Однако Юрий, видя в глазах Галины стеклянный блеск слёз, дольше момента засыпания дочерей не оставался. Не дай бог надумает ещё что ночью с горя, а отказать он ей не сможет, потом утром стыдно будет в глаза смотреть.
– Здравствуйте, коллеги, – поздоровался Мамаев с сотрудниками, – Галина Николаевна, мы с вами послезавтра вылетаем в Москву по делам фирмы. Организуйте пожалуйста покупку билетов и бронирование гостиницы. Вот её реквизиты, телефон.
– Да, как же, Олег Иванович? Мне детей не на кого оставить. Да и если бы было, не брошу я их.
– Да? Ну, ладно. Выкупайте два детских за мой счёт.
Мамаев открыл портмоне и, достав деньги, выдал Галине примерную сумму.
– Должно хватить. Я созванивался.
– Но, как же дети? Они будут мешать!
– К тем, кому мешают дети, мы не пойдём, – улыбнулся Мамаев. – Оформляйте командировку сроком на три дня.
– Куда?
– Комитет по рыболовству. Цель – согласование государственного субсидирования на тысячу девятьсот девяносто шестой год.
– Нам деньги выделяют? – удивилась Галина.
– Обещают. Покажем им наши планы, глядишь и выдадут.
– Ага! Выдадут, догонят и снова выдадут! – сказала заместитель главбуха. – Там в последнее время только берут. Вы, кстати, будете с собой брать?
– Что? – не понял Мамаев.
– Ну, как, что? Деньги!
Мамаев усмехнулся.
– Никитенко, думаете, за что взяли? Ну, в смысле не за что, – он показал, как хватает кого-то за причинное место, – а за какой грех?
– За что?
– За взятки в особо крупных размерах. У вас же «гросбух» изъяли, где вы учет «рыбе и крабам» вели? Изъяли, дешифровали ваш нехитрый код и предъявили Николаю Ивановичу обвинение в хищении в особо крупных размерах в составе организованной преступной группы и даче взяток должностным лицам. Хотя взятка иной быть и не может. Вы тоже, Нина Григорьевна, хотите войти в состав ОПГ?
Зам главбуха замерла на своём кресле словно олениха под светом луча браконьерской фары, и побледнела.
– Не волнуйтесь, Нина Григорьевна, если вас ещё не взяли, то к вам претензий нет. Вы – человек подневольный. Что приказали, то и выполнили. От меня таких приказаний пока не предвидится.
– Пока? – усмехнулась Галина.
– Пока, – вздохнул Мамаев. – Жизнь сложна и удивительна…
* * *
Москва встретила Мамаевых кашей из снега и солевого раствора. Зимняя слякоть на Московских тротуарах и дорогах всегда раздражала Юрия. Москва вообще ему не нравилась ни зимой, ни летом, ни осенью. Короткие периоды весны, когда ещё нет майской жары, немного радовали, а осенью сразу становилось холодно. Не то что во Владивостоке, где летние туманы и дожди с лихвой компенсировались теплынью вплоть до середины октября.
Ещё в самолёте Юрий объяснил Галине, что командировка у них вымышленная. Что взял он Галину в Москву, потому что у него дела в столице есть, но всего на один день, а погулять по Москве хочется. Одному гулять ему скучно и не интересно, так как пробовал неоднократно. Красотой и хорошими впечатлениями надо с кем-то делиться, а делиться хорошим ему больше не с кем, кроме Галины и девочек.
Галина некоторое время с удивлением разглядывала Мамаева, а потом положила свою правую ладонь ему на запястье, пожала и просто сказала: «Спасибо».
В гостинице на Тверской, куда они приехали около тринадцати часов, они сразу пошли в ресторан, заказали себе обед и мирно сидели, когда к их столику подошёл седовласый короткостриженый пожилой мужчина в военной форме полковника с эмблемами артиллерийских войск.
– Извините, – обратился он к Юрию, – не вы Олег Мамаев? Мне описал вас Сергей Субботин и сказал, что можно подойти прямо здесь, в ресторане. А вы, я смотрю, обедаете семьёй.
– Присоединяйтесь в нам обедать. Я специально шестиместный стол заказал. Заодно поговорим. Сергей должен приехать завтра.
– Думаете, будет удобно? – полковник посмотрел на Галину с детьми.
– Вы не помешаете, – сказала Галина. – Ии если зесь за столом решатся все мужские дела, у нас останется больше времени на прогулку.
– Я, кстати, принёс вам билеты на «Щелкунчика», как и просил Сергей Григорьевич.
– В «Большой», – с удивлением и восторгом спросила Галина, прижав руки к груди.
– Конечно.
Полковник достал билеты из портфеля, и протянул Мамаеву, а тот, передав их Галине, рукой показал на рядом стоящий стул.
– Присаживайтесь.
– Я тогда просто кофе, – сказал полковник и тут же заказал желаемое подошедшему официанту.
– Пока не принесли заказ, я попытаюсь изложить то, что передал Сергей. Он сказал, что получил информацию, которая кардинально повлияла на его мнение по обсуждаемому вами с ним в августе вопросу. Кардинально противоположно. Он сказал, что та кандидатура, которую планировали вывести из совета директоров, лучше бы осталась. Этот человек введёт с совет очень полезного специалиста. Такого, который полностью поменяет курс предприятия.
Полковник поморщился.
– Почему он послал вас, если сам приедет?
– Дело, говорит, срочное. Процесс запущен. Лучше сказать два раза, чем ни одного. Всё в жизни бывает, а дело, сказал очень серьёзное, историческое и переломное.
– Переломное, говорите? – спросил полковник, допивая кофе. – Ну, переломное, так переломное. Не буду вам мешать. Всего хорошего… Сергей сообщил, что вы в Москве справитесь сами. Или вам всё-таки нужна помощь?
– Вы нам и так уже помогли с билетами. Большое вам спасибо. А мы далеко от центра не пойдём.
– Ну да, ну да… До свидания!
– До свидания!
Обед у Мамаевых прошел весело, а после обеда была прогулка до «Могилы Неизвестному Солдату», по «Красной Площади», и к Большому Театру.
Мамаев садил на плечи то одну дочь, то другую, давая отдохнуть их ногам, но всё равно, вернувшись в гостиницу, дети сразу заснули. Тем более, что по Владивостокскому поясу, время уже перевалило за полночь.
Накормив и усыпив детей, Юрий с Галиной решили воспользоваться «минибаром», раскупорили бутылку «Тамянки», разломали шоколад. Они позволили себе расслабиться, ибо день прошёл, весело, насыщено и очень продуктивно.
– Завтра, как я понимаю, у нас «Щелкунчик»? – спросила Галина.