кому и за что? Судя по всему, в Лондоне знали об этом немногие, но и те предпочитали отмалчиваться.
Уже в экипаже Клара сказала:
– Все это ужасно интересно, Алтея. Ведь если Страттон ищет мести, то у любого возникнет вопрос: кому он собирается мстить и за что? Между прочим, он довольно влиятельный человек, герцог… Кто же обошелся с ним настолько дурно, что он вознамерился отомстить? Что же касается его опасности для окружающих…
– Пожалуй, я могла бы навести справки и выяснить подробности, – отозвалась подруга.
– Я тоже попробую. Посмотрим, что нам удастся узнать об этом человеке. Возможно, это ляжет в основу одной из статей в журнале.
Клара умолчала о том, что новая информация, вероятно, поможет ей избавиться от необъяснимых и неучтивых ухаживаний герцога.
Глава 4
Его с ног до головы покрывала пыль. Пыль поднималась с переворачиваемых им страниц и оседала на сюртуке подобно железным стружкам на магните. Но Адам продолжал перелистывать страницы старых газет, более заинтересованный не самими публикациями, а тем, о чем авторы умолчали. Смутный намек здесь, бесцеремонная ссылка там, упомянутое вскользь имя – он собирал информацию по крупицам, зная, что не найдет открытого обсуждения событий, так его интересовавших.
Герцог пришел в редакцию газеты «Таймс» в последнюю очередь – после того как посетил редакции других газет и журналов. И везде имелись экземпляры старых выпусков. Одни хранились в просторных библиотеках, другие – в сырых подвалах. Но Адам был терпелив и никуда не торопился, поэтому прочитал все статьи и заметки, имевшие хоть какое-то отношение к герцогу Страттону.
Некрологи оказались самыми бесполезными. Лишь в некоторых из них, помещенных в менее уважаемых изданиях, имелись смутные намеки на то, что человек покончил с собой. «Таймс» никогда не позволила бы себе писать в подобном тоне о герцоге, так что в основном превозносила достоинства и отменный вкус покойного герцога. Просматривая эти статьи и заметки, читатель ни за что не догадался бы, что нападки и провокации подтолкнули отца Адама к тому, чтобы свести счеты с жизнью.
Именно эти самые нападки и провокации и интересовали молодого человека. Конечно же, на такие щекотливые темы не говорили открыто, поэтому ему приходилось читать между строк: ведь ни один уважающий себя издатель не стал бы публиковать ничем не подкрепленные сплетни и пересуды.
И все же кое-какая информация начала просачиваться. Разумеется, никто не выдвигал никаких обвинений, но было ясно: важные люди в правительстве все прекрасно знали.
Адам отодвинул в сторону толстую подшивку газет. Он не обнаружил прямые свидетельства, которые искал, но и фактов, которые убедили бы его в том, что он ошибался в своих предположениях, тоже не нашел.
В самых высоких правительственных кругах поднимались вопросы о лояльности его отца. Министры и лорды говорили ему весьма неприятные вещи. Кое-кто собирал доказательства. Ситуация постепенно накалялась, и отец Адама целый год испытывал на себе невыносимое давление. Оказавшись в совершенном вакууме, без друзей и поддержки, герцог наложил на себя руки, чтобы избежать бесчестья, которое могло запятнать имя его семьи на долгие десятилетия.
Вопросов не возникало лишь относительно самого последнего деяния отца и подтолкнувших его к этому причин.
«Я думаю, что за этим стоит Марвуд» – так написал отец в своей предсмертной записке. Располагал ли он доказательствами? Если располагал, то ничего не оставил. Возможно, он пришел к такому умозаключению, основываясь лишь на давней вражде между семьями. Адам ничего не знал наверняка, но одно было ясно: если отец считал Марвуда виновником всех своих бед, то именно изучением его личности и следовало заняться в первую очередь.
Герцог вышел из здания редакции и направился к экипажу. Погруженный в свои мысли, он не сразу различил знакомые черты в облике женщины, шедшей по противоположной стороне улицы. Она шагала быстро и решительно, словно ее ждало какое-то очень важное дело. Адам заметил блеск в ее глазах – блеск, очень много говоривший о характере этой женщины, уме, силе духа, страстности, а также о том, что она вполне могла бы стать источником неприятностей. Но Адам ничего не имел против последнего качества – ведь без него первые три редко встречаются. Он виделся с этой женщиной всего два раза, но скучными их встречи никак не назвал бы. Каштановые с огненными бликами волосы, обрамлявшие лицо женщины, под шляпкой выглядели ошеломляюще на фоне траурного одеяния. «Интересно, как бы она выглядела в бледно-зеленом платье?» – неожиданно подумал Адам.
Представляя леди Клару именно в таком наряде, герцог пересек улицу и подошел к ней. При виде приближавшегося мужчины она нахмурилась – настроение у нее явно испортилось. Адам же едва не рассмеялся, заметив, каких усилий ей стоило сохранять на лице выражение, приличествующее дочери графа. Оставалось лишь догадываться, какие мысли роились сейчас у нее в голове.
– Леди Клара, какая приятная неожиданность! – воскликнул герцог.
– Да уж, приятная… – пробормотала девушка. – Сэр, у меня сегодня очень много дел.
– У меня тоже, но я со всеми справился. Что за дело привело вас в этот район?
Леди Клара ответила не сразу. Судя по всему, вопрос застиг ее врасплох.
– Здесь у меня дел нет. Я просто прогуливалась, перед этим посетив другое место. – Леди Клара внимательно посмотрела на герцога. – Вы что, проводили время на чердаке? У вас весь сюртук в пыли.
Она отряхнула рукав Адама, подняв небольшое облачко пыли, и этот жест показался молодому человеку таким привлекательным, что он заметил:
– Моему камердинеру подобное зрелище вряд ли бы понравилось.
– Стойте спокойно. – Леди Клара подняла руку, и Адама снова окутало облако пыли. Девушка отряхивала его точно ребенка, упавшего в грязь. Хотя и не так ласково, как это делает мать. С силой похлопав его по плечам и груди, она сказала: – Ну вот… Теперь гораздо приличнее. А мне пора идти, сэр.
– И вы столь безжалостно бросите меня посреди дороги? Я не видел вас почти две недели. Знаю, сам виноват: не наносил вам визитов, – а все потому, что был очень занят.
– Две недели? Так долго? А я не заметила. Хотя, если честно… Я не ждала ваших визитов. Не было причин.
– Мы оба знаем, что это неправда. Тем не менее мы все-таки встретились. Так что позвольте хотя бы проводить вас до экипажа.
– В этом нет необходимости. Я прекрасно дойду сама.
– Прошу вас, леди Клара. Я настаиваю.