Неправильный попаданец. Книга 2

© Вэй Катэр, MnemoniK

© ИДДК

Глава 1

– Рад был знакомству с тобой, Толик! – внезапно, впервые за всё время дружелюбно произнёс Клим.

– Погоди ты отчаиваться, – сказал я, сам не веря своим словам.

– Толь, – вдруг заговорила Света, – с ними договориться не получится. А вот мне интересно: выдержит ли здоровяк полный заряд моих молний?

– Пик-пук! Каюк! – Хомяк указал кривеньким пальчиком на циклопа.

– И ты туда же? – вздёрнул я брови. – Погоди, мохнатка, слёзы лить. Клим, давай, что там по стратегии? Всех волков – в тыл, я так понимаю? Моих слуг – на фланги? Сами тут встречаем? Да?

– Толя, – с лёгкой полуулыбкой Андрей положил мне руку на плечо, – против этих тварей мы не игроки.

Мы просто стояли. Стояли и ждали. На нас двигалась сама неотвратимость…

На полпути между нами и первым циклопом один из разломов, до этого мирно тускневший, вдруг засветился. Сквозь шум крови в ушах я едва смог различить какое-то бормотание. Оно словно раздавалось в самом пространстве – едва уловимое, но при этом колоссально мощное по силе. Мысль о том, что это за звук и откуда идёт этот речитатив, мелькнула в моей голове, но тут же исчезла, потому что я наблюдал крайне интересное зрелище: свет становился ярче и ярче, а затем разлом расширился до неимоверных, исполинских размеров.

В него могли зайти три циклопа, стоя один на другом. Я нервно сглотнул. Разлом-переросток не поглотил, как я думал, соседние разломы – он их просто отодвинул в стороны, освобождая для себя место. Мои глаза полезли на лоб: теперь я понял, почему местами есть свободное пространство между разломами, а местами они набиты, как грибы под деревом.

Тем временем портал светился, искрил и переливался всеми цветами радуги. В него начали входить циклопы: сначала пара, затем троица – плечом к плечу. Следом забежали огры и вся остальная покойная нечисть. Они спокойно топали в новообразовавшиеся врата – на покорение неизвестного нам и явно живого мира. А на нас им было наплевать.

Поняв, что смерть наша откладывается, я судорожно выдохнул и нервно хихикнул.

Первым вышел из ступора Добромир.

– Мне одному кажется, что это неплохой шанс свалить из этого сраного мира? – произнёс он задумчиво.

– Вы знаете, в какой мир ведёт этот разлом? – с явным сомнением в голосе спросила Света, не отрывая взгляда от толпы живых мертвяков.

Её внешний вид говорил о перенесённых испытаниях. Волосы, давно не знавшие воды, слиплись и сбились в неопрятные дреды. Былая пухлость щёк исчезла – лицо заметно заострилось. Губы потрескались и обветрились, но девушка стойко держала себя в руках и ни на что не жаловалась.

Впрочем, в тот момент она мало отличалась от остальных: все выглядели не лучше.

– Да по херу, в какой! Главное – выйти из этого! – воскликнул Коля. В его голосе звучало столько отчаяния… – Я еды хочу, нормальной, – голос его слегка дрогнул, – а не вот это вот всё, – лицо парня скривилось от отвращения, – чем мы тут эти две недели питаемся.

– Ой, молчи! – перебила его Света, тоже скривившись. – Не напоминай даже.

Ну да, с продуктами была напряжёнка – так же, как и с водой. Если воскрешённые ни в чём не нуждались, то живым приходилось туго. Даже волки порой брезговали жрать то, что приходилось: кривились, рыгали – но жрали…

Самым привычным для нас и более-менее вкусным продуктом оказались яйца тех самых птичек-переростков. Однако находили мы их нечасто, а съедались они моментально – с великим удовольствием и в первую очередь.

Правда, в первый раз все кривились и сомневались: стоит ли их есть? Причина сомнений была очевидна: у птичек были человеческие головы. Возникла настоящая дилемма: являемся ли мы каннибалами или всего лишь птицеедами? Ситуация напоминала анекдот про рыбаков и русалку.

Но после нескольких дней голодания коллектив единогласно пришёл к выводу: «курица» – это птица, а не человек. После этого и мясо самих птичек пошло в ход. В конце концов, это было куда предпочтительнее, чем употреблять в пищу гоблинов, эльфов или людей.

Нередко остро вставал вопрос: воскресить или съесть? С одной стороны, мне хотелось пополнять свою армию, с другой – погибать от голода тоже не было резона.

Иногда удавалось раздобыть скромные припасы у тех, кого посылали на смерть в качестве дани. Но такие удачи случались крайне редко.

Самым ценным трофеем были фляги с водой. Логика очевидна: зачем заведомо мёртвым еда и вода? Судя по полному отсутствию припасов, наши противники рассуждали точно так же.

Света, наблюдая, как в портал втягивается орда мертвяков, шмыгнула носом.

– Коля прав, – тихо произнесла девушка. – Ещё неделя такой диеты – и я сама тут вздёрнусь. Или ещё чего учужу. Уж лучше пусть меня эти мертвяки сожрут, чем я продолжу жрать то, что мы жрём в этом мире… Ну что, мальчики, идём за ними?

– Пип! По! По! – заорал хомяк, подпрыгнув на месте, и бодрым кабанчиком понёсся к разлому, в который уже втягивались остатки нежити.

Я вышел из ступора и побежал за остальными – чуть ли не в числе первых, шустро догнав Добромира и его волков. Мы уже все умели сами себя усиливать, так что бежали быстрее гепардов. Разлом начал мерцать и тускнеть – я испугался, что он сейчас схлопнется.

Подбежав к нему, мы скучковались. Без зазрения совести я отдал команду слугам заходить в разлом и рвать мертвецов в клочья. А следом нырнули уже мы.

На обратной стороне была любопытная картина.

Во-первых, больше сотни моих слуг лежали покойничками. Во-вторых, их смерть я почувствовал в момент перехода – и вывалился из разлома уже не в лучшем состоянии.

Метрах в пятидесяти от разлома стоял одинокий перец в капюшоне и балахоне. Из-под балахона торчали только руки – тонкие, белёсые, с тремя пальцами. Пальцы длинные, с длинными ногтями. Человечность существа сразу оказалась под вопросом.

Основная часть армии мёртвых двигалась куда-то вдаль, а этот перец стоял тут. Мои слуги разошлись веером, сражаясь с немногочисленной охраной перца. Света долго не думала: оценила ситуацию и, пока я ловил откат от смертей слуг, жахнула молнией. Судя по всему, гуляла девочка сразу на все деньги.

Добромир скинул свои тряпки, за секунду обратился в огромного оборотня и кинулся в лобовую. Клим, Андрей и Коля обходили с разных сторон, по кругу, зажимая супостата в кольцо. Квагуш командовал остатками моих слуг, сдерживая оставшихся мертвяков и не подпуская их к основному сражению. Куда делся этот мохнорылый, я не видел.

Молния Светы врезалась в изумрудное свечение на левой руке перца и опала бурой жижей ему под ноги. Оборотня он отшвырнул играючи – просто силой мысли. Тот пролетел пару десятков метров, снёс нескольких моих слуг, как шар – кегли. После чего поднялся, встряхнул мохнатой головой и кинулся повторно.

– Наполни меня! – заорала Света. – Я кончаюсь!

Моя фантазия, невзирая на сложившиеся обстоятельства, начала выдавать пошлые картинки. Но я сделал над собой усилие и влил запрашиваемые двадцать фиолетовых единиц силы в девушку. Мне ещё было хреново – я сидел на коленях позади неё. Вливание пришлось делать через то, до чего мои руки могли дотянуться – до её попы. Она оказалась у Светы упругая и подтянутая, круглая и такая тёплая…

«Толик! – раздался в моей голове голос Пети. – Думай башкой! Смотри, что происходит! Этот урод сейчас нас всех уделает! Соберись!»

Мелкий прав! Хотя, судя по голосу, он уже вовсе не мелкий – звучит как взрослый парень. Но дело говорит! Я отвлёкся, пора собраться.

Я закинул в себя сразу несколько камней: красный куб, жёлтое «солнышко» и ещё кое-что по мелочи. Сознание взорвалось огнём – во мне забурлила сила. Допустимый лимит был превышен вдвое, а ускоренная регенерация пыталась впихнуть ещё больше, словно пытаясь затолкать невпихуемое.

Собрав всю имеющуюся силу в ладонях, чтобы дать организму возможность восстанавливаться, я рванул к врагу. На ходу достал один из трофейных мечей и влил в него пятьдесят единиц силы. Такого эксперимента я ещё не проводил: обычно мечи раскалялись до неимоверных температур уже после двадцати единиц. Но ситуация была далека от стандартной.

Мой оппонент, видимо, не воспринимал меня всерьёз. Он лишь выставил правую руку – вокруг неё возникло то же болотное свечение, которым он защищался от молнии Светы.

Меч я держал из последних сил: жгло немилосердно. Несмотря на то что я загонял силу в ладонь и тут же восстанавливал сгоревшие клетки, боль не утихала. Меч не почувствовал сопротивления, но сила в нём упала больше чем наполовину. Он прошёл защиту, как горячий нож сквозь масло, и вонзился в руку врага. Я разрубил его ладонь пополам: меч прошёл вдоль костей до локтя и застрял в суставе.

Энергия в мече иссякла – и мы неверяще уставились друг на друга. Я был в шоке: тварь поглотила пятьдесят единиц моей силы! А меч, который раньше не знал преград, застрял в локте ублюдка.

Капюшон слетел с мутанта – иначе его не назвать. Это была жуткая смесь лягушки, циклопа и человека: лягушачья морда, белая человеческая кожа, натянутая на тонкие кости, один-единственный глаз. Причём глаз вертикальный, а зрачок – горизонтальный. Меня аж передёрнуло.

Сначала глаз мутанта сузился – видимо, от вида инородного предмета в теле, – а затем расширился. Меня отбросило назад. Я едва успел укрепить кости перед падением. В Свету устремился импульс болотной энергии колоссальной силы. Девочка не успела создать нормальную защиту, да и сил у неё почти не осталось.

Свету отбросило, и она сильно ударилась головой о камень. Я скрипнул зубами, поднялся и закинул в себя второй красный куб. Понимал, что потом пожалею, но сейчас мне нужна была сила.

Тем временем Добромир прыгнул на тварь сзади – и завис в воздухе, словно муха в янтаре. Коля рубанул по ногам странного существа, но меч отскочил. Клим и Андрей добились большего: им, как и мне, удалось пробить неимоверную защиту мутанта. Однако их удары не причинили особого вреда – лишь отвлекали.

Этим я и воспользовался. Пять единиц силы – в ноги! Всю энергию – в красный спектр! Я сорвался с места, как пружина, и в один прыжок преодолел тридцать метров. В районе голени всё трещало и рвалось, но это неважно. Есть знахарь – починит. Главное, чтобы его не закатали навечно в этот янтарь.

Выхватил второй меч из-за спины – первый остался торчать в правой руке существа. Влил в новый меч сразу семьдесят единиц красной энергии, двадцать – в кисть, десять – в плечо, а остатки распределил по всем клеткам тела. Каналы правой руки не выдержали – я чувствовал, как они рвутся, – но продолжали выпускать силу туда, куда нужно. Большего и не требовалось.

Удар!

Моя скорость оказалась чуть выше, но этого хватило – враг не успел среагировать. Защитное поле в области шеи вспыхнуло ослепительной вспышкой. Меч едва замедлился, а затем прошёл насквозь. В нём осталась ещё пара единиц силы, но это уже не имело значения.

Я выронил меч и упал. Сначала на колени, но в области голени взорвалась боль – и я рухнул на живот. Хотел опереться на руки, но правая не слушалась. В итоге просто шлёпнулся лицом в грязь, расквасив обо что-то твёрдое нос до крови.

Правая рука горела огнём и не двигалась. Ноги отнимались – похоже, я повредил не только голени. Колени и бёдра подозрительно ныли. Видимо, давать такие импульсы в тело чревато серьёзными повреждениями.

Но валяться безвольной куклой я не стал. «Солнышко» в моём теле ещё долго будет вырабатывать силу – значит, нужно начать себя латать. Было больно и тяжело, но двигаться необходимо. Уже через минуту я смог перевернуться на бок и оценить обстановку.

Добромир уже принял человеческий облик и вливал свою силу в Свету. Судя по ощущениям, её состояние было очень тяжёлым. Воины пострадали меньше – им досталось не так сильно. Волки и мои слуги не подпускали к нам нежить. Благо её здесь было не очень много, хотя силы в ней хватало.

Света так и не пришла в себя. Её нёс на руках Биба, а Боба прикрывал их, обеспечивая охрану. Мы двигались плотной группой, пытаясь нагнать армию мертвецов. Из пятисот моих слуг осталось едва ли триста.

На Квагуша было страшно смотреть – ему вновь крепко досталось. Но Добромир в очередной раз подлатал моего боевого лягуха, и тот, вполне довольный, шлёпал рядом со мной.

Примерно сотню разорвал мутант в первое же мгновение, при переходе через разлом. Ещё почти столько же погибло при уничтожении одноглазого выродка. Волки тоже понесли потери: из изначальной сотни, вышедшей из мира Добромира, в живых осталось тридцать пять. Ещё столько же были подняты в качестве моих слуг. Остальные погибли безвозвратно.

Мир, по которому мы сейчас бежали, напоминал обычную Землю: голубое небо, редкие облака, зелёная густая трава, редкие кустики. Солнце поднималось, вероятно, на востоке. Вдалеке двигались циклопы и армия нежити. Мы постепенно их догоняли.

Насколько хватало глаз, простирался зелёный океан буйной растительности с редкими вкраплениями цветов: красных, синих, жёлтых. На горизонте, в той стороне, куда двигалась нежить, показалась крепостная стена.

Мы догнали войско как раз вовремя. Циклопы разносили стену, а остальные стояли чуть поодаль в ожидании. Со стен по ним поливали магией – надо сказать, довольно успешно. Один великан уже валялся мёртвым. Но мы не спешили атаковать: врагов было слишком много – тысяч пятнадцать, а может, и двадцать, – и сила их казалась чрезмерной.

Мы залегли и стали ждать, когда же эти проклятые циклопы пробьют брешь в стенах замка. Пока что усилия были тщетны. Второй великан пал, за ним – третий. Двое оставшихся изменили тактику: двинулись вдоль стены к воротам. Став по обе стороны от деревянных створок, они, словно игроки в гольф, замахнулись и синхронно ударили костяными дубинами.

Ворота не выдержали: с оглушительным треском они влетели внутрь, снося всё на своём пути. Четвёртый циклоп упал на спину, а армия нежити лавиной устремилась в проход. Настало время действовать и нам.

Наше преимущество – внезапность и удар с тыла – сыграло ключевую роль. Враги практически не оказывали сопротивления. К тому же они оказались на редкость тупы. Это разительно отличалось от того, что мы наблюдали возле разлома: там нежить действовала слаженно и чётко. По-видимому, всем управлял тот самый перец в капюшоне. После его смерти остались лишь базовые настройки.

Мы катком прошлись по тылам нежити, разнося её в щепки. Орки, гоблины, люди – разницы особой не было. Мои слуги и живые спутники резали всех без разбора. А я? А что я? Света – на руках у Бибы, а я – на руках у Бобы. Почему? Два красных кубика! Действие их закончилось, пока мы лежали в засаде, ожидая пробития стены. Тут меня и накрыло: первый кубик режет силы пополам, а второй – ещё раза в три. В итоге сейчас меня может уделать даже ребёнок.

Защитники города (или крепости) тоже оказались не лыком шиты. В ворота нежить зашла главным образом благодаря ограм, но далеко продвинуться не смогла: её вырезали и перебили. Собственно, их армия встретилась с нашей прямо в воротах замка.

При этом некоторые мои слуги мало чем отличались от нежити. Некоторых приходилось поднимать повторно – они были незаменимыми единицами в нашей армии. Их трепетно сшивали и склеивали: у одних кожа и шерсть висели лоскутами, у других части тел были несимметричны. Да и состав моей армии почти копировал нежить: орки, люди, гномы. Троллей и огров не хватало, а в остальном полная копия.

Люди (а замок оказался именно человеческим) тяжело дышали. Оружие не опускали, но и нападать не спешили. Я мысленно приказал слугам поднять лапы к небу и медленно отходить назад. Теперь мне предстояло вступить в диалог.

– Кто старший? – задал я вопрос, развалившись на руках штопаной лягухи.

По рядам людей пошли шёпотки и роптание. Вскоре к воротам подошёл пожилой воин. Он хромал, рука висела на перевязи. Лицо было всё в шрамах. На нём – мятый, но явно непростой доспех, светящийся разными цветами. На поясе висела немалых размеров секира, по лезвию которой пробегали разряды молний. Сам воин был под два метра ростом и широченный в плечах.

– Ты вроде не нежить?! Да и существа с тобой странные – не мёртвые в обычном понимании. Живые тоже есть! Кто ты?

– Приветствую. Я Толик. Думаю, у нас есть много общих тем для разговора. Может, пройдём в замок и…

– Говори здесь или убирайся прочь! – рявкнул воин, перебив меня.

– Если вы не заметили, мы вам неплохо помогли, – попытался задобрить я тяжёлого собеседника.

– Без пастуха эта армия – как дети! – парировал воин. – Мы бы и так с ними разделались. Ваша помощь смехотворна.

– Пастуха? – переспросил я. – Это случайно не такой худенький, щупленький, в капюшоне? Башка как у лягушки, один глаз неправильной формы и тонкие лапки с тремя пальчиками? Стрёмный такой – жуть?!

– Да… – с сомнением проговорил воин. – Вы его видели? Он идёт сюда? Какое войско с ним идёт?

– У разлома без башки валяется. – И тут до меня дошло: мы не проверили тела на предмет жемчужин. Дьявол! А в этом ублюдке могло быть что-то новенькое.

– Что значит «без башки»? – Глаза воина увеличились.

– Ну то и значит! – начал я злиться – не на воина, а на свою беспечность. – У тебя башка есть? Есть! У меня тоже на месте. А пастух ваш лежит и потихонечку в гниль превращается.

– Ты убил его? – Глаза воина расширились ещё больше.

– Да, убил. Что не так?

– Тело! ТЕЛО! Ты сжёг тело?! – Старый воин подскочил ко мне и дёрнул за грудки.

– Уважаемый, аккуратнее! Я получил обширные травмы в той битве. Зачем сжигать его тело?

– Срочно! – взревел воин. – Сжечь все тела мертвецов!

У меня опустились руки: в них же должны быть бусинки! Явно новый вид – и вот так всё потерять?!

– Ты знаешь, где разлом? Знаешь, как пройти туда? – обратился ко мне воин, пока люди стаскивали тела в кучу, а маги огня сжигали их.

– Конечно, знаю, – чуть не плакал я, глядя на это кощунство.

– Веди! Срочно! Пока не поздно! Его надо сжечь! Прайм! Вильгельм! Оникс! Со мной. Ваши люди тоже.

Воин кричал, раздавал приказы, а я ничего не понимал. Что такое? Куда бежать? Зачем? В чём проблема? Но спорить не стал. Старый пень даже имени своего не назвал. Я попытался с ним заговорить, но тот отмахнулся и приказал бежать.

Спорить я не стал, и мы помчались со всех ног. Ну как «со всех»: с той скоростью, с какой лягухи могли меня и Свету «тараканить». Усиливать себя сейчас я не решился: откат от «солнышка» ещё шёл, восстановление силы было замедленным. Остаться в критический момент совсем без силы я не хотел.

На вытоптанном поле перед разломом всё было так же, как когда мы его покинули: безголовый уродец, сотня моих слуг, лежащих полукругом, и разбросанные тут и там тела нежити и волков.

Мы приблизились к уродцу – и я обомлел. Он был ужасающе вскрыт от пупка до глотки. Я нахмурился, и в паре метров от меня появился хомяк. Судя по всему, видел его сейчас только я.

В руках он держал сферу грязно-лилового цвета, размером с половину кулака. Хомяк ткнул в меня пальцем, потом покрутил им у виска и одними губами прошептал, но смысл я уловил: «Пик-пук».

– Вы изъяли из него камень силы? – с безумными глазами подскочил ко мне воин. – Что ты с ним сделал? Поглотил? Отрыжка преисподней! Думаешь, сможешь поработить нашу планету так – изнутри?!

– Уважаемый! – оттолкнул я его, залив по единице силы в руки. – Держите себя в руках! Во-первых, да, извлёк. Во-вторых, уничтожил! – решил я пока опустить кое-какие моменты. – В-третьих, назовите себя наконец. А то я начну звать вас «старый хрен». Достали уже! Вы по-человечески вроде говорите, а ничего не понятно!

– Меня зовут Громель, я командующий первым гарнизоном региона Коринфия. Нежить пытается уничтожить нас уже несколько десятилетий. Прямо сейчас идёт сражение у столицы. Я должен быть там, а не здесь – на дальней границе. Толку-то! Охранять эти вонючие рудники…

– Погоди! Ты говоришь, это не единственное место прорыва нежити? – Что-то я не мог вспомнить, чтобы в центральном мире гуляли сразу несколько армий нежити. Странно это.

– Они атакуют почти безостановочно. Последние две недели их натиск ослаб, и даже появился шанс выдавить их за пределы третьего кольца. Я командовал прорывом. Меня задело, и вот спустя пару часов сослали сюда, охранять. А тут ты с этим чёртовым пастухом…

В моей голове образовалась полная каша. Нежить прибывает на планету постоянно, идут стабильные атаки с разных направлений – или с одного? Что-то попахивает откровенным бредом и никак не вяжется в голове.

– Громель, давайте всё же пройдём в крепость. Сядем поедим, и вы мне всё расскажете!

Он искоса глянул на то, как мои слуги ковыряются в трупах нежити.

– Можете не искать в них камни силы! После обращения они растворяются в телах. Это и есть некромантия – уничтожение собственной силы и души!

Я лишь кивнул и мысленно дал отбой.

– Это тоже расскажете, но за трапезой, – начал я аккуратно, лягушкой оттесняя его в сторону замка. – Кушать страсть как хочется, да и услышать вашу историю, историю вашего мира. Я своего рода коллекционер, знаете ли. Люблю собирать истории миров…

Глава 2

Дивный новый мир! Интересно, а я когда-нибудь найду мир, в котором не надо будет никого спасать? Допустим, такой мир-пляж: голубой прибой, лёгкое солнышко, пальмы, сорок девственниц, массажистка с пятым размером, которая массажирует именно своим размером, коктейли с зонтиками. И чтоб без магии, без войн, без всего этого: кровь, кишки, насилие, убийства. Можно? Ну пожалуйста! На один денёчек! Выходной!

Мы, кстати, уже двенадцать дней не мылись! В центральном мире нет воды, или мы её не нашли, или просто не дошли. Мы там вообще сильно не шарились: бегали от одного разлома к другому целыми днями и сражались, сражались, сражались. Иногда отходили к заведомо не открывающимся разломам и прятались, чтобы отдохнуть.

Вечный полумрак и серость разбавлялись свечением, исходящим от разломов. Если бы не эти краски, мы, наверное, свихнулись бы. К тому же существовала ещё одна существенная проблема – топливо. Его банально не было. Вообще. В итоге мясо приходилось есть практически сырым или сильно пережаренным, пока я не научился дозированно выпускать огонь, прожаривая куски плоти. Первые попытки увенчались неудачей: уголь есть никто не стал. Мало-помалу я научился готовить мясо, посылая малые потоки огненной силы.

А что поделать – голод не тётка. Жрать захочешь – ещё не так раскорячишься.

Ели что придётся, пили то, что несли с собой на бойню существа. В общем, выживали как могли. А тут такие повороты нарисовались. Пришли мы, значит, в замок обратно. Когда Громель понял, что этому участку географии ничего не угрожает, сразу замолчал. Я пытался его разговорить, но тот – ни в какую. Честно? Хотелось поправить ему лицо кирпичом. А лучше сразу двумя. Но я стоически терпел.

Привёл он нас обратно – и тут понеслось. Стоило ему ступить на территорию замка, он развернулся и с широченной улыбкой прокричал:

– Хлеб-соль, гости дорогие! Проходите, чувствуйте себя как дома!

Заорал он так, что Света очнулась. А так как свет у Светы потух в разгар боя, думала она недолго: пустила молнию в сторону раздражителя. А это был как раз голос Громеля, а Света – меткая, прям загляденье. В очередной раз у меня выпала матка, а «фаберже» поднялись к горлу.

Старый воин не сдох, чего я боялся. Вокруг него вспыхнул фиолетовый барьер. Воин отшатнулся, а на передний план вышел маг. Он выставил огромный голубенький щит энергии и прямо-таки всосал силу Светы.

Девушка опять отключилась, а я проглотил свои «фаберже», тем самым опуская их на место. Громель, на удивление, не обиделся, а даже расхохотался. А вот маг, который спас всех от кровопролития, расслабляться не спешил. Лицо его было сосредоточенным, недовольным, взгляд – цепким, пронизывающим, ледяным.

Волков и всех своих слуг, кроме Андрея, я оставил во внутреннем дворе. Только попросил покормить волчат – не сидеть же им голодными! Всю еду сожгли, а так-то мы их трупиками кормили. Хотя такими трупиками, как эти, их лучше не кормить. Не станут они жрать разлагающуюся мертвечину. Остальных проводили в донжон. Слабость у меня была всё ещё дикая, но я решил идти сам. А Свету продолжали нести – теперь эту ношу на себя взял Клим.

Через десять минут мы уже сидели в большом зале. Расстояние было всего ничего, но я же решил ползти сам! Гордый улитк! В итоге путешествие затянулось. Свету уложили на софу, располагавшуюся тут же у стены, а сами уселись за огромный стол.

Места было не сказать чтобы много – практически всё использовалось по военному назначению. Но вычурность предметов убранства и интерьера резала глаз. Будто это цыганский дом какой-то: всё в золоте и позолоте, в орнаментах и завитушках. Всё блестит – аж глаз режет.