Туман. Полное издание
– Я этого не просила!
– Девочки, прекратите.
– Ты не просила, – спокойно повторяю я, и внутренности скручивает в узел.
Она не просила. Да только благодаря мне Лекса вообще жива. Злость вскипает во мне, но я стараюсь удержать этот поток и не поддаться на провокацию.
– Мне не нужна твоя забота, – говорит Лекса, но былого запала в ее голосе я больше не слышу.
– А мне нужна живая сестра, – тихо произношу я и отворачиваюсь.
Подхожу к Габи и смотрю на малышку. Она, выпучив глаза, наблюдает за мной. Прошу тебя, когда вырастешь, только не говори, что ты не просила спасения.
Дверь хлопает, оборачиваюсь, Лексы нет.
– Прости ее, как только нас сюда поместили, она сама не своя. Толком ничего не ест, плохо спит и мало со мной разговаривает, – говорит мама с грустью в голосе.
– Все нормально.
– Я знаю, что тебе обидно это слышать, но поверь мне, Лекса благодарна тебе, как и все мы.
Киваю и сажусь на соседнюю кровать.
– Почему их три?
Мама улыбается.
– К нам должны подселить Лари, он ведь отец ребенка.
Какое-то время разговариваем с мамой о нашем дальнейшем пребывании на базе номер восемь. В принципе, жизнь здесь это удача. Осталось решить проблему с лекарством для Лексы, и можно выдохнуть спокойно. Военные не заставляют нас делать что-то против нашей воли, они дают нам крышу над головой и еду. Да, на базе, безусловно, имеются свои законы и правила, но человек настолько гибкое существо, что мы быстро привыкнем к этому.
Прощаюсь с мамой и отправляюсь в свой отсек. Дохожу до комнаты и слышу оттуда гневные выкрики рыжего. Медленно открываю дверь, и взгляды всех присутствующих тут же стреляют в меня.
– Это она. По-любому она, – говорит рыжий и тычет пальцем в мою сторону.
Синтия выходит вперед и приказывает рыжеволосому заткнуться.
– Алекс, ты брала очки Хьюго?
Как я понимаю, имя рыжего – Хьюго.
– Я даже не знала, что у него есть очки.
Рыжий выходит немного вперед и вопит как резаный:
– Ложь, она вчера видела, как я убирал их в тумбочку!
– Для чего мне вообще уперлись твои очки?
– Это у тебя нужно спрашивать.
С ним разговаривать бесполезно, дальше обращаюсь к Синтии.
– Я не брала его очки.
– Обыщите ее, – говорит Хьюго и позволяет себе кривую ухмылку, которую вижу только я. – Этого требуют правила.
Синтия вздыхает и говорит:
– Открой свою тумбочку.
Подхожу и открываю. Там ничего нет.
– А на кровати? – подсказывает рыжий ублюдок.
Я уверена, что это он сам сделал.
Синтия поднимает подушку, и там лежат очки. Целые и невредимые.
– Я так и знал, что она воровка! Да у нее на лице это написано!
Синтия отдает очки Хьюго и обращается ко мне:
– Идем.
И тут я начинаю напрягаться.
– Куда? Синтия, я не брала его очки, у меня со зрением все в порядке.
– С этим уже Келлер разберется, – говорит Хьюго.
– Вот ты рыжий ублюдок! Решил таким образом меня подставить?
– Это ты решила отомстить мне.
Издевательски смеюсь и подступаю к нему, но дорогу мне преграждает Синтия.
– Если бы я решила тебе отомстить, то эти очки торчали бы у тебя из задницы, а не лежали у меня под подушкой.
Хьюго не отвечает, это ведь больше и не нужно, ублюдок добился своего. Он подставил меня из-за того, что я задела его ничтожное рыжее эго.
Синтия выводит меня из комнаты, но я слышу, как жильцы перемывают мне косточки.
Какие бы надежды я ни возлагала на этот день, все они безжалостно растоптаны.
– Я этого не делала.
– Я тебе верю, – отвечает Синтия. – Только глухой не слышал о том, как ты осадила пыл Хьюго.
Первый кирпичик моей репутации на базе номер восемь – воровство. С такой стройкой стена не будет крепкой и рано или поздно развалится, и под этими завалами окажусь только я.
– Куда мы идем?
– К Келлеру, такие вопросы решает он.
– Какие такие вопросы?
– Останешься ты или нет.
Вот черт! Останавливаемся у двери 255, и я надеюсь, что хозяина комнаты снова нет. У меня нет времени на разборки, в течение часа я должна оказаться у Дока и вымолить у него работу. Рыжая морда испортила и без того отвратный день.
Синтия стучит, и я слышу голос из комнаты:
– Войдите.
Гадство! Он здесь.
Синтия толкает дверь и подталкивает меня вперед. Переступаю порог комнаты, Келлер сидит за столом и, увидев меня, говорит:
– Слишком часто.
– Что слишком часто?
– Брукс, я тебя вижу слишком часто.
– Уж простите, это не моя вина.
Синтия обрисовывает ситуацию, Келлер не перебивает ее и вообще никак не меняется в лице.
– Синтия, ты свободна, – говорит он, дослушав историю до конца.
Стоит двери закрыться, Келлер переводит на меня серьезный взгляд и спрашивает:
– Ты не хочешь здесь находиться?
– Здесь – это где? В твоей комнате? Не хочу. На базе? Хочу.
– За один день твоего пребывания поступило уже две жалобы.
Стоп, что?! Две?
– А вторая от кого?
– Это неважно. Важно то, что ты приносишь с собой хаос. Я задам тебе всего лишь один вопрос, и учти, если ты солжешь, я об этом узнаю.
– Какой вопрос?
– Ты брала очки Хьюго?
– Нет.
– Свободна.
Так просто?
Келлер отворачивается от меня и берет в руку ручку, что-то пишет. Наверное, не стоит его отвлекать, но я должна знать наверняка.
– Ты меня отпускаешь? – тихо спрашиваю я.
– Да, – отвечает он и, повернувшись полубоком, спрашивает: – Мне передумать?
– Нет. Спасибо.
Вылетаю за дверь с бешеной скоростью и возвращаюсь к себе.
Синтии нет, тут только уже известная мне троица и девушка, вроде ее зовут Кения.
– Вылетела? – спрашивает парень с книгой.
– Нет.
С лица рыжего сдувает маску самодовольства.
– Вот черт, об этом я не подумал, – говорит он и прижимает ладонь ко лбу.
– О чем? – спрашиваю я, чувствуя свое превосходство перед вонючей рыжей псиной.
– Я только сейчас понял, почему он не выгнал тебя.
Рыжий снова улыбается, подносит руку к лицу, сжимает пальцы в кулак и имитирует минет.
Кто бы знал, как я хочу оторвать ему голову, но сейчас я себе этого позволить не могу. У меня другие цели, нежели обращать внимание на невоспитанного хама, но немного внимания я все же ему подарю:
– У тебя отлично получается, – говорю я. – Много практикуешься?
– Вот сука!
– Хьюго, не перегибай палку, – говорит парень с книгой.
– Рики, ты что, на ее стороне?
Вот я и узнала имя парня с книгой. Рики отвлекается от чтения и говорит:
– Я на стороне здравого смысла, но им, к сожалению, даже не пахнет.
Мысленно возвращаюсь к тому, как я хотела выцарапать глаза всем троим, и теперь жертвами глазного маньяка в моем лице являются двое. Рики остается с нетронутым зрением.
Хьюго фыркает и, повернувшись ко мне, говорит:
– Это не конец.
– Еще раз выкинешь что-то подобное, и я не буду столь милой.
Забираю список правил, что ранее оставляла на кровати, и ухожу в лабораторию, Док уже ожидает меня. Машу рукой Роберте и подхожу к столу.
– Добрый вечер, я вызвалась работать с вами.
– Почему? – спрашивает Док, поправляя постоянно сползающие очки.
– Хочу приносить пользу, и мне показалось, что у вас не хватает рук.
Мужчина тяжко вздыхает и откидывается на спинку стула.
– И то правда. Хорошо, будешь приходить между приемами пищи, поможешь мне. Тут гора работы.
– Могу и сейчас помочь, – тут же вызываюсь я.
– Это очень вовремя. Мне нужно отойти, а ты пока перебери вот эту папку, мне нужно, чтобы ты рассортировала всех по комнатам. Списки вот тут.
Осматриваюсь по сторонам, но, кроме единственного стола и стула, ничего нет.
– А где бы я могла это сделать? – спрашиваю я.
Док хватается за голову и причитает:
– Ну конечно, я уже отвык с кем-то работать на одной территории. Идем.
Проходим к последней камере, она пуста и открыта. Входим внутрь, Док открывает дверь, но эта не ведет в ванную комнату, она ведет на небольшой склад. – Сооруди себе гнездышко тут, а я пойду. Вернусь минут через тридцать.
– Хорошо.
Док оставляет меня, и я не могу не сдержать ликующей улыбки. Док самолично дал мне то, ради чего я здесь. Смотрю на полки, заставленные лекарствами, и три холодильника в конце помещения.
Сажусь прямо на пол, опускаю папку рядом с собой и не могу совладать со слезами. Весь день обрушивается на меня каменной глыбой. Эмоции сменяются как в калейдоскопе.
За последние двадцать четыре часа я смогла найти законный способ воровать лекарство для Лексы, нажила себе как минимум одного врага и одного неприятеля.
Я считаю, неплохо. Могло быть гораздо хуже.
Глава двенадцатая
Я уже упоминала, что человек гибок и ему легко привыкнуть к новым условиям, даже если эти условия куда хуже предыдущих.
Уже на протяжении недели я являюсь желтым никчемным уровнем нашей общины. И знаете что? Меня это устраивает. К моей скромной персоне минимум просьб и ожиданий. С легкостью сливаюсь с серой массой и ничем не выделяюсь среди других таких же никчемных, как и я. На базе номер восемь существует всего четыре вида браслетов, то есть четыре ступени иерархии.
Самые нижние – красные, это те, кто может быть заражен. И они находятся под присмотром Дока и подобных ему ученых умов.
Следующая ступень – желтые, практически отбросы общества. Так считают те, кто носит черные браслеты. Я же считаю, что желтые своего рода нахлебники, даже несмотря на то, что большинство из них работает. Кто-то на кухне, другие занимаются уборкой, третьи работают с детьми, которых тут достаточно много. Я бы сказала, что их больше, чем мне хотелось бы. Дети, как и их выжившие родители, живут в отсеке, куда поместили выдуманную мной молодую семью.
Третья ступень – белые, доктора, медсестры и весь персонал, который спасает жизни, лечит заболевших и содействует новому проекту «Популяризация человечества».
Четвертая ступень и самая заносчивая – черные. Это военные и добровольцы. Все они носят черные браслеты, черную одежду и недовольную мину. Все с этим смирились, ведь не будь черных, мы бы уже давно были мертвы. Большая часть населения благодарна военным за спасение, остальные их просто боятся.
Но есть и те, кто вообще не носит браслетов. Их не так много, как я подумала, когда Синтия рассказала мне об этом. Во всей базе номер восемь всего тринадцать человек из управления, и они не носят никаких браслетов, что показывает – в нашей иерархии они равны богам. Из тринадцати я видела только четверых. Троих мужчин в кабинете, когда мне предложили участие в новом проекте, и одну до этого, еще на судне, спасшем нас из Дрим Сити. По словам Синтии, полковник Келлер является единственной женщиной в правлении базой номер восемь, и она имеет стальные яйца, которым остальные двенадцать членов правления могут только позавидовать.
Каждый день как близнец похож на предыдущий. Утром я просыпаюсь под горн, переодеваюсь вместе со всеми, выхожу и строюсь в шеренгу, отправляюсь в душ. Душ – это отдельная тема, о которой я предпочитаю не думать. Он общий, и этим все сказано. Следующая точка назначения – столовая, тут за неделю ничего не изменилось, и я по-прежнему ем меньше остальных. Проклятая метка съедает ровно половину порции. После приема пищи отправляюсь к Доку. Пока он меня не подпускает к испытуемым и не доверяет лечение раненых на вылазках. Я все время провожу в каморке, сидя на полу и разгребая бумаги, иногда разговариваю с Робертой, Док не против нашего общения, но единственное условие – я всегда должна быть по другую сторону стекла. Перед очередным приемом пищи я утаскиваю ампулу и шприц. Иду в свой отсек, строюсь и отправляюсь в столовую, после этого иду к маме и сестре. Лари действительно переселили к ним в комнату, и каждый раз, когда я оказываюсь там, то чувствую легкий укол в сердце, они действительно похожи на счастливую семью. У них даже монополия есть. Отдаю Лексе лекарство, но она по-прежнему со мной не разговаривает. И если быть честной, меня это злит. Злит настолько, что я ухожу из их комнаты намного раньше, чем мне того хотелось бы. Снова отправляюсь к Доку, иногда он отправляет меня по мелким поручениям. Отнести какие-то бумаги или же, наоборот, что-то забрать. Вечером снова столовая, потом опять каморка у Дока и сон. В таком ритме прошли семь дней, и я ни разу не нарушила правила, точнее, меня никто не поймал за нарушение одного из них. Десять правил.
Уважительно относиться к проживающим на базе номер восемь.
Следовать распорядку дня.
Выполнять приказы вышестоящих.
Кража, хищение и укрывательство подобных поступков запрещены.
Убийства запрещены.
Нанесение телесных увечий запрещено.
Надлежащий внешний вид, убраны волосы, никакой косметики, украшений, кроме обручальных колец и отличительных знаков религий.
Никогда не запирать двери.
Следовать правилам и никогда их не оспаривать.
В случае совершения или же свидетельства невыполнения правил тут же обратиться к главному в вашем отсеке.
И я следую всем правилам, кроме 4, 9 и 10. Это 33,3 процента нарушения местного порядка. Но у меня нет выбора.
Стараюсь не задерживаться в своей комнате дольше нужного, Хьюго постоянно косится на меня, и дело времени, когда парень предпримет очередную попытку своей мести. Но я настороже. Пусть гаденыш даже не надеется подловить меня.
Сегодня день, когда мне уберут метку позора. Об этой новости я узнала от Синтии, вечером она принесет специальный раствор и сотрет круг. Выходит, что завтра я смогу набить желудок до отвала. Что касается еды, то она однообразна, но вполне съедобна. Кстати, маму, Лексу, Лари и, естественно, Габи кормят по-другому, у них даже фрукты имеются. Вообще в семейном отсеке забота о проживающих на достойном уровне.
Мой отсек меня тоже вполне устраивает, тем более что большую часть дня я нахожусь у Дока на побегушках. С уверенностью могу сказать, что жизнь налаживается, мне все нравится, кроме замечаний Келлера. «Брукс, иди в ногу со всеми».
«Брукс, убери волосы». «Брукс, не опаздывай».
«Брукс! Брукс! Брукс!»
За эту неделю я слышала свою фамилию чаще, чем за всю жизнь. Я не перечу, не спорю и вообще стараюсь быть… адекватной, но с каждым «Брукс» моя чаша наполняется на одну, но достаточно большую каплю яда. Стоит хлипкой посудине заполниться, как она взорвется, и ее содержимое уничтожит всех на своем пути, и первым будет Келлер.
Уже вечер, и я по обычаю иду в логового Дока, люди за стеклом меняются, но с каждым днем их становится все меньше и меньше, но Роберта остается там неизменно. Вхожу в стеклянное царство, сегодня тут всего трое «пленных», два новеньких мужчины и Роберта.
– Алекс, я ждал тебя, – говорит Док, и я напрягаюсь.
Он узнал про воровство?
Стараюсь выглядеть обычной, а не так, что мое сердце вот-вот разорвется от натуги.
– Слушаю.
– Я бы попросил тебя сегодня остаться здесь на ночь. Я не могу, у меня есть срочное дело, а оставлять моих гостей без внимания нельзя.
Фух. Отлично.
– Да, конечно.
– Благодарю. И, кстати, иди сюда.
Подхожу к его столу. Док с торжественной улыбкой снимает с меня желтый браслет и надевает белый.
Вау! Не могу сдержать улыбку. Меньше чем за две недели я побывала обладателем трех ступеней нашей иерархии, осталось только черный примерить. Надеюсь, этого никогда не произойдет.
– Карьерная лестница, – с улыбкой говорю я.
– Да, думаю, ты это заслужила. Ты привела в порядок весь мой бардак. С завтрашнего дня ты будешь допущена до медблока, будешь помогать там днем, а вечерами приходить сюда. Как видишь, моих подопечных стало намного меньше, а вот медикам твоя помощь будет как нельзя кстати.
– Хорошо.
Еще одно место с лекарствами – это хорошо, ведь запасы Дока день ото дня мельчают, и я боюсь, что он может это заметить. Буду таскать по очереди из разных мест. Да и кому вообще в голову придет проверять лекарство для хронически больных, ведь тут таковых быть не должно. Именно так я себя успокаиваю.
Подхожу к кубу, в котором сидит Роберта.
– Привет, – говорит она и прислоняет руку к стеклу.
– Привет, как ты сегодня?
– Так же, как и всегда, – говорит Роберта и замолкает, в ее глазах грусть. Мне ее жаль. – Алекс, как там?
– Где?
– На базе. Я ведь ее толком не видела.
Сажусь на пол и раздумываю, как бы ответить на этот вопрос.
– Да я, честно сказать, сама мало что видела. Столовая огромная, очень много коридоров, еще больше людей.
– Скукота.
– Не то слово.
– Вчера Док сказал, что меня скоро отпустят, где ты живешь? Может, нас разместят вместе?
Роберта словно оживает, и я вижу искорку неподдельного интереса в ее глазах.
– Я в комнате 300, там есть пара свободных кроватей.
– Я была бы рада стать твоей соседкой.
– Я тоже, но не уверена, что тебе там понравится. Исключительная девушка хмурится и спрашивает:
– Почему?
– Да есть там один рыжик, пытается подпортить мне жизнь.
– У него получается?
– Не думаю.
– Скорее всего, ты ему просто нравишься.
Не дай боже.
– У меня на него аллергия, как только вижу его рыжую макушку, тут же чешутся кулаки.
Роберта смеется, а я поднимаюсь с пола.
– Я пойду, завтра еще поболтаем.
Девушка кивает мне и снова погружается в свои мысли. Нужно отдать ей должное, я бы уже сошла с ума сидеть в стеклянном гробу. Ухожу в свою каморку и приступаю к проверке срока годности на лекарствах, вчера я не успела закончить, продолжу сейчас.
Спустя какое-то время Док заглядывает ко мне и сообщает, что он уходит. Прощаюсь с ним и продолжаю рутинную работу. Уставшая, выхожу в стеклянное царство и сажусь за стол Дока. Все трое гостей спят, и меня тоже клонит в сон. Нужно было взять подушку. До моего слуха доносятся мужские голоса. Встаю и тихо крадусь к двери. Приоткрываю ее и вижу спины двух мужчин. Один в черном, второй в белом. Медик и военный.
– Меня уже начинают подозревать, – говорит медик и передает военному бумажный пакет.
– Ты сам пошел на это, – говорит Келлер.
Это точно он. Его голос я бы не спутала. Келлер прячет пакет во внутренний карман куртки и, не прощаясь, уходит. Закрываю дверь и оборачиваюсь на спящих заключенных.
Что это было? Медик передал Келлеру что-то незаконное? Зейн был в куртке, значит, сегодня у них вылазка за пределы базы.
Так-так-так. Очень интересно. Неужели Мистер Закон и Порядок сам не прочь нарушить правила? Думаю об этом и даже представить себе не могу, что там в этом пакете может быть.
Ночь проходит без происшествий, даже если что-то и было не так, мне об этом неизвестно, я уснула, сидя за столом.
Утром приходит Док и отпускает меня, сообщив, что я могу больше не следовать общему строю общества. Белый браслет дает мне право ходить в столовую и душ тогда, когда мне угодно, ведь медиков все уважают.
Первым делом отправляюсь в комнату, беру сменную огромную одежду и плетусь в душ. Смываю с себя сон и снова возвращаюсь к Доку, он отправляет меня в противоположное крыло, и там я заступаю на настоящую работу медика. Если быть точнее, принеси-подай, иди-отсюда-не-мешай.
Стою в небольшом кабинете доктора Эмета и раскладываю бинты в специальное ведерко. Дверь распахивается, и на пороге возникает сам доктор Эмет.
– Алекс, быстро за мной! – взвизгивает доктор и, схватив свой саквояж, несется к двери. – Возьми респираторы!
Подбегаю к стене, хватаю два ресторатора и следую за доктором.
– Что случилось? – спрашиваю я.
Входим в лифт, и только тогда Эмет говорит:
– Вернулся отряд Келлера, девушка тяжело ранена, ее нельзя переносить.
– Мы идем на улицу?
– Да.
Испытываю странное чувство безысходности, я не думала, что мне придется подниматься наверх. Но с другой стороны, я хочу снова увидеть мир, жаль, что он больше не прежний. Отдаю один респиратор доктору, второй натягиваю на себя.
Выходим из лифта и бегом преодолеваем расстояние до металлический двери.
Выскакиваем на улицу и бежим к большой военной машине, возле которой стоят Келлер и Синтия. Протяжно выдыхаю, я действительно рада, что раненная девушка – это не моя новоиспеченная подруга. Забираемся в открытый фургон. На полу лежит светловолосая девушка, рядом с ней парень, он зажимает ей рану на животе, из которой вытекает кровь. Кровь везде.
– Чем ее ранили? – спрашивает Эмет.
Голос Келлера за спиной поясняет: – Монтировкой.
– Вы ее вынули! – злится доктор.
– Не мы, зараженный воткнул и тут же достал.
Мы сразу поехали обратно.
Доктор разрезает куртку, кофту и футболку на животе девушки, и в этот момент она перестает дышать и стонать. Пустой взгляд смотрит в потолок фургона, губы слегка приоткрыты, а грудная клетка больше не поднимается и не опадает. Доктор оседает рядом с девушкой и рукой прикрывает ей глаза. Подносит часы к лицу и, смотря на них, говорит:
– Время смерти 18:23.
Минуту все молчат, а потом мы с доктором вылезаем из фургона. Келлер продолжает стоять, сцепив руки за спиной, и смотрит на тело девушки.
– Мне жаль, – говорю ему я, но он никак на это не реагирует.
Возвращаемся с доктором обратно в медблок, и он отпускает меня отдохнуть. Время позднее, и коридоры базы пусты. Бреду в комнату, а перед глазами маячит тот пустой взгляд. Вспоминаю все, что произошло со мной после прибытия тумана, и понимаю, что именно эти застывшие серые глаза самое жуткое, что я видела.
Тихо открываю дверь комнаты, все укладываются по своим местам, но Синтии и Хосе здесь нет. Достаю чистую одежду и отправляюсь в душ, ведь теперь я не привязана ко времени. Дорога до душевой занимает около пяти минут, база номер восемь огромная, уверена, что не была где-то в восьмидесяти процентах подземного здания.
Вхожу в дополнительный блок, снимаю с себя одежду, сразу вынимаю чистую и убираю в пакет грязную, оставляю его на крючке. Это место, где мы раздеваемся, и вы удивитесь, если я скажу вам, что мужчины и женщины тут делают это одновременно. Но сейчас я одна, и это самое лучшее, что было за день. Босыми ногами иду до двери, открываю ее и ступаю на прохладный металлический пол, встаю под самую первую душевую и включаю воду. Сначала, как и всегда, на голову брызгает очень прохладная вода, но через пару секунд начинает течь довольно сносная.
Когда Синтия впервые упомянула про душ, я себе представляла совершенно другое, нежели есть на самом деле. Душ выглядит как длинный коридор с металлическими стенами и полом, в ширину он не больше легковой машины, по обе стороны из стены торчат лейки, перегородок нет, и ты видишь, как моются другие, я же предпочитаю повернуться лицом к стене и смыть с себя сон как можно быстрее, я всегда выхожу отсюда одной из первых, а теперь мне и вовсе не придется глазеть на голые телеса.
Скрип двери вырывает меня из мыслей, я стою спиной к проходу и прижимаю к себе губку. Оборачиваюсь и вижу, как по центру мимо меня идет Келлер. Совершенно голый… Келлер. Он даже не поворачивается в мою сторону, проходит немного дальше и включает воду. Подставляет лицо под струи воды и проводит рукой по волосам. А потом он поворачивает ко мне голову.
– Брукс, у тебя ко мне какой-то вопрос? – спрашивает он, совершенно не стесняясь своей наготы.
– Нет. С чего ты решил, что я хочу что-то спросить?
Келлер приподнимает бровь, но ничего не говорит.
И тут до меня доходит, что я пялюсь. Вот чертовщина!