Оценить:
 Рейтинг: 0

Ты никогда не исчезнешь

Год написания книги
2021
Теги
1 2 3 4 5 ... 21 >>
На страницу:
1 из 21
Настройки чтения
Размер шрифта
Высота строк
Поля
Ты никогда не исчезнешь
Мишель Бюсси

2010 год. Мадди работает врачом в курортном приморском городке, она счастлива со своим десятилетним сыном Эстебаном. Но однажды идиллическим летним утром в день его рождения Эстебан побежал в булочную, до которой каких-то 150 метров, и бесследно исчез…

2020 год. Мадди так и не свыклась с исчезновением Эстебана, она не верит, что сын умер, как заключила полиция. Мадди не сомневается, что ребенка похитили. Она давно уехала из приморского городка, пытается жить дальше, но однажды что-то заставляет ее вернуться на тот пляж – туда, где она в последний раз была с Эстебаном. И неожиданно она видит сына – та же внешность, тот же возраст, даже плавки те же. И время будто замирает для Мадди. Это и вправду Эстебан?.. А может, этот мальчик – его реинкарнация?.. С этой минуты Мадди овладевает навязчивая идея – она должна выяснить, кто этот мальчик, которого зовут Том. И она переезжает в Овернь, где Том живет с матерью.

Чем больше Мадди шпионит за Томом, тем более невероятным кажется ей сходство Тома с Эстебаном. Одинаковые увлечения, одинаковые страхи… Как далеко она готова зайти, чтобы узнать правду? И спасти его – ведь она всем своим существом чувствует, что мальчику грозит опасность.

Мишель Бюсси

Ты никогда не исчезнешь

Michel Bussi

Rien ne t’efface

Copyright © Мишель Бюсси и Presses de la Citе, 2021

* * *

Txoria txori[1 - «Птица птиц», стихотворение баскского поэта Хосеана Арце, стало очень известным в виде песни, музыку к которой написал Микель Лабоа. – Здесь и далее примеч. перев., если не указано другое.]

Если бы я подрезала ему крылья,
Он был бы моим
И не улетел бы.
Да, но тогда…
Он уже не был бы птицей,
А я любила птицу.

    Баскское стихотворение

Профессор Ян Стивенсон из Сент-Эндрюсского университета изучил тысячи собранных по всему миру свидетельств детей, уверяющих, будто они помнят свои прежние воплощения. Построенная им «модель Стивенсона» основана на удивительном сходстве изученных свидетельств: дети очень редко, менее чем в 5 % случаев, говорят, что были другого пола; воспоминаниями о прежней жизни начинают делиться с двух лет и прекращают, как правило, к десяти годам; от прошлого воплощения, которое чаще всего заканчивается насильственной и ранней смертью, нередко остаются физические, соматические и психические аномалии: шрамы, родимые пятна, фобии или необъяснимые таланты.

– Это все всерьез, не треп? Этот Стивенсон, он в самом деле профессор? У него есть лаборатория? Ему можно верить?

– Что значит – можно ли ему верить?

– Ну, верить его рассказам. Эти свидетельства правдивы или нет?

– А как, по-твоему, можно определить, что правда, а что нет?

– Не знаю… Думаю, если большинство во что-то верит, тогда это скорее правда, чем ложь.

– Ну, если взять всех индуистов и буддистов, прибавить к ним четверть всех европейцев и почти треть американцев, тогда получится, что большинство людей верит в реинкарнацию. Они убеждены, что тело – всего лишь оболочка, а наша душа продолжает жить.

– И меняет оболочку, когда та изнашивается, да? Это и есть реинкарнация? Душа, как блоха, перескакивает с человека на человека или на собаку, с собаки – на кошку, с кошки – на крысу? Все так просто?

– Нет, не так просто. Это долгое путешествие. Путешествие, о котором у нас, как правило, никаких воспоминаний не остается. Разве что все пойдет не так…

– Как это – не так?

Первая стадия: Младенческая душа

Мадди, сейчас я тебе объясню, это не так уж сложно. Детские души – это души, которые только начинают свое путешествие. Они открывают для себя жизнь и смерть. На этой стадии их единственная цель – научиться выживать.

I. Исчезновение

Эстебан

1

Я разумная, предельно независимая и насквозь, до печенок, свободная женщина. И довольно богатая.

Надеюсь, именно такой меня видит десятилетний Эстебан. И именно такой я хочу выглядеть в глазах своих пациентов. Доктор Мадди Либери, врач-терапевт, бульвар Тьера, 29, Сен-Жан-де-Люз. Надежная, сильная, честная. Незачем кому-то знать про мои слабости, мои сомнения или мой тайный сад, и уж точно про все это незачем знать моему сыну.

С третьего этажа, из окон моей квартиры на улице Эчегарай, открывается один из лучших видов на Большой пляж, по прямой до него сто пятьдесят метров, добежать можно за сорок пять секунд, я засекала.

Так зачем себе в этом отказывать?

Это наш с Эстебаном ритуал – каждое утро, до того, как он уйдет в школу, а я приму первого пациента, и даже до того, как мы вместе позавтракаем, мы облачаемся в то, что валяется рядом с кроватью, – и на пляж. А как только вода весной прогреется до семнадцати градусов, еще и плаваем. Все улицы в нашем Сен-Жан-де-Люз ведут к океану, как будто город строили так, чтобы волны можно было увидеть с каждого балкона.

Начало девятого. Пляж почти пуст – на длинном полумесяце, выгнувшемся от мола до мола, я не насчитала и двадцати туристов. Мы устроились рядом с террасой баскского ресторана «Токи Гошоа». Хотя «устроились» – громко сказано. Эстебан кинул на песок красное пляжное полотенце, стащил через голову свитер с эмблемой клуба «Биарриц Олимпик», сбросил с ног зеленые эспадрильи.

– Мам, купаться пойдем?

– Погоди минутку, милый.

Профессиональный рефлекс: цепким взглядом окинуть всё и всех, начиная с Эстебана. С его выпирающими позвонками и тонкими ключицами мой сын похож на креветку. И ноги у него тощие, шорты для плавания цвета индиго, с маленьким белым китом на левой штанине, болтаются. Для своего возраста Эстебан развит нормально, его вес и рост я измеряю каждую субботу, отпустив последнего пациента. Это еще один наш ритуал. Он получает свою еженедельную тарелку кебаба в том случае, если кривая веса, проведенная красным фломастером, остается в границах нормы.

– Мама, ты идешь?

Эстебан нетерпеливо ждал, пока я разденусь. Выходя из дома, я накинула поверх ярко-розового с лиловым бикини только сетчатую тунику. Мне нравится прикосновение легкой сетки, обтягивающей живот и открывающей ноги намного выше колен. Мне нравится в возрасте под сорок все еще чувствовать себя привлекательной, и не только для пенсионеров, выгуливающих своих пудельков на набережной Инфанты.

Я всмотрелась в океан. Вдалеке, ближе к Андаю и пляжу Сокоа, серферы в черных гидрокостюмах лезли на волны, как муравьи. А за спиной у нас ветер с Атлантики трепал воткнутые вдоль мола икуриньи[2 - Баскские флаги. – Примеч. авт.].

– Нет. Сегодня не купаемся, милый. Волны слишком большие.

– Что?

Эстебан посмотрел на волны высотой в несколько метров. Понятно, что в такую погоду купаться нельзя. И все же для порядка стал упрашивать:

– Ну, мама, сегодня же мой день рождения!

– Знаю. И что? Что это меняет? Мы же не хотим утонуть в день, когда ты родился!

Эстебан улыбнулся мне неотразимой улыбкой Маленького принца, перед которой не устояла бы ни одна мама. Жалобный взгляд ясных глаз царапнул по сердцу. Я ласково потрепала его по волосам. Обожаю своего Маленького принца, мечтательного и упрямого, и каждый вечер, когда Эстебан безмятежно засыпает, я, стоя на балконе, благословляю астероид, с которого он упал.

– Завтра искупаемся, милый. Или вечером, если рано освобожусь.

1 2 3 4 5 ... 21 >>
На страницу:
1 из 21