– Это не я так говорю: я предпочел бы замять этот вопрос, – но его величество говорит иначе. И премьер-министр согласен с королем. Остальные министры и несколько других герцогов обратились ко мне. Даже мой собственный отец, господи помилуй, мне уже все уши прожужжал на той неделе: «Да быть того не может, чтобы он упал» – и всякое в таком духе.
Они неторопливо вышли из-под каменных арок и продолжили прогулку по улице.
– Полагаю, вы поднимались на крышу и осмотрели галерею и парапет. Каково ваше мнение?
«Да быть того не может, чтобы он упал».
– У меня пока нет определенного мнения. Я предполагал, что если кто и займется этим вопросом, то это будет ваше министерство.
– О, конечно. И все же это только подольет масла в огонь. Дело получит широкую огласку. Всем станет известно о наших подозрениях. Что бы ни выяснилось, скандал запятнает всю вашу семью. Это-то и ставит меня в затруднительное положение.
– Не сомневаюсь, что у вас уже есть на примете кто-нибудь, способный действовать достаточно незаметно.
– Если мы начнем официальное расследование, все обязательно выплывет наружу. И даже мои лучшие агенты не отличаются тонкостью работы. Оскорбление, нанесенное вашей семье, будет сокрушительным, а вторжение в тайны личной жизни – невообразимым. – Пиль остановился и повернулся к нему. – Думаю, у вас имеется опыт в подобных делах: из тех времен, когда вы служили в армии, и нынешних времен вращения в обществе. Мне говорили, что именно вы способны провести незаметное расследование.
– Если вы клоните к тому, чтобы я провел это расследование, позвольте вам напомнить, что у меня в данном случае имеется личная заинтересованность.
– Я как раз и рассчитываю на вашу личную заинтересованность. Он был для вас как отец. Всегда был к вам расположен. Не сомневаюсь, что вам самому хотелось бы знать, что случилось. В сущности, я полагаю, вы собираетесь провести собственное расследование независимо от того, займемся ли этим мы.
Да, черт побери, он был твердо намерен выяснить, что же произошло там, на крыше, но выступать в качестве агента министерства внутренних дел – это совсем другое.
– Моя предвзятость обесценит любые мои умозаключения.
– Вы хотите сказать, что, если полученные вами сведения укажут на близкого вам человека или опорочат доброе имя вашего дяди, у вас будет искушение проигнорировать их или разобраться с ними так, как свойственно многим джентльменам. – Пиль неопределенно улыбнулся. – Понимаю.
«Ты убил его?» При виде этой понимающей улыбки вопрос эхом прозвучал у Чейза в голове.
– В любом случае никто не усомнится в вашей порядочности, – продолжил Пиль. – Вы славитесь силой характера, пусть ваши методы иногда и необычны.
Без сомнения, Пиль уже со многими говорил на эту тему. Скорее всего, уже собрал больше информации, чем Чейз осмеливался предположить.
– Что бы я ни выяснил, всегда найдутся те, кто будет подозревать худшее.
– Не будем о них. Меня волнует только мнение нескольких конкретных людей, которые хотели бы закрыть это дело раз и навсегда. Разумеется, официально вы не будете нашим сотрудником, одним из наших агентов. Вы будете отчитываться только передо мной, и эти отчеты не станут достоянием общественности.
– Но что, если нам придется предать дело огласке? Мы говорим о возможном убийстве.
Последнее слово, произнесенное вслух, разительно противоречило вежливому тону беседы.
Пиль бросил на него короткий внимательный взгляд.
– Если вы придете к выводу, что справедливость требует формальной и официальной реакции с нашей стороны, мы поступим как должно.
Они снова двинулись в сторону казначейства.
– Могу я спокойно начинать свой день, зная, что мы обо всем договорились? – спросил Пиль. – Хочу отправить несколько писем с заверением, что расследование уже ведется.
Чейз обдумывал предложение. Пиль успешно свалил свои затруднения на него. И все же Чейз был твердо намерен использовать все свои возможности, чтобы выяснить, что произошло на той крыше. Если он возьмется за тайное расследование для Пиля, по крайней мере под ногами у него не будут путаться другие агенты министерства внутренних дел. Но все-таки, даже с учетом конфиденциальности возложенной на него миссии, закрыть глаза на чьи-то прегрешения будет не так-то просто. Теперь он был обязан докопаться до истины из чувства долга, а не просто из любопытства.
Может, это и к лучшему.
– Можете написать его величеству и премьер-министру: я доведу расследование до конца, что бы это ни сулило.
Глава 2
Утром, на третий день после неудачного вторжения Чейза Реднора, Минерва наливала кофе в три чашки, расставленные на потертом деревянном столе в уютной теплой кухне. Бет разложила по тарелкам овсяную кашу, затем подала на стол хлеб, масло и сыр. Джереми, всегда учтивый за столом, выждал, пока они обе тоже усядутся, и только после этого принялся за еду со всем аппетитом, приличествующим молодому человеку.
Глядя на Джереми, Минерва по-прежнему видела того мальчугана, которым он еще недавно был. Порой ей приходилось напоминать себе, что ему уже двадцать один год.
Она отломила немного хлеба и принялась за кашу, глядя, как он расправляется с сыром. Похоже, ему еще было куда расти. Она помнила его долговязым пятнадцатилетним парнишкой со светлыми волосами. Теперь он был взрослым долговязым блондином, чуть более раздавшимся в плечах, но все еще сухощавым от природы. Длинные пряди волос падали ему на лицо. По его словам, с матушкиными стрижками он всегда выглядел как холоп.
Слегка утолив голод, он сказал:
– Я просто говорю, что лучше бы вам было меня позвать.
Он продолжал вчерашний разговор после того, как ему рассказали об интригующем появлении мистера Реднора.
– Если б ты не ушел жить в каретный сарай, и звать никого бы не пришлось, – пробормотала Бет.
– Мама, не начинай.
– Я к тому веду, что, пока ты там, нас бы уже всех двадцать раз перерезали в собственных кроватях, а ты бы и не знал.
– Ну, хоть его бы не зарезали, – заметила Минерва. – Мы и сами прекрасно справились, Джереми. Он и опомниться не успел, как мы его оглушили. Давайте лучше поговорим о наследстве.
Джереми ухмыльнулся:
– Мне бы тоже хотелось об этом поговорить. Это большущие деньжищи. Мне ночью приснилась пара крепких лошадей и карета.
– Я рада, что тебе снились сны. Я вот уже две ночи как не сплю – так сильно меня это все взбудоражило, – сказала Бет. – Десять тысяч – целое состояние. А вы говорите, это даже не все. Раньше я и о сотне мечтать не могла. Вы будете состоятельнее некоторых светских дам.
– Мы все будем богаты, – сказала Минерва. – Я в замешательстве не меньше вашего. Это просто невероятно, особенно учитывая, что я никогда не встречала этого герцога, – в последнем я уверена.
– Должно быть, вы его видели, да только подзабыли, – сказал Джереми.
– Я бы не забыла о встрече с герцогом.
– Может, он немного с приветом, имеет свои странности и любит раздавать деньги незнакомцам, – предположил Джереми. – А вам просто повезло.
– Никакого другого объяснения у меня нет. И все же он знал обо мне, так что выбор пал на меня не совсем случайно.
– Многовато он про вас выведал, скажу я вам, – буркнула Бет.
Минерва предпочла пропустить замечание мимо ушей.
– Рано или поздно мы узнаем, откуда такая щедрость, но пока что я намереваюсь воспользоваться этим подарком судьбы. Пока тебе снились лошади, Джереми, я размышляла, на что бы нам потратить часть этих денег. Хочу вам обоим рассказать о своих планах.
– Вы собираетесь получить деньги у поверенного? – спросила Бет. – Идея, конечно, соблазнительная. Я вчера тоже видела сны наяву. Мне бы пригодились новые кастрюли, да и несколько чепцов не помешали бы. Но, сдается мне, это опасно. Ну как… – Она ткнула ложкой в кашу. – Пять лет вы тут живете в безопасности. Пять лет никто не знал про ваш брак и все остальное. И теперь мы рискуем открыть нараспашку ту дверь, которую так старательно заперли и задвинули на засов. – Она многозначительно посмотрела на Минерву.