Мифы Хэллоуина. От костров Самайна и тыквенных фонарей до ведьмы в решете и открытых холмов

В древней Ирландии были четыре дня (иногда именуемые «квартальными»), знаменовавшие значительные перемены в хозяйстве и быте. Три месяца между двумя соседними днями назывались «сезоном», «временем года» (ráithe), а в одной древнеирландской поэме год в целом был обозначен как «четыре праздника» (cetharlíth)[12]. Их названия фиксируются как минимум с IX в.:

Имболк – 1 февраля;

Белтане – 1 мая;

Лугнасад – 1 августа;

Самайн – 1 ноября.

У современных неоязычников существует понятие «колесо года», но у древних ирландцев и валлийцев ничего подобного не было.

Ирландцы знали о равноденствиях и солнцестояниях, но не придавали им особого значения. Ирландский сказитель Шон О’Коннелл (Sean Ó Conaill, 1853–1931) говорил об «истинных» и «ложных», или «кривых», временах года. «Истинные» логично следуют одно за другим – от Самайна к Имболку, от Имболка к Белтане и т. д. «Кривые», или «ложные» (na ráithi cama), опираются на близкие к солнцестояниям и равноденствиям церковные праздники: День святого Патрика (17 марта), Рождество Иоанна Крестителя (24 июня), День святого Михаила (29 сентября) и Рождество (25 декабря). Ирландцы и в Средние века, и в Новое время знали и отмечали эти дни (особенно почитали архангела Михаила), но заметными вехами в календаре и культуре они все-таки не стали.

Самайн всегда был только обозначением времени. Вопреки утверждениям популярной литературы, никакого персонажа или божества с таким именем в кельтской культуре не существовало.

Четыре главных праздника

Праздники Имболк, Белтане, Лугнасад и Самайн несли в себе многие пережитки язычества, но в Средние века на календарь уже сильно влияли христианские реалии, особенно посты (aíne – от латинского ieiunium). Пятницу стали называть просто «постом» (в древнеирландском – díden, «последний пост»; в современном ирландском – aoine); среду – «первым постом» (céadaoin), четверг – «днем между двумя постами» (déardaoin). Важным отрезком времени был Великий пост (по-древнеирландски Corgus – от латинского Quadragesima) и посты перед Рождеством и Пятидесятницей (Троицей), которые ирландцы называли Ильиным и Моисеевым.

Название Имболк (Imbolc) объясняют по-разному. Первая часть (imm) – приставка со значением «вокруг». А вот по поводу корня лингвисты спорят. Согласно одной гипотезе, это корень «молоко», а все слово дает понять, что с этого дня начинают доить скот.

По другой версии, это корень *bhelĝh – «надуваться». И это объяснение тоже логично: в эти дни «надуваются» животы беременных коров и овец и набухают почки на деревьях[13],[14]. Имболк обычно отмечался 1 или 2 февраля и ранее сближался с Днем святой Бригитты (1 февраля), которая считалась покровительницей женщин и скота.

Святая Бригитта Ирландская. Цветная литография. XIX в.

Wellcome Collection

Слово Белтане (Bel[l]taine), скорее всего, происходит от кельтского *belo-tanijon – «яркий огонь», но первая часть могла возникнуть и от корня *bel – «сильный». Тогда все слово означает «мощный огонь», или «пламя, придающее силу».

Белтане знаменовал начало земледельческого и скотоводческого года и отмечался 1 мая. Другое название праздника – Кетеман (Céitemain), буквально – «первый Самайн». На Белтане, как и на Самайн, люди опасались появления фейри (волшебных существ) и ведьм: считалось, в мае они принимают облик зайцев и крадут молоко у коров.

Название Лугнасад (Lughnasadh) древние ирландцы объясняли как имя бога Луга плюс слово násad – «собрание». Второе название праздника – Брон Трогайн, что можно приблизительно перевести как «тяжесть [плодоносящей] земли». Лугнасад отмечался 1 августа и начинал время сбора первого урожая.

В слове Самайн (Samhain) кельтский корень *sam означал летнюю, светлую половину года, и, возможно, название дня отображает ее завершение и наступление зимы. Корень *sam происходит от индоевропейского *samo – «лето»; от него же образовалось и английское summer.

В галльском календаре из Колиньи[15] праздник обозначен как Trinoxtion Samonii – «три ночи Самония». Это отчасти соответствует древнеирландскому обычаю праздновать Самайн три дня до и три дня после 1 ноября.

Ирландский филолог Ким МакКон (Kim McCone, род. 1950) предположил, что праздник Белтане, отмечавшийся 1 мая, изначально назывался Самайном. По мнению ученого, валлийское cyntefin – «май» (также происходящее от «первый Самайн») доказывает, что в глубокой древности Самайном называли начало лета, а не зимы. То есть Самайнов было два, первый и второй, и в языке остался только второй[16].

Ранко Матасович (Ranko Matasović, род. 1968) пишет в Etymological Dictionary of Proto-Celtic («Этимологический словарь кельтских языков»), что «Самайн» происходит от корня *samoni – «собрание», санскритское samāná – «вместе», а само название ассоциируется с обычаем собираться в этот день. В дохристианской Ирландии день Самайна действительно был связан со священными собраниями.

В Средневековье кельтский Самайн не отождествлялся с Днем Всех Святых. Автор «Календаря Энгуса»[17] на протяжении года ежедневно воспевал в стихах память соответствующих святых, и под датой «1 ноября» в календаре написано: «Лонан, Колман, Кронан с их клиром ясным, солнечным, войско Илария уверенного, с множеством собраний, облагораживают ветреный Самайн»[18]. Это одно из самых ранних письменных упоминаний о Самайне в Ирландии.

Традиционное в русском языке написание Самайн – это побуквенная транслитерация древнеирландского Samain. В современном ирландском это слово пишется Samhain и произносится приблизительно как «Са́винь» или «Са́унь» [saːwɪn].

Древнеирландское Samain звучало как «Са́вуэнь» [saμən’]. Знаком [μ] лингвисты обозначают особый носовой звук, которого нет в современном ирландском; такие звуки восстанавливают по скандинавским сагам. Францисканец Фрэнсис О’Моллой (ок. 1606–1677) описывал его так: «звучит, как V… произносится же через ноздри».

Абсолютно недопустимо написание «Самхейн»: в сочетании mh (как и gh, bh, fh) *h* никогда не произносилась – это лишь значок, меняющий чтение буквы.

Откуда мы знаем ирландские мифы?

Традиции когда-то берегли жрецы-друиды, но с введением христианства они начали постепенно исчезать, и к VIII в. их совсем не стало. В VII–XVII вв. письменная культура Ирландии оказалась в руках немногочисленного сословия филидов – одновременно ученых, поэтов, музыкантов и хранителей сакральной и исторической традиции. Ровней олламу – филиду высшего ранга – были только король и епископ.

С началом христианизации Ирландии представления о прошлом стали формироваться по европейскому образцу, а Европа признавала только библейскую историю. Все народы старались найти свое место среди потомства трех сыновей Ноя: Сима, Хама и Иафета. Ирландцы, как и другие средневековые европейские народы, считали себя потомками Иафета.

Один из сыновей Ноя, отправляющийся заселять часть земли. Гравюра Пьетро и Джованни Доменико Тьеполо. 1743–1763 гг.

The Metropolitan Museum of Art

Первые генеалогические и исторические тексты появились в начале VII в. Поэты возводили роды ирландских королей сначала к младшему сыну Ноя, а потом – к Адаму. К концу IX в. начала складываться «Книга захватов Ирландии»[19], которая к XII в. обрела окончательный вид[20]. С нее на протяжении всех Средних веков начинались многие ирландские рукописи.

Ирландцы синхронизировали с античной и библейской хронологией (начиная с даты Всемирного потопа – ок. 2958 г. до н. э.)[21] местные легенды и периоды правления доисторических монархов. Именно на Самайн, согласно «Книге захватов» и «Истории Ирландии»[22], происходили многие ключевые события.

Про разгул в ночь с 31 октября на 1 ноября повествуется в главах «Книги захватов» о предводителе мифологических племен Немеде: при нем в этот день фоморы (потомки библейского Каина) угнетали ирландцев. Немед победил фоморов в трех сражениях, но те все равно наложили на народ Немеда тяжелую дань: каждый Самайн нужно было отдавать фоморам ⅔ зерна и масла, ⅔ молока и ⅔ своего потомства. Приемкой дани, по преданию, заведовала «огромная, неописуемая женщина» – фоморка Лиаг. Гигантской железной ложкой она собирала с каждого дома по 50 черпаков зерна, молока, муки и масла.

Для сыновей Миля (мифологического прародителя ирландских гэлов) Самайн оказался счастливым: по преданию, именно на этот праздник их предводитель поднялся на башню Брегона в Испании и увидел с нее Ирландию.

Важный источник сведений по ирландской мифологии – «Старина мест»[23], сборник текстов XI–XII вв. Некоторые из них, стихотворные и прозаические, сохранились в нескольких вариантах. В те времена считалось нормальным в одном сборнике приводить несколько противоречащих друг другу объяснений: демонстрация автором эрудиции была гораздо ценнее истины.

В ирландских сагах[24] Самайн часто упоминается как время некоторых ключевых событий, в том числе собраний, а иногда и сражений. Саги считаются историческими текстами, герои которых реально существовали: составители летописей рассчитали время смерти героев, а родословные позволяют выяснить их ныне живущих потомков. Но, как и в «Старине мест», авторов противоречия не смущали.

Хозяйственная роль Самайна зафиксирована в сводах ирландских законов. Юридические тексты начали составлять в конце VII в., и это одни из старейших записей на древнеирландском языке.

Открытые холмы

В саге «Детские подвиги Финна» отмечается: «В Самайн всегда были открыты сиды Ирландии, ибо в день Самайна ничего не могло быть скрытого в сидах [Ar badair oslaicte sidha Erenn im samain dogres, air ni feta diamair dia samna dogres for sidaib])»[25]. Жители волшебных холмов (потустороннего мира, сида) приходили к людям, а те могли посещать их – иногда принося вред или отвечая злом на зло. «Не любят изящные люди сидов, когда приходят на их землю», – говорится в среднеирландской поэме о битве при Маг Мукриме[26].

Кто же были существа, обитавшие в холмах? В древнеирландском «Гимне Фиакка» сказано, что язычники почитали их как богов: «Над народом Ирландии была тьма: племена почитали сидов» (túatha adortais sidi)[27]. В ирландской литературе обитатели волшебных холмов нередко отождествляются с Племенами богини Дану – народом, заселившим Ирландию в результате пятого захвата (согласно «Книге захватов Ирландии», всего их было шесть).

В саге «Опьянение уладов»[28] рассказывается: «Когда пришли в Ирландию сыновья Миля, то оказалось, что мудрость их выше мудрости Племен богини Дану. Ушли Племена богини Дану в недра гор и в холмы-сиды, так что подчинились им сиды, что были под землей»[29].

В «Книге захватов Ирландии» отмечается, что первыми вошли в сид три сына Дагды (верховного бога Племен богини Дану) – Энгус, Аэд и Кермат (это было еще до того, как Племена богини туда переселились): ибо «друиды положили [заклинание] “фет фио” на [своих] людей, чтобы на них не напали неожиданно, – за исключением лишь каждого Самайна, поскольку прятать их в ночь Самайна нельзя»[30].

Милезий. Картина Германа Томринга. Середина XVI в.

Bayerische Staatsgemäldesammlungen (по лицензии CC BY-SA 4.0)

Принято считать, что слово «сид» (síd, síth) происходит от основы «сидеть» и по-индоевропейски звучало как *sēds. Но в древнеирландском есть два слова síd: одно обозначает волшебный холм, другое – мир (отсутствие войны). Этимологически родственное слово есть и в валлийском – hedd, тоже обозначающее мир.

Ирландский ученый Томас О’Кахасы (Tomás Ó Cathasaigh) пишет, что золотой век, мирное правление совершенного правителя в обычном мире, напоминает идеальный иной мир, и это связывает оба понятия.

В популярной литературе Племена богини Дану (Túatha Dé Danann) или сидов иногда называют «туаты», что неверно. Túath по-древнеирландски – «любое племя», «любой народ», а также «люди», «страна», «королевство» и иногда – «миряне». Так могли обозначать и иностранные или библейские народы – например, «народ Божий» (израильтяне) – túath Dé или «свирепые племена филистимлян» – túatha feochra Filistín.

В древне– и среднеирландских источниках упоминаются сиды, где правят свои короли, но не говорится об отдельных племенах. Обитателей сидов называют aés síde («люди сидов») или sídaige («жители сидов»).

Являвшихся людям жителей холмов обозначают еще словом сиабайр (síabair – «демон, призрак»). Р. Матасович сопоставляет его с индоевропейским глаголом «связывать» (*seh2i–), то есть сиабайр – «тот, кто связывает магией».

Вплоть до XX в. в народе сохранялся страх перед доисторическими сооружениями – курганами, где, как считалось, обитают сиды. Рассказывали, в Западной Ирландии на земле одного датчанина в Раткрогане (в древности – Круахане, Холме Друидов) был доисторический форт. Однажды хозяин решил устроить в нем птичник. Соседи отговаривали – дескать, к беде это, но датчанин только посмеивался. В первую же ночь в новый птичник пришли крысы и загрызли всех кур. Ни до, ни после там крыс не видели[31].

Кто такие сиды

«Книга захватов» предлагает несколько вариантов объяснений, кто такие Племена богини Дану. Одна из версий такова: «Некоторые говорят, что Племена богини Дану – это демоны особого рода и что они сошли с небес вместе с изгнанниками, когда Люцифер сошел с демонами с неба; они приняли на себя воздушные тела для того, чтобы вредить роду Адама и искушать его. Вот происхождение их всех: дружина Дьявола. Не восходит назад генеалогия этих существ, и их не считают людьми этого мира в целом. Это войско было разбито посредством истины сыновей Миля и пророчества веры Христовой»[32]. В раннесредневековой Европе думали, что бесы и чудовища не имеют родословной, а происходят от Каина, первого в истории убийцы.

В книге De Subternis («О подземных»), на которую ссылается автор «Книги захватов», указывается, что «Племена богини Дану были поэтами из греков, и такова была их сила, что они ходили по морям без кораблей. Кроме того, что по своему наследию они обладали пророчеством, они были племенами с королями и родами»[33].

В другом месте авторы «Книги захватов» решительно объявили Племена богини Дану людьми: «Очевидно, что они – не из демонов и не из сидов, поскольку каждый знает, что они приняли на себя человеческие тела… и их генеалогии считаются обратно, и они были уничтожены при приходе Веры»[34].