– Все!
– Святая Мария!
Раздавались и другие голоса, но среди произнесенных возгласов не было ни одного радостного. Генерал поставил померкший бокал на стол.
– То, что у вас отвратительные канониры, я догадывался, но то, что у вас и вино никуда не годится, для меня новость.
Как бы возражая на это убийственное замечание, раздался истеричный залп. Из-под башни, на которой происходил завтрак, на темно-зеленую водную гладь выкатилось клубящееся облако густого белого дыма.
Любопытные чайки рванулись с возмущенным клекотом в разные стороны.
Через несколько мгновений взлетел полосатый бедуинский шатер на краю мыса Баб-аль-Уэда.
Дон Афранио подумал, может быть, стоит этот факт представить как пример необыкновенной точности его артиллеристов, мол, стреляют медленно, зато никогда не мажут, но решил этого не делать.
Генерала это бессмысленно удачное попадание развеселило, и он громогласно расхохотался. Вытирая слезы, он приказал:
– Ко мне этого идиота!
Привели усатого сержанта.
– Это ты стрелял?
– Я командовал.
– Тем хуже для тебя. Повесить!
Дон Афранио не понял, он подсчитывал количество розог, полагающееся за проявленную сержантом нерадивость, – но чтобы виселица?!
Дон Игнасио не шутил:
– Повесить, и немедленно! Вон на той балке, пусть будет видно как можно большему количеству ваших людей. И поспешите, у вас будут и другие дела, кроме висельных.
Двое офицеров отправились исполнять приказание неохотно, но бодро.
Остальные вернулись к столу. Генерал велел всем налить вина.
– Теперь, может быть, мне кто-нибудь расскажет, что это за шатер мы разрушили отнюдь не с Божьей помощью.
Молодой лейтенант Мартин де Варгас, начальник пеньонской пехоты и разведки, сообщил:
– Шатер стоял на краю становища кабилов, это племя Куко, наш союзник. Еще шесть лет назад они присягнули королю Фердинанду. Многие племена, такие как племя Аббас Дану, не говоря о племенах мелких хафсидских царьков, решили, что смерть Фердинанда освобождает их от испанской присяги. Кабилы Куко остались верны нам.
– За это мы бомбардировали их лагерь? Если до этого в моем сердце еще теплилось сомнение, а не слишком ли жестоко я приказал обойтись с нашим усачом, то теперь я вижу – не слишком. Еще два-три таких метких попадания, и у нас не останется союзников.
Офицеры сидели склонив головы.
Генерал продолжал буйствовать и ерничать:
– Среди вас остались еще артиллеристы? Я не всех еще повесил?! Так идите заряжайте ваши пушки, давайте ударим по дворцу шейха Салима. Проверим, понравится ему это или нет, может быть, понравится!
Было видно, что гнев гостя неподделен, и в такой ситуации ему лучше не перечить. Даже сам господин комендант не смел сказать ни слова.
Неожиданно подал голос Мартин де Варгас:
– Прошу прощения, дон Игнасио.
– За что, господин офицер, ведь это не вы стреляли!
– Я хотел бы кое-что объяснить.
– Мне? Хм! Попробуйте. А я пока сделаю еще глоток этого божественного напитка.
– Дело в том, что вред, принесенный этим случайным выстрелом, не так уж велик.
Дон Игнасио, не отрываясь от бокала, что-то булькнул в него и вперил взгляд в говорящего.
– Насколько я знаю обычаи кабилов, на краю становища они ставят шатер для провинившейся жены своего бея. Это делается в надежде на то, что ночью к шатру подкрадется лев и утащит ее.
– Милый обычай.
– Вы абсолютно правы, господин генерал, обычай милый, хотя и отчасти варварский.
Дон Игнасио усмехнулся:
– Но тогда получается, что наш пушкарь – лев!
Все захохотали. Облегченно.
Мартин де Варгас подтвердил насмешливую догадку:
– Да, наш несчастный сержант мог бы претендовать на награду из рук бея племени.
Лицо генерала вдруг сделалось серьезным:
– Так или иначе, но с кабилами нужно объясниться, мне бы не хотелось, чтобы у них появилась хотя бы тень сомнения в нашем дружественном отношении, особенно в такой момент.
Мартин де Варгас встал:
– Я готов отправиться в их лагерь прямо сейчас.
Дон Игнасио покачал головой:
– Нет, туда отправится сам господин комендант.
Дон Афранио покорно поклонился.
– А вы, лейтенант, отправитесь сейчас в город. Нам предстоит проверить, как себя чувствует наша башенная стража, и поговорить с глазу на глаз с шейхом Салимом. Я должен передать ему из рук в руки послание от его преосвященства кардинала Хименеса и лично убедиться, что хитрый араб не замышляет чего-нибудь каверзного против нас. Его письменные уверения весьма цветисты и витиеваты, но почему-то они перестали убеждать его величество.