Протокол 13. Параметр ноль

ГЛАВА 1. ПОСЛЕДНЯЯ СМЕНА

В то утро, когда он исчез, Валерий Геннадьевич спорил с кофейным автоматом.

Автомат проглотил пятьдесят рублей, подумал и выдал стакан горячей воды.

— Сволочь ты, — сказал Валера.

На экране появилось: «ПРИЯТНОГО АППЕТИТА».

Он забрал стакан. До конца смены оставалось полчаса. Дома жена уже поставила тесто; по средам она пекла пирог с капустой, и если Валера задерживался, ему звонили с одним и тем же вопросом: «Ты там школу охраняешь или тебе её подарили?»

Школа была пустая. Второй день её держали на карантине после двух необъяснимых обмороков у учеников. Учителя разослали задания, уборщицы вчера ушли пораньше, а в кабинете информатики всю ночь пищал бесперебойник. Валера трижды звонил в ремонтную контору. Инженера обещали к девяти.

Над турникетом мигнули электронные часы.

08:53.

Потом цифры сменились.

00:07:00.

Валера посмотрел на наручные часы. Секундная стрелка двигалась. Над турникетом отсчёт пошёл назад.

00:06:59.

— Ещё и ты.

Он сунул стакан в окошко поста и набрал завхоза. Вместо гудков раздался короткий треск.

— Валерий Геннадьевич, не покидайте здание.

Голос был женский. Незнакомый.

— А я куда-то собирался?

— Не покидайте здание.

— Девушка, мне бы Людмилу Фёдоровну.

Связь оборвалась.

На мониторе видеонаблюдения погасли три квадрата из четырёх. Остался коридор третьего этажа. Возле кабинета информатики стоял мужчина в тёмной куртке.

Валера придвинулся к экрану.

За ночь никто не входил. Пожарные выходы были опечатаны. Он проверял их в шесть утра, когда обходил здание.

Мужчина поднял голову и посмотрел прямо в камеру.

Валера увидел собственное лицо.

Ту же лысину. Тот же бежевый свитер под расстёгнутой курткой. Чужой Валера прижал ладонь к стеклу двери — с той стороны, из кабинета.

Но секунду назад он стоял в коридоре.

Картинка дёрнулась. Коридор опустел.

Валера выругался, достал связку ключей и пошёл наверх. На середине лестницы остановился. Возвращаться было глупо. И идти почему-то тоже не хотелось.

Сверху донёсся удар. Негромкий, будто ладонью по стеклу.

— Есть кто?

Ответа не было.

На третьем этаже пахло горячим пластиком. Из-за двери кабинета информатики просачивался голубой свет. Валера точно помнил, что на ночь выключал там всё, кроме шкафа в углу.

Рядом с дверью висела фотография выпускного класса. Под стеклом, поверх улыбающихся лиц, бежали цифры.

00:02:14.

Валера коснулся рамки. Стекло оказалось ледяным.

В его кармане зазвонил телефон.

На экране было: «Дом».

Он ответил сразу.

— Люба?

— Валера, — сказала жена. — Ты где?

Он едва не рассмеялся от облегчения.

— На работе. Тут у нас…

— Я знаю. Только не открывай дверь.

Валера посмотрел на ключ у себя в руке.

— Что?

— Не открывай дверь, Валера. Не пускай его.

За дверью кто-то ударил в стекло.

В трубке стало тихо, потом жена сказала другим голосом:

— Ошибка соединения.

Экран погас.

Валера попятился. Каблук зацепил край линолеума. Он едва удержался и схватился за стену.

Боли не было. Просто правая рука перестала держать телефон.

Тот ударился об пол.

Валера попробовал нагнуться, но колени подломились. Он сел прямо на кафель, прижавшись спиной к батарее. Воздуха хватало. Сердце билось быстро и неровно. Нужно было позвонить в скорую, но пальцы скользили по экрану, словно принадлежали другому человеку.

Из кабинета донёсся женский голос:

— Валерий Геннадьевич. Смотрите на меня.

Над разбитым телефоном зажёгся маленький голубой круг.

0.003.

— Что… со мной?

0.002.

— Я пытаюсь вас сохранить.

Он хотел сказать, что сохранять надо огурцы. Он каждый август говорил это жене, когда она ставила банки на кухонный стол, а она отвечала, что с его шутками на рынок бы, там за такие доплачивают.

Слов не получилось.

0.001.

Валера подумал о пироге. Люба оставит его под полотенцем. Будет ждать, потом разозлится. Надо ей сказать. Надо как-то сказать, что он не задерживается нарочно.

Голубой круг стал пустым.

Внизу хлопнула входная дверь.

ГЛАВА 2. ОБЫЧНАЯ БАТАРЕЙКА

Утром начальник попросил меня сделать две вещи: заменить аккумулятор и не задавать школе лишних вопросов.

— Что значит лишних?

— Илья, там бесперебойник пищит. Ты инженер. Сделай так, чтобы не пищал.

На фоне у Виктора Петровича гудела кофемашина. Он был в офисе, в тепле, в пяти минутах от дома. Я стоял на платформе под дождём, и моя электричка опаздывала на двенадцать минут.

— Акт за прошлый месяц подписали?

— Подпишут.

— Они и позапрошлый подпишут. Мне зарплату когда?

Кофемашина перестала гудеть.

— Закрой школу. Потом поговорим.

Это означало, что сегодня не заплатят.

В электричке напротив меня девочка лет двенадцати показывала матери видео: женщина стояла на пешеходном переходе, а сквозь неё проезжал автобус. Девочка отматывала назад, мать говорила: «Монтаж». За окном тащились гаражи, шиномонтаж, мокрые берёзы. Всё настоящее, всё на месте. Я закрыл глаза.

Мне было тридцать семь, из них девятнадцать я чинил то, что кто-нибудь купил подешевле. Умел по запаху отличить сгоревший конденсатор от плавящейся изоляции. Знал, в какой момент заказчик произнесёт: «А нельзя просто проводком?» Не умел только отказываться от выездов, за которые мне не платили.

В школе 317 работали старые электронные замки. Главная дверь открылась раньше, чем я приложил палец к звонку.

— Дядя Валера?

На посту никого. Телевизор показывал утренние новости без звука. Возле монитора стоял стакан с водой, ещё тёплой. Я потрогал — привычка дурная, от неё никак не избавиться: зайдёшь в незнакомое помещение, первым делом что-нибудь проверишь.

Из телевизора вдруг послышалось:

— …не следует приближаться к зонам искажения. При обнаружении пострадавших…

Звук пропал.

Я поставил рюкзак на пол и набрал номер сторожа с бумажки на стекле.

Телефон зазвонил наверху.

Валеру я нашёл возле кабинета информатики. Он лежал боком, неловко подвернув руку. Разбитый телефон дребезжал на кафеле в двадцати сантиметрах от пальцев.

Я бросил рюкзак, опустился рядом.

— Валерий Геннадьевич! Слышите?

Не ответил. Дышал — неглубоко, но ровно. Я вызвал скорую, включил громкую связь и, слушая диспетчера, повернул его набок. Снял с него куртку и подложил под голову.

— Адрес?

Я назвал. Диспетчер замолчала.

— Улица и номер дома, — повторила она.

— Я только что сказал.

— По этому адресу нет школы.

Я поднял глаза на табличку над дверью: «МОШ 317».

— Есть. Четыре этажа. Кирпичное здание. Я внутри.

Из динамика вырвался треск. За ним послышался другой голос, мужской:

— Не перезванивайте с этого устройства.

Вызов закончился.

Я опустил телефон. Он был горячим.

Над грудью Валеры висело что-то круглое, размером с монету. Я сперва решил, что это блик от лампы. Прикрыл его рукой. Голубое кольцо оказалось поверх кожи — не на коже, а чуть выше. Внутри стояли три нуля.

С лестницы донеслись шаги.

— Помогите! — крикнул я.

В коридор вышли двое. Молодой парень в защитных очках и худой мужчина с короткой седой бородой. На обоих чёрные куртки, на шее у молодого висел прибор, похожий на мультиметр. Только проводов из него выходило слишком много.

— Не трогай метку, — сказал молодой.

— Врачи?

Он глянул на Валеру.

— Давно лёг?

— Не знаю. Скорую вызвать не могу. Телефон у вас есть?

Бородатый достал узкую металлическую коробку и открыл дверцу шкафа пожарной сигнализации.

— Ноль, — сказал он. — Ещё один.

Я поднялся.

— Вы кто такие?

Молодой снял очки. У него был шрам возле губы, свежий, розовый. Он посмотрел на меня без всякого интереса.

— Кот. А ты с ремонта?

Он кивнул на логотип ПНР на моём рюкзаке.

— Да.

— Тогда работай. Нам нужен шкаф.

Он прошёл мимо и толкнул дверь кабинета.

Внутри горели все мониторы. На каждом — одна и та же пустая комната. Длинная, с рядами металлических кроватей.

В углу за стеклянной дверцей шкафа мигал красный индикатор бесперебойника. Пищал он уже не раз в несколько секунд, а непрерывно. Так пищат устройства, которым осталось недолго.

Я посмотрел на Валеру. Грудь поднималась. Я не мог здесь вылечить его, не мог дозвониться в скорую и всё ещё пытался убедить себя, что где-то есть нормальное объяснение.

С электрикой хотя бы было понятно, с какой стороны начать.

— Руки от шкафа убери, — сказал я бородатому, который уже тянулся к боковой панели.

Он обернулся к Коту. Тот пожал плечами.

Я открыл стеклянную дверцу.

Внутри стоял обычный киловаттный ИБП. На крышке — наша наклейка. «Обслужено: 17.02.2023». Моя подпись.

Рядом приклеили свежую бумажную бирку:

«ЗАМЕНА АКБ. ВЫПОЛНЕНО».

Подписи не было.

Я отключил ввод, проверил напряжение и снял крышку. На минусовой клемме болт держался на двух витках. Изоляция кабеля почернела. Аккумулятор действительно поставили новый, а подключить как следует не сумели.

— Ну что? — спросил Кот.

— Передай своему электрику, что он идиот.

— Моему?

Я показал бирку. Кот перестал улыбаться.

Бородатый тем временем вытащил из-за серверной стойки плоский блок. На нём бежали столбики зелёного света.

— Нашёл. Уходим.

Кот повернулся к двери.

— А этот? — спросил я.

— Кто?

Я показал в коридор.

Кот отвёл взгляд.

— Он уже не здесь.

Я вышел и ещё раз проверил, дышит ли Валера. Потом взял его за запястье, чтобы Кот увидел.

— Здесь он. Вот рука. Вот пульс.

— Тело здесь.

— Хватит нести чушь. Помоги спустить.

Бородатый подошёл к Коту и что-то прошептал. Я расслышал только «сорок секунд».

В кабинете одновременно погасли мониторы.

Валера перестал дышать.

Я перевернул его на спину. Прижал пальцы к шее. Не нашёл пульс, проверил ещё раз. В голове удивительно отчётливо всплыло учебное видео, которое нас заставляли смотреть на ежегодном инструктаже.

Я начал компрессии.

— Звони в скорую! — крикнул я Коту.

Он стоял в дверях и смотрел на меня.

— Звони!

Кот достал телефон. Бородатый схватил его за плечо, но он скинул руку.

После первых тридцати нажатий я уже вспотел. Под ладонями был человек, который в прошлый приезд принёс мне стул, чтобы не работать на корточках. Я тогда забыл сказать спасибо.

Один из мониторов включился.

На нём было написано:

«ВОССТАНОВИТЕ ПИТАНИЕ».

— Мне его бросить, что ли?!

— Давай сменю, — сказал Кот и опустился напротив.

Я показал, куда поставить руки. Он знал. Считал тихо, не глядя на меня.

Я добежал до шкафа, достал из рюкзака запасной кабель. Старый наконечник прогорел насквозь. Нельзя было просто затянуть гайку: такой контакт снова поплавится через час. Я отрезал кабель нужной длины, обжал наконечники. Пальцы не слушались, а снаружи Кот считал.

Бородатый исчез.

Я вернул крышку, подал питание и нажал кнопку запуска.

ИБП щёлкнул реле.

В коридоре кто-то хрипло втянул воздух.

Кот отпрянул. Я бросился к Валере. Он дышал. На этот раз глубоко, с присвистом. Пульс бился под пальцами.

Голубая монета над его грудью осталась. В ней всё ещё стоял ноль.

— Получилось, — сказал я, хотя не понимал, что именно.

Кот смотрел на шкаф.

— Ты что сделал?

— Кабель поменял.

— Только кабель?

В школе раздался обычный звонок. На девять десять.

На несколько секунд потемнело в глазах. Я почувствовал под ладонью что-то жёсткое.

Валеры не было.

Ни тела, ни куртки под головой. Я сидел на полу и держал пальцами край плитки.

На экране в кабинете проступили две строки:

«ПЕРЕНОС ЗАВЕРШЁН».

«НЕ УХОДИ, ИЛЬЯ».

ГЛАВА 3. ЧЕЛОВЕК В АРХИВЕ

Я обыскал третий этаж.

Заглянул под учительский стол, хотя Валера не мог там поместиться. Проверил туалеты. Открыл подсобку. Кот всё это время стоял у окна с телефоном у уха и повторял:

— Борис. Ответь. Борис, сука, ответь.

Куртка нашлась у лестницы. Пустая, аккуратно сложенная. В кармане лежали Валерины ключи и квитанция из химчистки.

Я забрал ключи.

Телефон наконец поймал сеть. Четыре пропущенных от начальника.

Я позвонил ему.

— Ты где? — спросил Виктор Петрович.

— В школе. Тут человек пропал.

Он не стал переспрашивать.

За эти полсекунды я понял, что всё гораздо хуже, чем думал.

— Что было на экране? — спросил он.

— Откуда ты знаешь про экран?

— Илья. Слушай меня внимательно. Там ещё кто-нибудь есть?

Я посмотрел на Кота.

— Есть.

— Не называй им своё имя.

— Поздно.

Виктор Петрович выдохнул так, будто его ударили.

— Убирайся. Машину я пришлю. Спустись к служебному выходу и жди. Ни с кем не разговаривай. Ничего не подписывай.

— Что мне подписывать? Где Валера?

— Ты не должен был туда ехать.

— Ты сам меня отправил.

В трубке зашуршало. Виктор Петрович сказал что-то в сторону. Я услышал стук, потом его голос, уже совсем близко:

— В шкафу… под батареей. Не отдавай…

Связь оборвалась.

Я набирал его три раза. На четвёртый телефон ответил автоматическим сообщением: «Абонент не зарегистрирован в сети».

Кот подошёл ко мне.

— Твой начальник?

— Да.

— Не садись в его машину.

Я отошёл на шаг.

— Почему?

— Потому что машины, которые присылают после такого, едут в одно место.

— И куда?

— Не знаю. Я из них людей обратно не видел.

На этот раз он не звучал как парень, которому нравится пугать незнакомых. Он убрал телефон, снял очки и вытер переносицу. Руки у него дрожали.

— Твой приятель что унёс?

— То, за чем мы пришли.

— Там Валера?

Кот покачал головой.

— Когда питание падает, открывается окно. Минут на сорок, иногда на две. Можно достать вещи, которые в обычное время недоступны. Борис умеет находить такие места.

— Вы это сделали? Питание отключили?

— Нет.

Я посмотрел на криво обжатый кабель у своих ног.

— А твой Борис?

Кот не ответил.

Я поднял рюкзак. Он поймал меня за рукав.

— Послушай. Сторожа ещё можно найти. Если его перенесли, а не стёрли. Но не здесь.

— Где?

— Есть место. Коллектор. Я туда людей возил.

— Из машин?

Он сжал губы.

— Тех, кого успевал.

Я выдернул рукав и вернулся к шкафу. Под аккумулятором, в плоском пластиковом кармане, лежала металлическая пластина размером с банковскую карточку. Без микросхем. Три ряда контактов и выбитое число: 237.

На обратной стороне оказалась надпись карандашом.

«Не замыкай третий».

Почерк я узнал. Таким почерком отец подписывал коробки с радиодеталями: угловатые буквы, короткий хвост у «й». У меня до сих пор стояла одна такая коробка на антресоли.

Отец умер двадцать один год назад.

— Что там? — спросил Кот.

Я спрятал пластину во внутренний карман.

— Мусор.

Внизу хлопнула дверь.

Кот моментально надел очки и погасил фонарик, хотя в нём не было нужды. Из лестничного пролёта донеслось:

— Илья Сергеевич? Виктор Петрович прислал.

Я пошёл к лестнице. Кот шагнул следом.

На площадке второго этажа стояли двое в серых куртках. Один держал папку, второй — медицинский чемоданчик.

— Где Виктор Петрович? — спросил я.

— В офисе. Вам нужно проехать с нами. После контакта возможны нарушения восприятия.

Человек с папкой говорил спокойно. Вежливо. Если бы я встретил его час назад, без вопросов сел бы в машину.

— Скажите, чтобы он перезвонил.

— В дороге поговорите.

— Сейчас поговорю.

Тот, что с чемоданчиком, переступил на ступеньку выше.

— Вы нашли пострадавшего? — спросил он.

Я молчал.

— Валерия Геннадьевича. Мы ему поможем.

— Фамилия у него какая?

Мужчины переглянулись.

Я сам не знал фамилии Валеры. Она была записана в журнале на вахте, который я ни разу не открывал. Мне нужен был хоть какой-то вопрос, на который нельзя ответить приказом сесть в машину.

— Илья Сергеевич, — произнёс первый, — не усложняйте.

Кот встал рядом со мной.

— Назад, — тихо сказал он.

Человек с чемоданчиком поднял правую руку. В ней было короткое чёрное устройство, похожее на электронный термометр.

Кот толкнул меня в коридор.

Мы побежали.

За спиной щёлкнуло. В стену рядом с дверью вонзились две тонкие иглы с проводами. Я успел увидеть их и врезался плечом в косяк.

— Сюда!

Кот втянул меня в кабинет химии, закрыл дверь и подставил под ручку стул. Выскочил на пожарную лестницу. Я задержался ровно на секунду: в школе я был последний раз, когда переставлял розетку над учительским столом, и почему-то сейчас вспомнил, что до сих пор не выставил за это счёт.

Снизу уже поднимался третий мужчина.

Мы бросились вверх. На четвёртом этаже решётка перегораживала выход на крышу.

— Открывай, — сказал Кот.

— Чем?!

Он посмотрел на ключи в моей руке.

Валерины ключи.

Третий ключ подошёл. Я толкнул решётку, и мокрый ветер ударил в лицо.

Через крышу мы перебрались на низкую пристройку. Потом Кот повис на руках и спрыгнул на навес. Я полез следом, содрал ладонь, чуть не потерял рюкзак. Внизу заревела автомобильная сигнализация.

Мы бежали между гаражами, пока у меня не закололо под рёбрами.

Кот ждал у старого белого фургона. На боку ещё угадывалось слово «Продукты». Он распахнул пассажирскую дверь.

— Коллектор, — сказал он. — Или куда скажешь.

Я стоял под дождём, хватая ртом воздух. В кармане лежала вещь, на которой что-то написал мой умерший отец. За углом люди с электрошокером искали ремонтника, которому утром всего-то велели заменить аккумулятор.

— Кто ты такой?

Кот долго смотрел на меня.

— У меня сестра там. В Коллекторе. Без них не ходит.

— Без кого?

— Сам увидишь.

Я сел.

По дороге позвонила женщина с незнакомого номера.

— Вы сегодня у моего мужа в школе? — спросила она. — Мне ваш номер в ремонтной конторе дали.

Я закрыл глаза.

Кот выключил радио.

— Да.

— Он трубку не берёт. Вы ещё там?

— Я инженер. Приезжал к нему.

— А Валера где?

Я смотрел на свою разбитую ладонь. На засохшую кровь между пальцами.

— Ему стало плохо. Сейчас ему помогают.

— В какой больнице?

Я не ответил.

— Молодой человек, в какой больнице мой муж?

— Я выясню. И позвоню вам. Меня зовут Илья.

Она попросила повторить имя. Записала мой номер. Я слышал, как скребёт ручка по бумаге.

Когда разговор закончился, Кот сказал:

— Зря пообещал.

Я отвернулся к окну.

— Вези.

ГЛАВА 4. НЕ ЗАМЫКАЙ ТРЕТИЙ

Коллектор находился под бывшей телефонной станцией.

С улицы — трёхэтажное здание с заложенными окнами. Выцветшая реклама стоматологии, над ней спутниковая тарелка. Кот загнал фургон во двор и дважды посигналил. Железная дверь открылась.

Нас встретила женщина с пакетом мусора.

— Где Борис?

— Потом, — сказал Кот.

— Костя.

Он остановился. Я впервые услышал его настоящее имя.

— Ушёл с блоком. На звонки не отвечает.

Она поставила пакет на землю.

— Ты привёл кого?

— Инженера.

Женщина посмотрела на мой рюкзак, потом на ладонь.

— Машу позову. Ничего здесь не трогайте.

Мы спустились по лестнице. Внизу пахло супом, лекарствами и перегретой проводкой. Возле лифта стояла каталка, на ней спал молодой мужчина. На соседнем стуле женщина в спортивном костюме чистила мандарин. Обычная больничная жизнь, если не смотреть на потолок: вдоль него шли пучки кабелей, толстые, как канализационные трубы.

— Это частная клиника?

— Нет, — сказал Кот.

— А лицензия есть?

— Спроси у Маши.

Маша появилась из-за двери с табличкой «Коммутатор». В одной руке держала кружку, другой пыталась собрать волосы в хвост. Ей было около тридцати. Под глазами лежали серые тени, на рукаве засохло что-то жёлтое.

— Вы Илья?

— Уже все знают, да?

— Только мы и те, кто вас сейчас ищет. Садитесь.

Она усадила меня под лампу, достала аптечку. Я убрал руку.

— Сначала Валера.

Маша посмотрела на Кота.

— Он из школы.

— Вижу. Что произошло?

Кот рассказал. Быстро, без подробностей. На словах «вернул питание» Маша подняла голову.

— Каким образом?

— Обгоревший кабель заменил, — сказал я. — Я всем сегодня буду это рассказывать?

— Кто подсказал?

— Монитор.

Она отложила бинт.

За стеклом комнаты «Коммутатор» женщина в серой кофте медленно шла между параллельными поручнями. Молодая, похожая на Кота скулами. Её левое колено подогнулось. Она выругалась, удержалась и пошла дальше.

Кот увидел, куда я смотрю.

— Лена, — сказал он.

Женщина за стеклом заметила нас и подняла руку. Кот ответил, улыбнулся. Улыбка сразу изменила его лицо — теперь ему можно было дать едва за двадцать.

Маша снова взяла бинт.

— Валерий Геннадьевич здесь.

Я попытался встать.

— Секунду. Я закончу, и пойдём.

— Как он сюда попал?

— Я могу объяснить. Но вы сперва захотите проверить, что это он.

В небольшом зале за двумя дверями стояли восемь коек. На семи лежали люди. Над каждой койкой висел монитор. Я сразу узнал Валеру: без куртки, в том же бежевом свитере. На правом рукаве была зацепка — я видел её, когда он лежал на школьном полу.

Валера дышал. Тёплый. Живой.

Я положил ладонь ему на плечо.

— Валерий Геннадьевич. Это я. Инженер.

Никакой реакции.

На экране, помимо пульса и давления, светилась строка:

«ЛИЧНОСТЬ: СОХРАНЕНА. ДОСТУП: ОТСУТСТВУЕТ».

— Что это значит?

Маша не ответила. Ответил динамик над кроватью:

— Я не могу его разбудить.

Голос был женским, спокойным. Я невольно повернулся к Маше, но она молчала.

— Кто говорит?

— Сигма.

— Врач?

— Нет.

Я посмотрел на Машу. Она показала на серверные стойки за стеклянной перегородкой.

— Там?

— И там тоже.