Крысоломин прокашлялся.
– Официально – Единая Вещательная Корпорация, – начал он. – Позиционирует себя как трансдоменная организация. Где находится центральный офис – неизвестно. Намекают то на Зону, то на шерстяных, то на рыбонов даже.
– Хорошо. А что сами думаете?
– Братство, – уверенно сказал старый пёс. – Больше некому.
– Я так понимаю, остальные того же мнения? – Шершеляфак не стал ждать ответа. – Итак. Получается, что Братство всячески раздувает наши местные проблемы. Откровенно натравливая недовольных именно на полицию. При этом именно Братство посадило на нашу шею ЛИСа. Понимаете, к чему я клоню?
– Нас подставляют перед губернатором? – предположил Макарони.
– Ах если бы. Кто нам ЛИС? Он даже денег нам не платит. Гораздо хуже другое. Смотрите, как нас изображают. С одной стороны, нас не слушаются участковые, наши участки взрывают, мы никому не нужны. То есть мы слабые. С другой стороны, мы отжимаем бизнесы, мы кошмарим электорат. То есть мы плохие. Что нужно делать со слабыми и плохими? Да, кстати, ещё одна интересная новость: армия разложилась и ни во что вмешиваться на будет.
– С-скобейда, – прошипел сквозь зубы Кокотюха.
– Не могут же они? – с робкой надеждой сказала Сан-Суси.
– Зачем это им? – поддержал эрдель-майор.
Господин Селяви Шершеляфак де Пердю взглянул на своих сотрудников почти с умилением.
– Хороший вопрос, – сказал он. – Люблю такое. К старому индюку подходят три молодых шакала с арматурой. Индюк думает – и зачем это они? В самом деле, зачем? Может, они хотят спросить, сколько времени? Или дорогу показать? Или просто попугать, бывает же ведь?
Сан-Суси недовольно заскулила.
– В общем и целом, – продолжил де Пердю. – Мне представляется, что в ближайшее время в Городе начнутся серьёзные беспорядки. Поводом станет полицейский беспредел. Какие-нибудь волки или менты. Которые сделают что-нибудь ужасное. Или обычное. Но на этот раз граждане не потерпят. Полицейских убьют. Потом толпа пойдёт громить участки. Под идейным и организационным руководством учкудуков, я полагаю.
– Участки укреплены, – напомнил Макарони.
– Да. Поэтому нападающие понесут потери. Это важно, должны быть жертвы. Дальше надо продолжать?
В стекло стукнулся бэтмен. Де Пердю открыл леток и его впустил. Снял с шеи кожаный футляр, вытащил записку. Прочитал.
– Так, – сказал он очень спокойно. – Поздравляю, господа. Началось.
Отсечение +44. Доля 00808.
Чтобы хорошенько вспотела
– Ты просто ленишься, – заявила Мальвина. – И не желаешь делать то, что я велю! За это ты будешь наказан! – она самодовольно встряхнула кудрями.
"Всё, с меня хватит” – решил Артемон.
Это была простая и ясная мысль, на фоне которой все прочие душевные трепыхания сгреблись в один ненужный ком и укатились нахуй.
Мальвина перегнула палку, и та, наконец, сломалась. Пёс больше не хотел просить, вымаливать, красть кусочки наслаждения. Он почувствовал себя свободным. И взглянул на голубокудрую дерзко и зло.
– Я предал Карабаса, – сказал он ровным голосом. – Сначала я думал, что сделал это ради тебя. Потом – что ради твоего тела. Теперь я думаю, что мне сгодится и твой труп. От которого я получу даже больше удовольствия.
Мальвина успела пробормотать “гадкий пёс, фу”, когда он встал, схватил её за плечи и бросил на землю.
Она долго боролась. Мальвина вырывалась, пыталась кусаться, царапаться. Артемон позволял ей вырваться – почти – и потом снова пригибал к земле. Она была уже без сил, когда он, наконец, одним движением сломал ей шею.
Нет, он не игрался с ней, не мучил её понапрасну. Он делал это вполне осмысленно. Он просто хотел, чтобы Мальвина перед смертью хорошенько вспотела.
Компетентный специалист предлагает свои услуги
– Пора кончать с этой лавочкой, – резюмировал Выгрызун.
Макарони посмотрел на него иронически.
– Харлампий Фотиевич, а может, давайте ещё и Братство прикроем? Эфирное вещание – их проект. Это все знают.
– А давайте проверим, – предложил полковник.
– А давайте не будем, – выдвинул контрпредложение Макарони. – Они нас выебут и высушат.
– Договариваться надо, – тявкнула Сан-Суси.
Харлампий Фотиевич посмотрел на неё недобро.
– Чтобы договариваться, нужно иметь договорную позицию, – снизошёл он до объяснений. – А у нас её нет. Что мы сделаем, если они на пошлюют нахуй? Ничего. Пойдём утрёмся. Значит, нас пошлют обязательно.
– Я ещё не всё сказал, – напомнил Шершеляфак. – Итак, про нас говорят неприятные вещи. Но это цветочки по сравнению с тем, что говорит профессор Учкудук. Которого я тоже послушал.
Комнату заполнило тихое, но дружное рычание.
– Вот что я запомнил, – де Пердю взял со стола бумажку и начал с выражением читать:
– Добрый землянин! Вынь хуй изо рта и слушай меня сюда! Всем телом, всем сердцем, всем сознанием – слушай меня, кретин и говноед! Что ты должен? Ты должен бить полицаев! Полицай – говорящая табуретка геноцида! Топтать полицаев! Срать им в штаны и за пазуху! Натягивать их сраки! Кости ломать! Щековину оттягивай и режь, щековину! Можно просто отжирать! Калорийная щековина! У полицаев рыла наетые! Глаза подлые, сальные! Выклёвывай глаза им! Высасывай с причмоком! Дай себе волю!.. Дальше продолжать или хватит?
– Ну да, неприятно, – сказал Макарони. – Но большой опасности не вижу. Меня больше волнует, что они наркотой барыжат. Отбивают у нас клиентуру. Вот это серьёзно, а на Учкудука не стоит обращать внимания. Давайте думать про деньги.
Полковник Выгрызун посмотрел на него как на недоучившегося курсанта.
– Когда тебе, парень, будут кости ломать, не обращай внимания и думай про деньги, – сказал он, дёргая брылями.
– А кому кости сломали-то? – начал задираться маламут.
– Мне чуть не сломали, – напомнил де Пердю, – но мне повезло.
Макарони заткнулся.
– Ну допустим. А что мы можем? – завёлся Кокотюха. – Мы не можем разбомбить Хемуль. Мы не можем запрессовать учкудуков. Мы не можем закрыть вещание. Мы можем только сидеть и обтекать, извините.
– А вот по этим вопросам сейчас выступит компетентный специалист, которого я пригласил специально, – сообщил Шершеляфам. – Будьте столь любезны, – сказал он кому-то за пределами стола.
Со стульчика в углу поднялся кролик в маленькой чёрной шапочке и крохотной жилетке.