Михаил Харитонов, искренне ваш.
Замечания по ходу
Чем сейчас занят крокозитроп. После окончательной смерти он попал на Страшный Суд первой инстанции, который, рассмотрев все его прегрешения, приговорил оного к перерождению в Норильске в 1988 году д. Х. Розан Васильевич счёл такой приговор жестоким и несправедливым и его обжаловал. Сейчас дело рассматривается в Страшном Апелляционном суде. По ходу разбирательств он вытребовал себе право на работу с документами, а также доступ к интернету и к Хроникам Акаши[2 - Хроники Акаши – знание, закодированное в астральной сфере. Содержит в себе весь совокупный опыт всех существ. Состоит в основном из тупой и злобной хуйни (которой обычно и заполнено сознание существ), достоверным источником не является ни в коей мере. Однако я кое-что оттуда почерпнул – например, мысли и чувства некоторых персонажей].По старой дружбе он иногда мне кое-что рассказывает – и я почерпнул из этих рассказов немало полезного.
Как мне помог трилобит. Очень он мне помог! Без него я бы вообще ничего не написал – ну или ковырялся бы с Первым томом до скончания века (своего, разумеется).
Дело было так. Когда я принялся писать Первый том “Буратины” и дошёл до сорок седьмой главы, мои соседи начали ремонт. Ну то есть с раннего утра и до позднего вечера у них там штробили стены, сверлили, стучали, грохотали и т. п. Как можно сосредоточиться на тексте, когда издают соседи-суки оглушительные звуки? Правильно, никак. Оставалось или отложить книжку и ждать конца ремонта – а это может ведь годами продолжаться! – либо спрятаться в тихое место. Только где ж такое найдёшь в современной Москве?
К счастью, я к тому моменту уже познакомился с трилобитом. В обмен на место в романе он любезно открыл мне проход в реализации одиннадцатого кола шестого отсечения моей эпохи. Тот мир очень похож на наш, только Ельцин не отрекался и умер на президентском посту где-то в 2002–2003, в зависимости от доли. У власти там в основном Кириенко. Хотя есть две ветки с Руцким, одна с Баркашовым и одна финско-казахская оккупация. Я предпочёл оккупацию, так как там интернет лучше работает. Но самое главное что: во всех ветвях в моём доме на месте сверлящих соседей проживает тихая бабушка. Моя же собственная квартира стоит пустой, так как в том отсечении я уехал с семьёй в Кёнигсберг, а московские площадя оставил за собой на всякий случай.
Тут работа пошла веселее. Если честно, то я практически переселился в::11:: +6, возвращаясь в своё отсечение только чтобы пообщаться с семьёй и издателями.
Да, кстати! Из-за этого произошла одна неприятная ситуация, на которую проницательные читатели – такие как вы, батенька! – уже обращали внимание.
Я не учёл, что в::11:: +6 было несколько другое прошлое, чем у нас тут. Разница в принципе небольшая, но ощутимая. Я её как бы замечал, но не особо беспокоился. Разве что интернет-реклама концертов Цоя (там он в большинстве вариантов жив и женат на певице Земфире) глаз резала.
Но вот чего я не учёл – так это того, что книжки в шкафах тоже были не совсем те, что в моей родной квартире. Ну вот как-то не подумал об этом. Привык, что бумага – вещь надёжная. И только обнаружив у себя на полке неизвестный мне роман Достоевского “Девочка” с предисловием некоего Болеслава Лёма, я что-то заподозрил. Поговорил с трилобитом, он мои подозрения подтвердил – да, книжки тут могут быть не такие, как в моём родном времени. Я бросился проверять. И выяснил, что научное исследование о курском соловье, томик Щуплова издательства “Плашкет” и даже сочинение Сталика Ханшикеева и Дмитрия Стешина “Кухня “арабской весны” (СПб.: Астрель, 2016. Серия “Военно-полевая кулинария") в нашей реальности не изданы! А я на них ссылался! Ну вот же блин! И что самое неприятное – Первый том к тому моменту был уже издан на бумаге, поздняк метаться.
Однако же, подумав и поговорив с трилобитом, я решил, что ничего такого страшного не произошло. В конце концов, я пишу для всех времён и народов, а книжки, на которые я ссылаюсь – реально хорошие. Глядишь, соответствующие авторы их когда-нибудь напишут и у нас (особенно это касается кулинарных сочинений). И решил не ограничиваться доступной в нашей реальности литературой. В конце концов: в моей молодости регулярно возникала ситуация, когда читаешь какую-нибудь статью, а там ссылки на американские или французские источники. Добыть которые было тогда ещё менее реально, чем нам сейчас – достать что-то из другой временной ветви.
Кстати: что касается книг из будущего. Послехомокостные сочинения мне таскал из хемульской библиотеки эпизодический чешуйник Франтишек Пших. Он буквально умолял устроить ему на страницах романа встречу с Моррой, чтобы вернуть себе читательский билет. Я его услышал и в Действии двадцать шестом их свёл. Старик был трогательно благодарен за это. И в знак уважения и дружбы исправно снабжал меня литературой. Благодаря которой я узнал множество важных для романа сведений, начиная с истории и политического устройства Директории и кончая обычаями поняш и хемулей. А вы думали, откуда я всё это взял?
Так что Пшиху я очень признателен. Несмотря даже на то, что он съел переплёт книги “Письма А.С. Суворина к В.В. Розанову” (1913 года издания, между прочим), соблазнившись крахмальным клейстером, на котором тот переплёт держался. Ну, что ж поделать, у всех свои недостатки.
Почему автор утопил Парсуплёткина во Внутренней Двине? Потому что – как же иначе? Ну сами посудите – не Волгу же матушку им паскудить? А вот Внутренняя Двина – самое то. В ней ещё и не такое топили.
Как я ходил по инстанциям и искал укорота на Администрацию. Ну да, всё так и было. Разве вот мелкая деталь: один знаток российских реалий мне написал, что, дескать, в Роскосмосе посылают обычно в жопу, а нахуй посылают в Роснефти. Даже и не знаю, что на это сказать: в Роснефть я не обращался. Но вполне допускаю, что какой-нибудь сотрудник Роснефти мог перейти в Роскосмос, и на него-то я и напоролся. Хотя ежели по чесноку – все они друг друга стоят, прохвосты! К предыдущему замечанию. Автор сначала написал “все они одним миром мазаны”, но потом задумался. Во-первых, в таком случае пришлось бы писать “м?ром”, тем самым напрягая читателя, которому пришлось бы лезть в Вики и читать про ижицу, а там бы он увлёкся юсами и псями, а роман бы мой забросил. Во-вторых, сотрудники Роснефти и Роскосмоса не любят, когда их чем-то мажут.
ПОСЛЕДНИЙ ШТРИХ. Нас тут спрашивают: почему автор привязал к Третьему Тому именно Гроссмана. Отвечаем: автор не нашёл в своей библиотеке более тяжеловесного текста – а было нужно именно что-то тяжёлое и увесистое, чтоб грузило. Можно было бы, конечно, взять и посовременнее чего – Алексиевич там сочинения, Марии Степановой роман, или опус какого-нибудь лауреата премии “Большая книга”. Но автор подобного добра дома не держит, а вот Гроссман с перестроечных времён завалялся.
PS. Кто-то предлагал уоллесовскую “Бесконечную шутку” привязать. Нууу, так себе идея: переводное обычно легко всплывает.
Checkpoint-0. Вечность
Всё стоит на ребре
Да, именно. Буквально на грани. Грань та – за пределами всего. А пределы всего пересекаются в единой, единственной точке. Которая держится на себе самой и держит всё остальное.
Чтобы это увидеть воочию, вам достаточно немного подрасти. Примерно до ста миллиардов световых лет. И слегка поправиться – на одиннадцать измерений.
Как это сделать? Ну, есть способы. Самый простой – стать божеством. Или обратиться к тому, кто уже стал. Но можно никем не становиться и ни к кому не обращаться, а погрузиться в сферу причин, проецируя себя на сферу следствий вышеописанным образом. Или… впрочем, подробности утомительны. Так или иначе, вы ведь уже сделали это, хотя бы в воображении? И сейчас находитесь на тринадцатимерной плоскости. Безжалостно-острой, как Зульфикар, как Скорпион Тринидада, как язык Альфонса Алле.
Отсюда Метагалактика выглядит подобной горе с сияющей вершиной, у подножия которой вы стоите.
Именно эту гору созерцают в своих виденьях великие мистики. Меру, Хара Березайти, Химиньбёрг, Куньлунь, Сердце Мира, Гора Демиургов, – это всё она, она. Сама Вселенная в своём настоящем обличье.
Но и тут есть нюансы.
Во-первых, сияние – вовсе не свет. Вы переросли электромагнитный спектр. Вы созерцаете колебания масс, волны гравитации, радугу тяготения. И сама гора – не вещество и не пространство. То, что за пространством и веществом – вот из чего она состоит.
И, во-вторых, вы напрасно думаете, что пребываете у подножья миров. На самом деле – всё наоборот. Тринадцатимерная плоскость – только внешняя оболочка бытия. Вся гора держится своей вершиной, именно она – суть и основанье всего.
Теперь поднимайтесь к этой вершине, а на самом верху – сдуйтесь. В смысле – уменьшитесь. Делайте это не хлопком, а плавненько. На какой-то миг вы снова станете человеком; постарайтесь миновать это состояние как можно скорее. Аккуратнее с субатомным уровнем! Остановитесь примерно на 10
метрах, не уменьшаясь далее. Вблизи планковских величин ваше тело теряет свойства локального объекта. Так что разница между сердцем, мозгом и желудком может исчезнуть, а она важна. Не Мирозданию (ему-то что?), но вам лично.
Что видите вы перед собою? Да всё то же самое, только вершина горы приблизилась. Но не стала отчётливее.
И опять вы видите золотой блеск. И опять же, не тот это свет, который вы помните по опыту своему, опыту человеческому, житейскому. Это Изначальный Свет, волны планковской длины, исходящие от Первого Неба.
О да, это оно. Прямо перед вами. Но войти в него вы не можете. Нельзя войти в точку, а Первое Небо – именно точка. Та самая, на которой держится всё. Бесконечно малый сгусток нераспавшегося Единого Поля, усыпальница Софии Пронойи.
Для себя самой она мертва. Но с точки зрения человеческой она живее всех живых. Ибо даже в мёртвом боге больше жизни, чем в живом человеке. Настолько же, насколько сам он живее дерева, камня, облака, под глыбой непрозябшего зерна.
Эту тень божественного бытия, продолжающую жить и действовать в нашем мире, мы зовём Софией Эпинойей, Последней Мыслью. И на неё уповаем, потому что на кого же ещё? Смерть и время царят на земле, а правды нет и выше. Но в Первом Небе отражается весь мир – и оно знает всё и обо всём. Даже о нас с вами.
Ах, как жаль, что мы не можем обратиться к ней напрямую! Тентура запрещает нам это. Иначе мы познали бы себя и освободились, а это противоречит самому устроению сети смертной, коей все мы пленники и жертвы.
Что делать?
А и правда? Делать-то что?
Вся надежда наша – на Аркону, рождённую в Первом Небе и сохраняющую с ним связь. Говорите с нею, а не с тентурою. Которая глуха к мольбам – как пень, как степь, как танк Т-84У, светло горящий в глубине полночной чащи.
Как обратиться к ней? Ну сказано же – есть способы. Самый простой – открыть свой разум Изначальному Свету. Или обратиться к кому-нибудь, кто уже открыл. Хотя можно ничего не открывать и ни у кого ничего не просить, а подняться до мира идей и оттуда транслировать своё посланье в мир энергий. Или… хотя к чему много слов? Суть вы уловили, не так ли? А подробности вам объяснит любой посвящённый маг 78-го уровня и выше. В общем-то, ничего сложного, всё у вас получится. Осторожнее только с идентичностью! Ваше “я” может ненароком раствориться в Изначальном Свете – а у вас, вероятно, другие планы на вечер.
Но, допустим, разум Арконы вас услышал. Что не означает – проникся вашими интересами и готов помочь. Проблемы смертных волнуют высшие силы не в первую очередь. В конце концов, именно Аркона сотворила тентуру нашего мира и отдала нас гав” виалям на
аутсорсинг.
Но, по крайней мере, она может заинтересоваться тем, что у нас творится.
Подобно огню небесному
И вот сияние сосредоточивается!
Аркона видит галактику. В ней – скопление звёзд. Среди них – маленькую жёлтую звезду. Около неё – планету, именуемую Ха” наан, Земля Преступления. Откуда к ней взывают голоса падших существ.
Снизойдёт ли Аркона до нас? Нет. Если бы это случилось, нас бы не стало. Ибо такова её сила, что нельзя ничему сотворённому быть там, где Она есть.
Но – смотрите, смотрите! – она посылает к нам вестницу, искру, тень тени своей. Хотя для нас даже эта тень тени подобна огню небесному.
И вселенскую тьму рассекает звенящая молния.
Замечания по ходу
Про Галактику, Софию и т. п. Там вроде бы всё понятно. Добавим только, что Зульфикар – меч, Скорпион Тринидада – перец, Альфонс Алле – француз. Напоминаем также, что дуб – дерево, олень – животное, воробей – птица, Россия – наше Отечество, а смерть неизбежна, но вовсе не нужна.