Если общество создается не путем приватизации государственного (муниципального) имущества, собственник в лице комитета по управлению государственным (муниципальным) имуществом не имеет права выступать его учредителем. Данное обстоятельство является основанием для удовлетворения судами исков о признании недействительными учредительных документов общества и изъятии у последнего имущества, внесенного комитетом по управлению имуществом в качестве вклада в уставный капитал.
Например, прокурором г. Москвы оспорены нормативные правовые акты Правительства г. Москвы о порядке внесения прав землепользования в качестве вклада города в уставный капитал созданных акционерных обществ. Согласно указанным актам город в результате внесения прав землепользования становился акционером и получал возможность получать дивиденды от деятельности акционерных обществ.[10 - Вестник ВАС РФ. 2001. № 5. С. 34.] Между тем практика складывается неоднозначно.[11 - См.: Спор о создании ОАО «Санкт-Петербургские электрические сети» // Юридическая практика. 2002. № 2. С. 114–138.]
В российском законодательстве определения «учредитель юридического лица» и «участник юридического лица» отсутствуют, а лишь перечисляются действия, совершаемые ими при создании юридического лица. Так, согласно ч. 2 п. 2 ст. 52 ГК РФ в учредительном договоре учредители обязуются создать юридическое лицо, определяют порядок совместной деятельности по его созданию, условия передачи ему своего имущества и участия в его деятельности. Договором определяются также условия и порядок распределения между участниками прибыли и убытков, управления деятельностью юридического лица, выхода учредителей (участников) из его состава.
Часто отличия между учредителем и участником юридического лица пытаются выявить на примере учредителей (участников) акционерного общества. Следует различать акционеров-учредителей и акционеров, ставших участниками общества в результате подписки на акции. Из смысла ст. 98 ГК РФ можно сделать вывод о том, что под учредителями законодатель подразумевает лиц, заключивших между собой договор, определяющий порядок осуществления ими совместной деятельности по созданию общества. Закон об АО установил, что «учредителями общества являются граждане и (или) юридические лица, принявшие решение о его учреждении» (ст. 10). Сточки зрения В. Мамая,[12 - См.: Мамай В. Договор о совместной деятельности – исходная основа формирования состава учредителей // Хозяйство и право. 1997. № 7. С. 137.] такое определение понятия учредителей неполно, поскольку учреждение общества включает в себя не только принятие решения об учреждении общества, но и совершение других действий, направленных на создание общества (проведение подписки на акции, утверждение устава общества, оплата части уставного капитала и т. д.). Под учредителями, по его мнению, следует понимать лиц, принявших решение об учреждении общества и совершивших действия, направленные на его создание, завершившиеся государственной регистрацией общества как юридического лица. По мнению Д. Р. Билаловой, понятие «акционер» (участник) более широкое, чем «учредитель», и обозначает лиц, которые приобрели акции акционерного общества (в установленном законодательством и уставом порядке) и имеют обязательственные права в отношении этого общества. Вместе с тем она отмечает, что только учредители общества могут стать его акционерами на момент учреждения общества. Ею также сделан вывод о том, что акционерное общество, созданное в процессе приватизации, не может иметь учредителей, так как создается путем реорганизации уже существующего юридического лица.[13 - Билалова Д. Р. Осуществление и защита прав учредителей и акционеров акционерного общества. Автореф. дис…. канд. юрид. наук. Казань, 2003. С. 14–15.] На наш взгляд, учредители юридического лица – это лица, подписавшие учредительный договор о создании юридического лица, а в случае одного учредителя – лицо, принявшее решение о создании юридического лица. Лица, приобретшие акции или паи (доли) в уставном капитале юридического лица, в последующем становятся участниками юридического лица.
По общему правилу, закрепленному в п. 3 ст. 56 ГК РФ, учредитель (участник) юридического лица или собственник его имущества не отвечают по обязательствам юридического лица, а юридическое лицо не отвечает по обязательствам учредителя (участника) или собственника. Учредитель, внеся свое имущество или имущественные права в качестве вклада в уставной капитал юридического лица, изначально и осознанно рискует стоимостью данного вклада.
В связи с этим встает вопрос: зачем защищать права учредителей (участников) юридического лица в гражданско-правовых отношениях, в том числе в отношениях несостоятельности (банкротства) должника? Нормальный гражданский оборот предполагает не только признание за субъектами определенных гражданских прав, но и обеспечение их надежной правовой охраны. Как и любое субъективное право, право на защиту включает в себя, с одной стороны, возможность совершения управомоченным лицом собственных положительных действий и, с другой стороны, возможность требования определенного поведения от обязанного лица.[14 - Гражданское право: Учеб.: В 3 т. Т. 1.6-е изд., перераб. и доп. / Н. Д. Егоров, И. В. Елисеев и др.; отв. ред. А. П. Сергеев, Ю. К. Толстой. М., 2004. С. 335–336 (автор главы – А. П. Сергеев).]
В то же время ГК РФ, Закон о банкротстве и иные федеральные законы содержат ряд норм о гражданско-правовой ответственности учредителей (участников) должника. В частности, в ст. 10 Закона о банкротстве «Ответственность гражданина-должника и органов управления должника» содержатся основания для привлечения виновных учредителей (участников) к субсидиарной ответственности и обязанность по возмещению причиненных должнику и кредиторам убытков.
Чем же вызывается потребность защиты прав учредителей (участников) должника в отношениях несостоятельности (банкротства)? Например, М. В. Телюкина отмечает: «…отнесение участников (учредителей) юридического лица к числу неконкурсных кредиторов обычно оправдывают их статусом, поскольку это лица, непосредственно участвующие в деятельности юридического лица и рискующие своим вкладом в капитале юридического лица (полные товарищи, коммандитисты, акционеры, обладатели долей в обществах с ограниченной и дополнительной ответственностью, а также в кооперативе). Кроме того, возможно, что в той или иной степени действия учредителей (участников) повлекли возникновение финансовых трудностей у должника».[15 - Телюкина М. В. Конкурсное право: Теория и практика несостоятельности (банкротства). М., 2002. С. 165.] Однако, по нашему мнению, это возможные частные случаи, которые более характерны для органов управления юридического лица.
По этому же поводу В. В. Витрянский пишет: «Обязательства перед учредителями (участниками) должника – юридического лица, вытекающие из такого участия (например, обязанности по выплате дивидендов акционерам), носят внутренний характер и не могут конкурировать с так называемыми внешними обязательствами, т. е. обязательствами должника как участника имущественного оборота перед иными участниками имущественного оборота. Учредители (участники) должника – юридического лица должны нести риск отрицательных последствий, связанных с деятельностью такого юридического лица. Поэтому все, что могут учредители (участники) должника, – это заявить свои права на имущество должника, оставшееся после погашения его обязательств перед остальными кредиторами».[16 - См.: Федеральный закон «О несостоятельности (банкротстве)». Постатейный комментарий / Под общ. ред. В. В. Витрянского. М., 1998. С. 44; Пустовалова Е. Ю. Судьба требований кредиторов при банкротстве должника. М., 2003. С. 92.]
На наш взгляд, защита прав учредителей (участников) должника в отношениях несостоятельности (банкротства) вызвана как защитой публичных государственных интересов, так и частных интересов юридических и физических лиц, что, в свою очередь, влияет на привлекательность инвестиций и стабильность гражданского оборота.
Конституцией Российской Федерации[17 - Российская газета. 1993. 25 декабря.] гарантируются свобода экономической деятельности, составляющая одну из основ конституционного строя Российской Федерации (ч. 1 ст. 8), а также такие основные неотчуждаемые права и свободы человека, как право на свободное использование своих способностей и имущества для предпринимательской и иной не запрещенной законом экономической деятельности (ч. 1 ст. 34), право иметь имущество в собственности, владеть, пользоваться и распоряжаться им как единолично, так и совместно с другими лицами (ч. 2 ст. 35). Принципом экономической свободы предопределяются конституционно гарантируемые правомочия, составляющие основное содержание конституционного права на свободное использование своих способностей и имущества для предпринимательской и иной не запрещенной законом экономической деятельности. Реализуя данное право, закрепленное в ст. 34 (ч. 1) Конституции РФ, граждане вправе определять сферу этой деятельности и осуществлять соответствующую деятельность в индивидуальном порядке либо совместно с другими лицами путем участия в хозяйственном обществе, товариществе или производственном кооперативе, т. е. посредством создания коммерческой организации как формы коллективного предпринимательства, самостоятельно выбирать экономическую стратегию развития бизнеса, использовать свое имущество с учетом установленных Конституцией РФ гарантий права собственности (ч. 3 ст. 35) и поддержки государством добросовестной конкуренции (ч. 1 ст. 8; ч. 2 ст. 34).
Деятельность учредителей (участников) юридических лиц не является предпринимательской, поскольку не представляет собой самостоятельной, осуществляемой на свой страх и риск деятельности, цель которой – систематическое получение прибыли от пользования имуществом, продажи товаров, выполнения работ или оказания услуг лицам, зарегистрированным в этом качестве в установленном законом порядке. Деятельность учредителей (участников) юридических лиц относится к иной не запрещенной законом экономической деятельности.[18 - См.: Постановление Конституционного Суда РФ от 24.02.2004 № 2 о проверке конституционности статей 74 и 77 Федерального закона «Об акционерных обществах» // Собрание законодательства РФ. 2004. № 9. Ст. 830.] Она также влечет определенные экономические риски, поскольку само юридическое лицо осуществляет предпринимательскую деятельность. Основой конституционно-правового статуса участников (учредителей) юридического лица, как отмечено выше, является их право на свободное использование своих способностей и имущества для предпринимательской и иной не запрещенной законом экономической деятельности. Данное право ими реализуется через владение акциями и паями, удостоверяющими обязательственные права по отношению к юридическому лицу. Имущественные права требования также охватываются понятием «имущество», а, следовательно, обеспечиваются конституционно-правовыми гарантиями, включая охрану законом прав учредителей (участников) юридического лица, в том числе мелких учредителей (участников), миноритарных (мелких) акционеров как слабой стороны в системе корпоративных отношений, и судебную защиту нарушенных прав (ст. 35, 46 Конституции РФ).
Согласно Конституции РФ государственная защита прав и свобод человека и гражданина в Российской Федерации гарантируется (ч. 1 ст. 45). Таким образом, поскольку это конституционное право, оно должно обеспечиваться конституционно-правовыми гарантиями, включая охрану прав участников (учредителей) юридического лица и судебную защиту нарушенных прав (ч. 1 и 3 ст. 35, ч. 1 ст. 46 Конституции РФ). В свою очередь эти гарантии направлены на достижение таких публичных целей, как привлечение частных инвестиций в экономику и обеспечение стабильности общественных отношений в сфере гражданского оборота.[19 - См.: Постановление Конституционного Суда РФ от 10.04.2003 № 5 по делу о конституционности пункта 1 статьи 84 Федерального закона «Об акционерных обществах» // Собрание законодательства РФ. 2003. №. 17. Ст. 1656.] Исходя из этого Гражданским кодексом РФ и законодательством об отдельных видах юридических лиц должен быть закреплен механизм защиты прав учредителей (участников) юридических лиц, в том числе при несостоятельности (банкротстве) юридического лица.
Предпринимательская деятельность в организационно-правовых формах, предусмотренных ГК РФ, затрагивает интересы большого числа лиц – учредителей (участников) должника, кредиторов, инвесторов, а также публичные интересы. Осуществляя регулирование порядка создания и правового положения отдельных юридических лиц, прав и обязанностей их учредителей (участников), а также обеспечивая защиту прав и интересов учредителей (участников), государство действует в определенных Конституцией РФ пределах, исходя из того, что оно не вправе лишать юридические лица их правомочий, составляющих основное содержание конституционного права на свободное использование своих способностей и имущества для предпринимательской деятельности.
Поскольку в процессе предпринимательской деятельности юридического лица, а тем более в отношениях несостоятельности (банкротства) могут сталкиваться интересы учредителей (участников) и кредиторов, учредителей (участников) и руководителей (менеджмента) юридического лица, учредителей (участников) – владельцев крупных пакетов акций, паев (долей) и мелких учредителей (участников), например миноритарных акционеров, одной из основных задач гражданского законодательства, в том числе о несостоятельности (банкротстве), является обеспечение баланса их законных интересов с учетом того, что Конституция РФ закрепляет принцип, согласно которому осуществление прав и свобод человека и гражданина не должно нарушать права и свободы других лиц (ч. 3 ст. 17), и гарантирует каждому судебную защиту его прав и свобод (ч. 1 ст. 46).
В развитие названных конституционных положений и на основе общеправовых принципов юридического равенства, неприкосновенности собственности и свободы договора Гражданский кодекс РФ в качестве основных начал гражданского законодательства закрепляет равенство, автономию воли и имущественную ответственность участников гражданско-правовых отношений, недопустимость произвольного вмешательства кого-либо в частные дела (п. 1 ст. 1 ГК РФ). В ст. 10 ГК РФ закреплен принцип недопущения осуществления действий граждан и юридических лиц исключительно с намерением причинить вред другому лицу, а также злоупотребления правом в иных формах.
Изучение правового статуса учредителя (участника) должника в деле о банкротстве свидетельствует о том, что учредители находятся в более «уязвимом» положении по сравнению с другими участниками отношений несостоятельности. Как отмечалось выше, они лишены права самостоятельно обращаться в арбитражный суд о признании должника несостоятельным (банкротом), лично представлять свои интересы как в собраниях кредиторов, в процедурах банкротства, так и в арбитражном суде в ходе конкурсного процесса, назначения экспертизы о наличии признаков фиктивного или преднамеренного банкротства должника, признания сделок недействительными, совершенными должником, а также арбитражными управляющими в ущерб должнику, и т. д. По сути, законодательство о несостоятельности (банкротстве) учредителей (участников) должника ограничивает их в гражданских правах.
Права владения, пользования и распоряжения имуществом, а также свобода предпринимательской деятельности и свобода договора могут быть ограничены федеральным законом, но только в той мере, в какой это необходимо в целях защиты основ конституционного строя, нравственности, здоровья, прав и законных интересов других лиц, обеспечения обороны страны и безопасности государства (ч. 3 ст. 55 Конституции РФ), что корреспондирует положения ст. 1 Протокола № 1 к Конвенции о защите прав человека и основных свобод,[20 - Конвенция о защите прав человека и основных свобод // Собрание законодательства РФ. 1999. № 13. Ст. 1489.] в силу которой право каждого физического и юридического лица на уважение принадлежащей ему собственности и ее защиту (и вытекающая из этого свобода пользования имуществом, в том числе в целях осуществления предпринимательской деятельности), не умаляет право государства обеспечивать выполнение таких законов, какие ему представляются необходимыми для осуществления контроля за использованием собственности в соответствии с общими интересами.
Поэтому, регулируя посредством гражданского законодательства предпринимательскую деятельность коммерческих организаций, федеральный законодатель в соответствии со ст. 71 (п. «в» и «о») Конституции РФ обязан учитывать, что, по смыслу положений ст. 55 (ч. 3) Конституции РФ во взаимосвязи с ее ст. 8, 17, 34 и 35, возможные ограничения федеральным законом прав владения, пользования и распоряжения имуществом, а также свободы предпринимательской деятельности и свободы договоров, исходя из общих принципов права, должны отвечать требованиям справедливости, быть адекватными, пропорциональными, соразмерными и необходимыми для защиты конституционно значимых ценностей, в том числе прав и законных интересов других лиц.
Отсутствие у учредителей (участников) должника права обращаться в арбитражный суд с заявлением о признании должника – созданного ими юридического лица несостоятельным (банкротом), лично представлять свои интересы при применении к должнику процедур банкротства, признания сделок, совершенных должником (ст. 103 Закона), недействительными вряд ли можно связать с защитой основ конституционного строя, нравственности, здоровья, прав и законных интересов других лиц, обеспечения обороны страны и безопасности государства. Более того, лишение учредителей (участников) должника указанных прав никак не отвечает требованиям справедливости, эти ограничения не адекватны, не пропорциональны, не соразмерны, и их введение не обосновано защитой конституционно значимых ценностей, в том числе прав и законных интересов других лиц.
По своей сути права обращаться в арбитражный суд с заявлением о признании должника несостоятельным (банкротом), лично представлять свои интересы при применении к должнику процедур банкротства, предъявлять иски о признании сделок, совершенных должником, недействительными являются способами защиты гражданских прав учредителей (участников) должника (ст. 12 ГК РФ). Перечень способов защиты гражданских прав, закрепленный в ст. 12 ГК РФ, не является исчерпывающим и может расширяться за счет способов, предусмотренных другими законами.
Учитывая предусмотренную законом повышенную ответственность учредителей (участников) должника по обязательствам должника, по нашему мнению, необходимо предоставить им право обращения в суд с заявлением о признании должника несостоятельным (банкротом). Не дожидаясь, когда задолженность должника увеличится, учредитель (участник) должника должен иметь возможность предотвратить свою гражданско-правовую ответственность путем инициирования в суд заявления о признании должника банкротом, т. е. использовать один из способов защиты права – пресечение действий, нарушающих право или создающих угрозу его нарушения. Интерес обладателя субъективного права выражается в том, чтобы прекратить (пресечь) нарушение его права на будущее время или устранить угрозу его нарушения.[21 - Гражданское право: Учеб.: В 3 т. Т. 1.6-е изд., перераб. и доп. / Н. Д. Егоров, И. В. Елисеев и др.; отв. ред. А. П. Сергеев, Ю. К. Толстой. М., 2004. С. 343 (автор главы – А. П. Сергеев).]
В Законе данный вопрос решен иначе. Учредители (участники) должника это право реализуют путем принятия органом должника, уполномоченным в соответствии с учредительными документами должника на принятие решения о ликвидации должника, решения об обращении в арбитражный суд с заявлением должника. В случае принятия такого решения руководитель должника обязан обратиться с заявлением должника в арбитражный суд не позднее чем через месяц с даты его принятия (ст. 9 Закона). Непредставление руководителем должника заявления влечет за собой субсидиарную ответственность по обязательствам должника, возникшим после истечения месячного срока, предусмотренного законом для направления заявления в суд (п. 2 ст. 10 Закона). Если, допустим, инициатива одного из учредителей (участников) должника об обращении в арбитражный суд с заявлением должника другими учредителями (участниками) не поддерживается и соответствующее решение не принимается, то учредитель (участник) должника лишается права предупредить или пресечь свою имущественную ответственность. Аналогичная ситуация может сложиться, когда отдельные учредители не голосовали или голосовали против решений, которые в дальнейшем довели юридическое лицо до банкротства.
При таких обстоятельствах не легче ли правом обращения в суд о признании должника банкротом наделить непосредственно самих учредителей (участников) должника. С одной стороны, если право обращения в суд о признании юридического лица банкротом предоставить любому участнику, то оно будет использовано скорее не в целях предотвращения наступления гражданско-правовой ответственности участника, а как средство давления миноритарных участников на большинство участников при принятии решений на общих собраниях. В то же время ст. 9 Закона о банкротстве позволяет на сегодняшний день учредителям – владельцам крупных пакетов акций, долей диктовать условия, предрешая принятие решений, в том числе об обращении в суд о признании должника банкротом, игнорируя интересы миноритарных участников. Принятие учредителями решения об обращении в суд о признании юридического должника банкротом является не обязанностью, а их правом. Поэтому, если даже должник отвечает признакам банкротства, учредители могут и не принимать решения об обращении в суд. В ситуации, когда большинство учредителей проголосуют за принятие такого решения, интересы меньшинства учредителей учтены не будут. Если же в законодательстве закрепить такое право, сбалансируются интересы тех и других учредителей.
Согласно правовой позиции, высказанной Пленумом Высшего Арбитражного Суда РФ в постановлении от 15.12.2004 г. № 29 при рассмотрении вопроса о применении ст. 9 Закона, когда удовлетворение требований одного или нескольких кредиторов приводит к невозможности исполнения денежных обязательств должника в полном объеме перед другими кредиторами, заявление руководителя должника принимается арбитражным судом к рассмотрению независимо от наличия решения органа, уполномоченного в соответствии с учредительными документами должника на принятие решения о ликвидации должника, либо решения органа, уполномоченного собственником имущества должника – унитарного предприятия (п. 5).[22 - Хозяйство и право. 2005. № 2.]
Одним из способов защиты нарушенных прав в соответствии со ст. 12 ГК РФ является признание судом оспоримой сделки недействительной и применение последствий ее недействительности. Статья 103 Закона предусматривает дополнительные по отношению к Гражданскому кодексу РФ основания признания недействительными сделок, совершенных должником как до принятия арбитражным судом заявления о признании должника банкротом, так и после вынесения решений о введении процедур банкротства. Основаниями признания их недействительными являются: основания, предусмотренные федеральным законом (п. 1); если в результате исполнения совершенной с заинтересованным лицом сделки кредиторам или должнику были или могли быть причинены убытки (п. 2); если сделка, заключенная и совершенная с отдельными кредиторами или иным лицом после принятия арбитражным судом заявления о признании должника банкротом и (или) в течение шести месяцев, предшествовавших подаче заявления о признании должника банкротом, влечет за собой предпочтительное удовлетворение требований одних кредиторов перед другими кредиторами (п. 3); если сделка, совершенная в течение шести предшествовавших подаче заявления о признании должника банкротом месяцев и связанная с выплатой (выделом) доли (пая) в имуществе должника учредителю (участнику) должника в связи с его выходом из состава учредителей (участников) должника, и его исполнение нарушают права и законные интересы кредиторов (п. 4); если сделка, совершенная после принятия заявления о признании должника банкротом и связанная с выплатой (выделом) доли (пая) в имуществе должника учредителю (участнику) должника в связи с его выходом из состава учредителей (участников) должника (в этом случае она ничтожна). Во всех этих случаях правом обращения в суд о признании оспоримой и ничтожной сделки недействительной Законом о банкротстве наделен арбитражный управляющий.
Учредитель (участник) должника по Закону о банкротстве такого способа защиты гражданских прав лишен. В то же время, согласно п. 2 ст. 166 ГК РФ, требование о признании оспоримой сделки недействительной может быть предъявлено лицами, указанными в ГК РФ.
Требование о применении последствий недействительности ничтожной сделки может быть предъявлено любым заинтересованным лицом (абз. 2 п. 2).
С учетом этого, во-первых, учредители (участники) должника заявление о применении последствий ничтожной сделки, совершенной после принятия заявления о признании должника банкротом и связанной с выплатой (выделом) доли (пая) в имуществе должника учредителю (участнику) должника в связи с его выходом из состава учредителей (участников) должника, на основании п. 2 ст. 166 ГК РФ вправе предъявить в любом случае, несмотря на то, что п. 6 ст. 103 Закона таким правом наделен только внешний управляющий.
Во-вторых, требование о признании оспоримой сделки недействительной в соответствии с п. 2 ст. 166 ГК РФ может быть предъявлено лицами, указанными только в данном Кодексе. Между тем не все оспоримые сделки предусмотрены Гражданским кодексом РФ. В связи с этим возникает вопрос: каким образом в этом случае определять лиц, могущих заявлять требования о признании таких сделок недействительными?
Пункт 2 ст. 166 ГК РФ с учетом основных начал гражданского законодательства обеспечивает действие конституционных принципов в сфере имущественных и неимущественных отношений, а именно: неприкосновенность собственности, недопустимость произвольного вмешательства кого-либо в частные дела, обеспечение восстановления нарушенных прав, их судебной защиты. Данные конституционные принципы обладают высшей степенью нормативной обобщенности, предопределяют содержание конституционных прав человека и отраслевых прав граждан, носят универсальный характер и в связи с этим оказывают регулирующее воздействие на все сферы общественных отношений.[23 - См.: Постановление Конституционного Суда РФ от 27.01.1993 № 1-П по делу о проверке конституционности правоприменительной практики ограничения времени оплаты вынужденного прогула при незаконном увольнении // Вестник Конституционного Суда РФ. 1993. № 2–3.]
Толкование норм федеральных законов должно производиться с учетом иерархической структуры правовых норм, предполагающей, что толкование норм более низкого уровня должно осуществляться в соответствии с нормами более высокого уровня. При невозможности же использования аналогии закона (п. 1 ст. 6 ГК РФ) права и обязанности сторон определяются исходя из общих начал и смысла гражданского законодательства (аналогия права) и требований добросовестности, разумности и справедливости (п. 2 ст. 6 ГК РФ).
Конституционным Судом РФ рассматривалось дело о конституционности п. 1 ст. 84 Федерального закона от 26.12.1995 г. «Об акционерных обществах» (в редакции от 24.05.1999 г.), согласно которому сделка, в проведении которой имелась заинтересованность, совершенная с нарушением требований к сделке, предусмотренных ст. 83 данного Федерального закона, может быть признана недействительной, а именно о возможности признания сделки, в совершении которой имеется заинтересованность, недействительной по иску акционера (в том числе миноритарного) акционерного общества, заключившего данную сделку. Гражданским кодексом РФ сделки, в совершении которых имеется заинтересованность (оспоримые сделки), не предусмотрены, а сама ст. 84 Федерального закона «Об акционерных обществах» лиц, могущих их оспорить, также не определяет.[24 - См.: Постановление Конституционного Суда РФ от 10.04.2003 № 5-П // Собрание законодательства РФ. 2003. № 17. Ст. 1656.] Суд пришел к выводу, что норма, содержащаяся в п. 1 ст. 84 Федерального закона «Об акционерных обществах», во взаимосвязи с п. 2 ст. 166 ГК РФ и с учетом конституционных принципов и основных начал гражданского законодательства должна толковаться как предполагающая право акционеров (в том числе миноритарных) акционерных обществ, заключивших сделку, в совершении которой имеется заинтересованность, обращаться в суд с иском о признании этой сделки недействительной. Данная норма в ее конституционно-правовом истолковании направлена на реализацию конституционного требования, согласно которому осуществление прав и свобод человека и гражданина не должно нарушать права и свободы других лиц (ч. 3 ст. 17 Конституции РФ) и противоречить Конституции РФ.
В обоснование своих выводов суд указал, что Федеральный закон «Об акционерных обществах», согласно п. 1 ст. 1, в соответствии с Гражданским кодексом РФ определяет порядок не только создания и правовое положение акционерных обществ, права и обязанности их акционеров, но также обеспечивает защиту прав и интересов акционеров, а, следовательно, нормы, содержащиеся в ст. 81–84 названного Федерального закона, направлены на предотвращение конфликта интересов между органами управления акционерным обществом, которые в силу п. 3 ст. 53 ГК РФ должны действовать в интересах представляемого ими юридического лица добросовестно и разумно, и акционерами, в том числе миноритарными акционерами, не способными на этапе заключения сделки, в совершении которой имеется заинтересованность, защитить свои законные интересы. Включая норму п. 1 ст. 84 в Федеральный закон «Об акционерных обществах», законодатель преследовал цель ввести такой порядок защиты миноритарных акционеров, который позволил бы на данном этапе минимизировать возможный ущерб их законным интересам, не ограничивая при этом их право предъявлять требования о признании соответствующей сделки недействительной. Полагаем, что данный вывод возможно распространить и на порядок применения Закона о банкротстве, который должен при применении процедур банкротства к должнику в равной мере защищать права не только должника, кредиторов, но и учредителей (участников) должника, создавая баланс их интересов. Более того, при применении процедур банкротства к должнику правовой статус учредителей (участников) должника остается неизменным.
В соответствии с п. 2 ст. 1 ГК РФ граждане (физические лица) и юридические лица приобретают и осуществляют свои гражданские права своей волей и в своем интересе. Представительство может быть основано на доверенности (договоре) и в этом случае является добровольным, может возникать на основе закона или административного акта – является обязательным и не зависящим от воли представляемого, может явствовать из обстановки, в которой действует представитель.
Закон о банкротстве использует термины «учредитель (участник) должника», «представитель учредителей (участников) должника», «руководитель должника», «органы управления должника». Однако Законом определения «учредитель (участник) должника» и «орган управления должника» не даны.
Согласно абз. 16 ст. 2 Закона представителем учредителей (участников) должника являются председатель совета директоров (наблюдательного совета) или иного аналогичного коллегиального органа управления должника, либо лицо, избранное советом директоров (наблюдательным советом) или иным аналогичным коллегиальным органом управления должника, либо лицо, избранное учредителями (участниками) должника для представления их законных интересов при проведении процедур банкротства.
Анализ данной нормы Закона позволяет сделать следующие выводы: председатель совета директоров (наблюдательного совета) или иного аналогичного коллегиального органа управления должника в силу своего статуса, т. е. автоматически без процедур избрания, является представителем учредителей (участников) должника. В то же время, согласно п. 3 ст. 53 ГК РФ, лицо, которое в силу закона или учредительных документов юридического лица выступает от его имени, должно действовать в интересах представляемого им юридического лица. Таким образом, председатель совета директоров (наблюдательного совета) юридического лица в силу Гражданского кодекса РФ представляет интересы должника, а не учредителей (участников) должника. Означает ли это, что интересы юридического лица всегда совпадают с интересами его учредителей (участников)? Поскольку юридическое лицо осуществляет гражданские права своей волей и в своем интересе (п. 2 ст. 1 ГК РФ), а свою деятельность – самостоятельно и под свою ответственность, а его учредители (участники) и само юридическое лицо по обязательствам друг друга не отвечают (п. 3 ст. 56 ГК РФ), то, следовательно, их интересы не всегда совпадают.
В. П. Грибанов считал, что интерес – это потребность, принявшая форму сознательного побуждения и проявляющаяся в жизни в виде желаний, намерений, стремлений, а в конце концов в тех отношениях, в которые вступают лица в процессе своей деятельности.[25 - Грибанов В. П. Интерес в гражданском праве // Советское государство и право. 1967. № 1. С. 53.]
Нередко действия директора, иного органа юридического лица рассматриваются в качестве особого вида представительства, с чем следует согласиться. В частности, Г. Ф. Шершеневич указывал: «Обладая имущественной правоспособностью, юридическое лицо как фиктивное, не имеющее возможности самостоятельно вступать в отношения с третьими лицами, совершать сделки, облекать их в форму, нуждается, очевидно, в особых представителях, чьи действия могли бы считаться действиями юридического лица. Через посредство этих органов юридическое лицо приобретает права и принимает на себя обязанности. Представители, деятельность которых восполняет отсутствие дееспособности юридических лиц, выполняют свою задачу или в пределах указаний закона (публичное юридическое лицо), или же в пределах данного им полномочия (частное юридическое лицо), которое, однако, не может выходить из границ цели, для которой существует юридическое лицо. В этих пределах юридическое лицо несет ответственность за действия его органов».[26 - Шершеневич Г. Ф. Учебник русского гражданского права. СПб., 1907. С. 124.]
Напротив, по мнению Д. В. Пяткова, «полномочия органа совершать конкретную сделку являются частью правосубъектности хозяйственной публичной организации. Если и можно называть органы представителями, то не в смысле главы 10 ГК РФ. Целесообразнее закрепить в законе правило: органы действуют именем организации (а не от имени), подчеркивая тем самым непосредственный и самостоятельный характер участия организации в правоотношениях».[27 - Пятков Д. В. Участие Российской Федерации, субъектов Российской Федерации и муниципальных образований в гражданских правоотношениях: на примере разграничения публичной собственности. СПб., 2003. С. 92.]
Если принять во внимание, что признаками представительства, содержащимися в ст. 182 ГК РФ, являются: сделка совершается одним лицом (представителем) от имени другого лица (представляемого); создание, изменение и прекращение прав по сделке происходят у представляемого; основаниями возникновения полномочий у представителя признаются доверенность, закон, акт уполномоченного государственного органа или органа местного самоуправления, – то статус единоличного исполнительного органа (директора) юридического лица отличается от представителя только по основаниям возникновения их полномочий. Как правило, единоличный исполнительный орган юридического лица избирается и действует без доверенности.
Понятие, данное Законом представителю учредителей (участников) должника, содержит как минимум три варианта выдвижения такого представителя: председатель коллегиального органа управления должника – по статусу; лицо, избранное коллегиальным органом управления должника; лицо, избранное учредителями (участниками) должника для представления их законных интересов. Однако данные варианты указаны не путем простого перечисления, а как взаимоисключающие друг друга, т. е. маловероятно одновременное избрание представителя учредителей (участников) должника коллегиальным органом управления должника и, например, собранием учредителей (участников) должника. Из смысла данной нормы Закона вытекает, что представитель может быть только от одного субъекта – или коллегиального органа или собрания учредителей (участников) должника. В то же время прямых ограничений Закон на данный счет не содержит. Другое мнение по данному вопросу имеет В. В. Витрянский: «Если учредителями (участниками) организации-должника или ее органами управления не решен вопрос об избрании их представителя, таковым признается председатель совета директоров (наблюдательного совета) или иного аналогичного коллегиального органа управления организации-должника»[28 - Научно-практический комментарий (постатейный) к Федеральному закону «О несостоятельности (банкротстве)» / Под ред. В. В. Витрянского. М., 2003. С. 70.].
В связи с этим Законом однозначно не решен вопрос о представителях учредителей (участников) должника от разных субъектов (органов) с различными интересами. Считаем, что арбитражному суду следует отдавать предпочтение представителю, избранному на собрании учредителей (участников) должника, если в суде предстанет несколько представителей, имеющих разные интересы.
Почему законодатель остановился на фигуре представителя учредителей (участников) должника, а не на самих учредителях (участниках)? Вряд ли можно согласиться с тем, что представитель, тем более один на всех, полнее представит их законные интересы при проведении процедур банкротства, чем сами учредители (участники) должника, непосредственно участвующие в них. Совершение действий или защита прав лица путем привлечения представителя является его правом, а не обязанностью. Более того, учредители (участники) должника как самостоятельные субъекты права могут иметь совершенно разные интересы. Представление интересов нескольких учредителей (участников) должника одним представителем, несомненно, является предпосылкой для совершения им разного рода злоупотреблений, например лоббирования интересов наиболее влиятельного учредителя.
Часть 2 п. 2 ст. 3 ГК РФ гласит: нормы гражданского права, содержащиеся в других законах, должны соответствовать данному Кодексу. С учетом этого предлагаем в абз. 16 ст. 2 Закона разграничить понятия «представитель учредителей (участников) должника» и «представитель должника» с определением их конкретных полномочий. Данный вывод основан именно на несовпадении интересов должника – юридического лица и его учредителей (участников). При этом под представителем учредителей (участников) должника следует понимать лицо, избранное учредителями (участниками) должника. Каждый учредитель (участник) должника вправе лично представлять свои интересы при реализации процедур банкротства и участвовать в арбитражном суде. Закон, установив представление интересов учредителей (участников) должника при проведении процедур банкротства через представителя, ограничил их права на представление интересов лично. Гражданские права в соответствии с Конституцией РФ[29 - Российская газета.1993. 25 декабря.] могут быть ограничены только в той мере, в какой это необходимо в целях защиты основ конституционного строя, нравственности, здоровья, прав и законных интересов других лиц, обеспечения обороны страны и безопасности государства (п. 2 ст. 1 ГК РФ).
Председатель совета директоров (наблюдательного совета) или иного аналогичного коллегиального органа управления должника либо лицо, избранное советом директоров (наблюдательным советом) или иным аналогичным коллегиальным органом управления должника, быть представителем учредителей (участников) должника, как это закреплено в абз. 16 ст. 2 Закона, не вправе в силу п. 3 ст. 53 ГК РФ, согласно которому лицо, выступающее в силу закона или учредительных документов юридического лица от его имени, должно действовать в интересах представляемого им юридического лица. Таким образом, председатель совета директоров (наблюдательного совета) юридического лица в силу Гражданского кодекса РФ представляет интересы должника, а не его учредителей (участников).
В ст. 2 Закона следует дать понятие представителя должника: председатель совета директоров (наблюдательного совета) или иного аналогичного коллегиального органа управления должника либо лицо, избранное советом директоров (наблюдательным советом) или иным аналогичным коллегиальным органом управления должника.
Закон умолчал о порядке избрания представителя учредителями (участниками) должника, а самое главное – о процедуре оформления полномочий представителя. Какой документ, подтверждающий его права, должен представить представитель для участия, например, в собрании кредиторов или в суде?
Совершенно справедливо отношения учредителей (участников) юридического лица к созданным ими юридическим лицам определил Н. С. Суворов, исходя из начал римского права: «…имущество universitatis не есть имущество отдельных членов по соразмерным частям (pro rata) в качестве сособственников, а есть имущество особого лица».[30 - Суворов Н. С. Об юридических лицах по римскому праву. М., 2000 («Классика российской цивилистики»). С. 48–50.]