Толпа расступилась передо мной, хотя впоследствии этого никто не помнил. Том Крофтер уверял моего отца, что он всеми силами пытался помешать мне приблизиться к берегу, а мистер Мак-Киннон говорил Мерри, что велел мне держаться подальше. Но на Острове люди часто путаются в своих словах или забывают их. Нельзя верить всему тому, что здесь происходит.
Бри лежала в озере лицом вниз. Ее обновленные волосы рассыпались вокруг головы словно нимб, а кудри заигрывали с осокой на берегу. Клетчатое пальто исчезло, а под ним на ней оказалось белое платье. Миссис Давмьюр вечно покупала дочери подобные, а Бри притворялась, что ненавидит их, хотя ничего другого и не носила. Платье оголяло верхнюю часть бедер, и сколь бы сильно я ее не ненавидела, мне захотелось зайти в воду и прикрыть тело.
– Он тот, кого ты любишь?
– Что? – Я обернулась на голос.
– Я сказала, отвернись, милая, – произнесла Келли Мартин, пытаясь оттащить меня назад. – Ради всего святого, дитя, не смотри туда.
Но я словно окаменела, и даже сильные руки Келли не смогли сдвинуть меня с места. Я продолжала смотреть на девушку в воде. На Бри.
Как только научились хорошо плавать, мы постоянно играли в игру «Поплавок мертвеца». Для победы требовалось только как можно дольше держать лицо под водой. Бри всегда выигрывала. Всегда. Ровно в тот момент, когда тебя охватывала паника, что в этот раз, возможно, что-то пошло не так, она переворачивалась и издавала победный клич.
Но сейчас Бри не переворачивалась. Люди рыдали, а она не вставала. От воды ее кожа казалась зеленой и пятнистой. Девушка в озере была похожа на наяду. Ей бы это понравилось. А я рассказала бы об этом своей подруге, если бы та перевернулась.
Я желала ей смерти. Но вовсе не хотела этого на самом деле. Это была минутная вспышка. Я хотела, чтобы она умерла совсем чуть-чуть.
Не так.
Она не перевернулась.
– Где Мик Давмьюр? – позвал кто-то отца Бри.
– Где юный Алистер Мюррей? – выкрикнул кто-то другой.
– Бри? – Али появился, шагая в нашу сторону неровной походкой, с бутылкой чего-то темного и неизвестного в руке. Его каштановые волосы были взъерошены, а щеки раскраснелись. – Кто кричал? Что происходит?
Он разглядел Бри, плавающую в озере, и бутылка с глухим звуком врезалась во влажную землю. Али, нахмурившись, уставился на свою девушку, а затем прошел мимо меня к воде.
Мистер Мак-Киннон схватил его, и парень, попытавшись вырваться, ударил учителя по лицу. Но тот продолжал удерживать его, пока Али снова и снова выкрикивал имя Бри.
– Или это она разбила тебе сердце?
Я снова оглянулась, увидев лишь Ларса, который утешал Ману. Больше никого не было поблизости, а эти двое стояли слишком далеко, чтобы произнести те слова. Ларс печально мне улыбнулся, поглаживая Ману, лицо которого уткнулось в его волосы цвета бледной лаванды. Я замерла, разрываясь между желанием слиться с толпой ради собственного успокоения и желанием убежать далеко-далеко отсюда.
Голос сержанта полиции рассек ночь, словно гул туманного горна, пока он пробирался сквозь толпу, приказывая всем разойтись. Рядом со мной возникла Мерри, подхватив меня под руку. Сержант уже находился в воде, закрывая своей спиной обзор, и поправлял платье Бри. Мне показалось, что его плечи вздрогнули, но, когда полицейский повернулся, его лицо не выражало ничего, кроме профессиональной суровости.
– Ступайте домой. Живо, – распорядился он. – Здесь вам делать нечего.
Сержант бросил на меня взгляд, пронизанный сочувствием, прежде чем отвернулся и поприветствовал своего единственного напарника на Острове.
– Стоит ли мне составить список тех, кто присутствовал на празднике? – спросил Деклан Мортайд. Парень был всего на три года старше меня, но уже успел получить полицейский значок.
– Я знаю, кто здесь был.
Что было правдой. Мы отмечали Тесмофории. На Острове. Тут находились все.
– Мередит, отведи Кори домой, – попросила Келли Мартин. Мерри кивнула и взяла меня под руку.
– Идем домой, детка. Давай.
Я позволила ей увести меня, оставляя свою мертвую бывшую подругу в озере.
Остатки
Я валяюсь на кровати и развлекаюсь с Венериной мухоловкой, когда в дверь моей комнаты стучится Мерри. Я думаю притвориться спящей, но мне нравится Мерри. И она не глупа.
– Кори? – зовет через дверь. – Мы можем поговорить или ты притворяешься спящей?
Я чуть не улыбнулась.
– Давай поговорим.
Мерри, приоткрыв дверь, заглядывает в нее.
– Привет. Как ты?
Я пожимаю плечами.
– Неплохо.
Она осматривает погруженную во мрак комнату, и я морщусь, прослеживая за ее взглядом. На прикроватной тумбочке скопилась целая коллекция чашек, наполненных остывшим и недопитым кофе. У нас закончилась бутилированная вода, а вкус островной воды я ненавижу так сильно, что не могу сделать и двух глотков, как бы отчаянно ни нуждалась в бодрящем напитке. Шторы были раздвинуты ровно настолько, чтобы моим комнатным растениям хватало света, постельное белье скомкалось вокруг меня, а грязные джинсы валяются на полу с субботы, где я их бросила, как только вернулась с Тесмофории. Я знаю, что в комнате витает какой-то запашок, потому что почувствовала его, вернувшись вчера из сада. Не то чтобы неприятный запах – просто так начинаю пахнуть я, когда перестаю пользоваться яблочным шампунем и лимонным гелем для тела. Чем-то кисло-сладким. Естественным. Животным.
Другая мачеха, вероятно, восприняла бы это как знак того, что я вовсе не в порядке, и велела бы мне посетить душ или хотя бы открыть окно. Но Мерри не такая.
– Твой папа готовит тако к чаю, – сообщает она. – И специально для тебя сделал сейтан[6 - Сейтан – вегетарианское «мясо» из пшеничного белка (глютена).]. Говорит, если хочешь к столу что-то из сада, придется принести самой.
Я качаю головой.
– Там осталась только капуста и немного пастернака.
– Не беспокойся. – Она медленно подбирает слова, и я мысленно готовлюсь к тому, что последует дальше. – Он только что отправился к Давмьюрам.
Мое сердце на секунду замирает.
– Ясно. – Я слегка прикасаюсь к одному из листьев и наблюдаю, как он начинает плавно закрываться. Али подарил мне растение на нашу шестимесячную годовщину, и я не смогла от нее избавиться. Я поднимаю взгляд и вижу, что Мерри наблюдает за мной.
Она вздыхает и садится рядом со мной, отчего матрас продавливается под ее весом, и я наваливаюсь на нее. Возвращаю цветок на прикроватную тумбочку, чтобы не раздавить его. Мерри обнимает меня, и я прижимаюсь к ней, вдыхая ароматы розовой воды, черного касторового масла, которое она втирает в кожу головы, и миндального крема, увлажняющего ее волосы. Сейчас они уложены в аккуратные завитки и перевязаны белым шелковым платком – мачеха обновила прическу перед Тесмофориями.
– Сегодня в храме состоится протесис. В честь Бри, – говорит она. – Экфора завтра.
– Завтра? – Я поворачиваюсь к Мерри, борясь с приступом головокружения. – Но ведь завтра четверг. Она только… все только… – Слова застревают в горле.
– Давмьюры не хотят ждать, чтобы… – Она делает паузу, и я понимаю, что Мерри обдумывает, как продолжить мысль: – Упокоить Бри, – заканчивает она. – Ты знаешь, какие они. Хотят сделать все правильно.
Я сглатываю. Я действительно хорошо знаю родителей Бри.
– Ты права. Но разве еще не слишком рано? Разве не ведется расследование?