Тот, кого нет

Глава 7. Школа.

- Марк. Ты не спишь?

За спиной раздался голос Наташи. Посмотрел на часы - полшестого. Как всегда рано проснулась.

- Нет, сон нехороший приснился.

Её рука легла мне на плечо, я посмотрел на неё. Взгляд, полный нежности. Удивительно, что творит ребёнок. Наташа только проснулась, а уже свежая, будто не спала. Хотел бы так же. Улыбка сама нарисовалась на лице:

- Как ты спала?

Жена обошла вокруг меня, села за стол. Поставила руку под подбородок и произнесла:

- Тяжело... дышать совсем трудно.

Наташа посмотрела вниз, на обычном жизнерадостном лице отразилась немыслимая тревога. Глаза озарились паникой. Руки проняла дрожь. Чёрт... вот я кретин, не закрыл дело с Мариной. Она наверняка увидела всё в подробностях. Потянулся к её руке, она резко отдернула её и растерянно улыбнулась.

- Это... это твоё новое дело?

- Ага, Марина. Молодая девушка, - тихо ответил я.

- Она была беременна, - это уже звучало не как вопрос. Наташа просто сказала это вслух.

Белая ладонь моей жены коснулась живота. Наташа посмотрела вниз. Взгляд снова стал потерянным - как тогда, когда я находил её в ванной. Когда она просыпалась посреди ночи и я её искал. Тяжело втянул в себя воздух и поднялся со стула. Обошёл стол и крепко прижал к себе Наташу. Она уже не дрожала, но была холодной - типичная реакция после тремора. Погладил по голове и поцеловал в макушку.

- Всё будет хорошо. Ты стала так остро реагировать на ситуации. Я понимаю... я никому не дам тебя в обиду. Обещаю.

- Она была такой молоденькой, беременной... ждала ребёнка. Я тоже... тоже жду его, - прошептала Наташа.

- Мы дождёмся его, нашего малыша, - всё ещё гладя по голове, произнёс я успокаивающим голосом. - Да и вообще, Наташа, я всё-таки полицейский. Кто я такой, чтобы дать в обиду свою любимую жену и будущего сына?

Раздался смех. Наконец она засмеялась своим звонким, чарующим голосом. Её рука похлопала меня по спине:

- Ладно, мистер полицейский, дай мне сходить в ванну.

Я разжал руки, и Наташа, улыбнувшись, поднялась. Её губы прижались к моей щеке - сердце сделало удар. Словно я стал на миг подростком, страдающим от первой любви. На душе стало так тепло, все тревоги ушли. Я безусловно люблю свою жену. Она - единственное дорогое чудо, что у меня есть.

В забытье собственной любви я повернулся к ней, когда она уже почти ушла:

- Так ты не видела раньше эту девушку?

Она остановилась, сделала серьёзное лицо.

- Нет, но могу спросить про неё, когда пойду в больницу.

- А ты не будешь сильно переживать и волноваться? Для ребёнка это вредно. Поэтому лучше не стоит. Я сам после того, как съезжу в школу, займусь этим делом.

- Хорошо, но если что - я рада бубу помочь.

Наташа ушла. Я забрал дело и пошёл собираться в школу. Туда, где учился Вова. И куда он отправился в свой последний путь.

Школа, в которой учился Вова, была старенькой. В ней еще я когда-то проходил обучение. Учителя в принципе не изменились, даже Светлана Фёдоровна - моя классная руководительница - до сих пор учила ребятишек. Остались и злобные математички, которых я рьяно не любил. Да и они меня. Жуткое место, - заулыбался я. Тем не менее чувство ностальгии никуда не деть.

Возвращаясь к Вове: он как раз был одним из учеников Марии Петровны, математички со стажем. Я помню её - тогда, в расцвете своей карьеры, она только так выбивала с учеников ответы. Конечно же, образно говоря. Кажется, раньше всё было куда строже, чем сейчас. Хотя, возможно, и мой сын будет ходить в эту школу. Как Вова...

Он учился во втором классе - считай, только начал свой путь. Был так юн. Не прощу, обязательно найду этого зверя, что отнял жизнь этого ребёнка.

- Маркуша?

Я обернулся и увидел классного руководителя Вовы.

- Здравствуйте.

Учитель мягко улыбнулась, я её помню. Когда я учился, она была молодой. А сейчас мелкие линии морщинок уже обрисовали её лицо. Проскакивала седина на крашенных рыжих волосах. Очки с толстыми линзами. В меру упитанная женщина. Мария Петровна.

- Вы совсем не изменились, - произнёс я, чуть улыбнувшись.

- Ох, не льсти мне. Вот ты, Маркуша, прям вытянулся. Того глядишь, и детки уже.

- Угадали. Скоро будет.

- Рада за тебя, - она радостно улыбнулась, потом спросила: - Так ты пришёл по поводу Вовы? Нашли? Вернулся домой?

Я заметил необычайно взволнованную женщину. Она теребила край блузки, иногда поправляла очки. Странно, что до учителей ещё не дошла информация - обычно когда находят труп, особенно ребёнка, на следующий день об этом знают все. Видимо, что-то пошло в этот раз не так. И придётся мне сообщить ей крайне неприятную новость, от которой у самого сердце сжимается.

-Нашли, но... - Я не смог произнести этого, но она меня и так поняла.

Мария Петровна схватилась за грудь, на глазах увидел пелену слёз.

- Боже, как же так...

Неприятное чувство заставило сжать кулаки и задержать дыхание при следующем вопросе.

- Я пришёл узнать: не подвергался ли он буллингу? Или, может, общался с кем-то подозрительным?

Мария Петровна поправила очки, чуть задумалась и ответила:

- Буллингу он точно не подвергался. А подозрительных людей у нас охранник строго следит за всем. Он бы сообщил...

- Понял. А Вова в последнее время себя как вёл?

- Вообще Вова действительно был какой-то загадочный. Но ничего более.

- В чём заключалась загадочность?

- Многое недоговаривал. Я думала, может, родители ссорятся или ещё что. Но он молчит лишь улыбнётся и убегает... убегал.

- А был ли у него друг?

- Ты знаешь, дети в таком возрасте дружат со всеми. Вот и Вова дружил со всеми. Он не был замкнутым. Очень легко разговаривал с людьми. Вот и попался, наверное.

- А девушку вы не видели? Каштановые волосы, беременна, рост средний.

- Беременная? Не знаю, может, чья-то мама. Есть фото? Так трудно сказать.

Я замялся на секунду, потом достал из дела фотографию Марины и показал ей.

- Вот эта девушка, - произнёс я, протягивая ей фото. - Может, она приходила сюда. На какое-нибудь мероприятие. В школе ведь недавно был детский праздник?

Мария Петровна взяла фото, поднесла поближе к глазам, прищурилась. Долго рассматривала, потом покачала головой.

- Нет, Марк, - сказала она, возвращая фото. - Трудно вспомнить. Праздник, - она задумалась, - наша школа проводила концерт для родителей. Месяца два назад, в начале весны. Вова даже выступал - читал стихотворение. Но эта девушка, - она снова покачала головой, - надо подумать, может, вспомню.

Я убрал фото обратно.

- А билеты на этот концерт были именные? Или можно было приобрести в кассе?

- Ой, Маркуша, - она улыбнулась, - это же школа. Всё бесплатно, для родителей. Дети приглашают своих мам и пап. Имена не записывают.

- Спасибо, - сказал я, чувствуя, как внутри что-то холодает. - Вы не помните, кто-то из посторонних всё же приходил?

- Посторонних? - Мария Петровна снова поправила очки, задумалась. - Ну, тогда, как раз два месяца назад, точно, Маркуша, была похожая девушка, совсем про неё забыла. Я её мельком видела в коридоре. Она стояла у стенда с рисунками. Мне показалось странным, потому что она была... ну, не выглядела как мама. На вид молодая, каштановые волосы, в руках сумка. Точно она, хотя лица я не видела... Я тогда подумала, что она ждёт кого-то из учителей. Но потом девушка ушла, и больше я её не видела.

- Лица точно не видели?

- Нет, Марк. Я тогда очень спешила. Просто промелькнула. Но что-то в ней было... не знаю, как сказать. Она смотрела на рисунки, как будто искала что-то. Или кого-то.

У меня внутри всё сжалось. Каштановые волосы. Молодая. Скорее всего, точно Марина. Это зацепка, ненадёжная, но зацепка.

- А Вова в тот день вёл себя как обычно?

- Обычно. Улыбался, как всегда. Но когда я увидела его после концерта, он стоял у окна и смотрел во двор. Один. Я спросила, что случилось, он сказал: "Ничего, Мария Петровна, я просто жду папу". - Она помолчала. - Я тогда даже не задумывалась о странностях. А теперь...

- Вы не запомнили, куда пошла та девушка?

- Нет. Она просто скрылась в коридоре. Да и убежала я тогда, не видела.

Я поблагодарил её и уже хотел уйти, как она вдруг добавила:

- Маркуш, ещё кое-что. Рисунки, которые Вова нарисовал к концерту... на одном из них была женщина с каштановыми волосами. Я подумала, что он нарисовал маму. Но он сказал, что это просто тётя. Теперь понимаю, что, скорее всего, это та девушка. Тогда я просто не придала этому значения. Странно всё это... бедный Вовочка. - На её глазах снова выступили слёзы.

- Просто тётя?

- Да. И больше он ничего не сказал.

- А где сейчас эти рисунки?

- Так их, - она отвела глаза, - утилизировали все. Сам понимаешь, после того как срывают со стены, мало что останется целым

- Понятно.

Мы ещё некоторое время стояли в коридоре. Но больше связанного с делом она не смогла вспомнить. Оно и понятно: столько учеников и их родителей - каждого запомнить невозможно. Я смотрел в пол и не мог вымолвить ни слова. В голове крутились мысли: Вова нарисовал девушку с каштановыми волосами за два месяца до смерти. И её видели в школе. А билет на утренник был в кармане к Марины.

Она была здесь.

- Хорошо, - сказал я, поднимая взгляд. - Спасибо, Мария Петровна. Это очень важно.

- Марк... ты найдешь того, кто это сделал?

Я посмотрел в сторону, на школьный двор, где уже начинала собираться новая детвора.

- Постараюсь.

Я вышел во двор. Там был охранник. Весьма молодой, сидел на корточках и разговаривал с мальчиком. Когда он увидел меня, то скользнул лишь взглядом, будто я не полицейский, а нарушитель. Мне такой жест не понравился, и я решил к нему подойти. Маленький мальчик ушёл, а парень поднялся, отряхнулся и натянул улыбку.

- Добрый день. Я полицейский, - показал ксиву. Он на неё даже не посмотрел. - У меня к вам есть несколько вопросов.

Парень нахмурился, скрестил руки на груди.

- Здравствуйте. Я внимательно слушаю. Если это по поводу Вовы Бокова, то боюсь, я вам ничего не смогу сказать, кроме того, что он хороший мальчик.

- Его нашли. Именно поэтому мне важно задать вопросы всем, - произнёс я строгим тоном.

- Нашли? Он в порядке?

- Он мёртв.

Я заметил, как охранника передёрнуло. Он чуть побледнел, почесал затылок.

- Бедный Вова... - всё, что смог выдавить их себя охранник.

- Вы нам поможете в поиске преступника, если вспомните: вёл ли он себя странно? Или, может, разговаривал с кем-то непонятным? Любая деталь.

- Он такой же, как и все дети, был. Бегал, прыгал.... - он посмотрел на меня. - Играл в разбойников, полицейских и всё.

- А девушка к нему никакая не приходила?

- Девушка? К мальчику? - задумался охранник. - Нет, не было. Только мать. По крайней мере, ничего примечательного не видел. Моё дело охранять от подозрительных личностей, коих тут не было.

- Ясно. Спасибо, что рассказали, - произнёс я, поворачиваясь спиной к охраннику.

- А как вас зовут, полицейский? - внезапно спросил он.

Я обернулся и бросил на него взгляд. Молодой, русый парнишка с карими глазами, лет 25-28 на вид. Удивился, что охранник в школе такой молодой. Редко такое бывало - обычно охранники в школе мужчины за 40-50. Ну да ладно, всё меняется.

- Марк. Я.

- А я Максим.

Я кивнул, ничего не сказав. Потому что это было бы лишним. Единственное что произнес:

- Если что вспомните, свяжитесь со мной через Марию Петровну или в полицейском участке.

- Окей, - сказал Максим.

Так и закончился поход в школу. Он оказался весьма благотворным. Появилась маленькая тонкая нить, связывающая Вову и Марину. Если за неё потянуть, то непременно клубок распутается. Только надо не терять надежды. Я вышел за ворота школы и увидел вдалеке мальчика. Двинулся за ним - уж очень похож на Вову.

- Парень! Эй, постой!

Я подбежал к мальчишке. Он обернулся. Схожесть была лишь со спины - лицо совсем не такое, как у Вовы. Чего я ожидал? Мальчик уже лежит в сырой земле. Здесь его не может быть. Всё чертов сон виноват.

- О, дядя полицейский! - восторженно произнёс ребёнок, глядя на меня.

Я кивнул. И вот так всегда - дети любят полицейских. Жалко, потом они понимают, что не все полицейские спасают жизни и геройствуют. Про коррупцию вообще молчу. Как упоминал ранее, в полиции не всё так, как показывают по телевизору. Далеко не так. Скорее всего, и детская мечта Вовы Бокова рассыпалась бы в прах, он бы с возрастом понял, что такое правосудие. Особенно когда оно не правильное.