Империя ста планет

Глава 1

…Что бы там ни рассказывали в других местах об этой Империи, которая раскинулась на несколько крыльев Звездного Пути и стала, согласно учебникам и историческим справкам, самым большим и самым богатым звездным государством во всем заселенном человеком космосе, – факт остается фактом: здесь всегда происходили, происходят и будут происходить удивительные события, тесно связанные именно с разнообразием входящих в Империю обитаемых миров.

Взять, к примеру, полтора десятка плодородных планет, которые существуют только для того, чтобы обеспечивать продуктами всю Империю, и даже на экспорт кое-что остается. Чего только не выращивают под разными солнцами великие труженики-земледельцы! От ягод и зерна до невероятной красоты орехового шелка, славящегося своим блеском, прочностью и природным сочетанием красок, от каменных яблок до янтарных гусениц, которых поставляют на кухни Империи живыми и готовят сразу же, до того как гусеница уснет, превратившись в кусок смолы и предмет интерьера. Но уж если успели ее приготовить вовремя, то, поверьте, ничего вкуснее этого блюда вам не подадут нигде во всей Вселенной! Как сочны и сладки, как упруги тела этих гусениц размером с ладонь, когда повар умеет правильно их сварить или зажарить на сильном огне с минимумом специй, потому что сами эти гусеницы – уже как самая прекрасная из известных специй! На этих планетах, превращенных усилиями человеческого разума в райские сады, пашни, цветники и пастбища, человек денно и нощно трудился ради того, чтобы в Империи не случилось голода, а Королевский двор получал бы лучшие продукты и лучшее мясо, чтобы на приемах послов других государств было чем элегантно и внушительно показать всю силу Империи и ее возможности…

И были планеты, сплошь покрытые заводами и фабриками, стоящими прямо на рудниках и беспрерывно производящими другие материальные блага, не менее важные и нужные для Империи: оружие, машины, строительные материалы и прочее, прочее. Чадящие конгломераты испачканных копотью земель были опорой и гарантией процветания Империи.

И были планеты, которые человек превратил в прекрасные заповедники, чтобы преумножать природные богатства Империи, и где члены королевской семьи и богачи могли бы отдыхать и предаваться созерцанию красот и благостному ничегонеделанию…

И были планеты, превращенные в тюрьмы, куда ссылались преступники всех степеней и статей, и тюремные планеты были разные, но всегда ужасные и отвратительные, и туда никогда не приезжала королевская семья и богачи… Черное дно Империи.

Впрочем, темные пятна на светлом лике Империи ста планет всегда оставались темными пятнами, какие бывают, как известно, даже на солнце. Но о них в приличном обществе приличные люди не говорят, потому что мало ли там что существует на задворках государства, везде есть свои удаленные от центра места, где рука Королевской семьи не может в единый миг все починить и исправить. Но, конечно же, все приличные граждане Империи верили в то, что даже про самые неприятные места космоса Королеве и ее семье известно все, и это только вопрос небольшого времени, чтобы эти неприятные места превратились в сады, кущи и так далее по списку благостей гражданского счастья.

И все эти где-то заманчивые, а где-то омерзительные миры были соединены цепью космических врат – по десятку на каждую планету, не более, – и позволяли в мгновение ока людям перемещаться с планеты на планету, не тратя месяцы и годы жизни на путешествия меж звезд. Всего-то тысячу лет космические корабли бороздили Вселенную, чтобы на каждой перспективной планете построить врата и настроить их на сигналы других врат с точностью в координатах до одного миллиметра. И люди расселялись по космосу, где-то завоевывая планеты, а где-то получая их готовыми к использованию без всяких намеков на враждебные цивилизации. Армии легко перемещались из мира в мир, контролируя послушание граждан растущей Империи и наводя ужас на преступные элементы, и ничто – НИЧТО! – не могло остановить поступь человека, широко шагающего по Вселенной.

За всю свою великую историю Империя не проиграла ни одной войны с соседями – а попыток залезть в богатую кубышку и присвоить ее себе было немало. Развитая система космических врат позволяла без труда не только перебрасывать целые армии по планетам, но и поддерживать боеспособность армады космических кораблей, патрулирующих огромные границы звездного государства. Все технологии космических врат принадлежали Империи, и если другим государствам удавалось заполучить какие-то чертежи или части конструкций врат, то ничего путного собрать они не могли, и все обитаемые миры вне Империи по–прежнему пользовались звездолетами, что делало их уязвимыми и несущественными соперниками Королевы и ее семьи.

И во главе организованного, великого, непобедимого государства стояла Королевская планета, жемчужина – столица Империи, защищенная целым ожерельем планет с самой мощной охраной.

Королевская планета. Одно из самых прекрасных мест Вселенной, где дворцы и храмы строились из драгоценных камней и золота, где дороги были украшены кирпичами из светящейся белой глины, где свет прожекторов и ламп не гас даже на ночной стороне, отчего планета всегда горела огнем, как маленькое солнце – королевская звезда–маяк для всех обитателей Империи. Королевская планета была столь прекрасна и необыкновенна, что даже состав воздуха, поговаривали особо острые языки, утверждался особым приказом Королевы. Побывать на Королевской планете – значит навсегда оформить себе беспрепятственный допуск к любым вратам на любой планете в любое время, обеспечить беззаботную жизнь с одним единственным чеком богатея, подписанным Королевой, получить почетный статус Смотрителя – этакого хранителя вечных ценностей, традиций и приличий Высших сословий, а также главного над Законниками (автоматическими и биологическими), но никакой простой смертный никогда и ни при каких обстоятельствах оказаться там по собственному желанию бы не смог просто так, случайно или по ошибке. Только избранный Королевой за особые перед Империей заслуги мог получить разрешение посетить Королевскую планету, а таких за всю историю Империи набиралось две сотни, и их имена в школах зубрили наизусть. Как и перечень заслуг, благодаря которым они смогли лично лицезреть Королеву и ее планету.

Воздух там был кристально чист, потому что не чадила ни одна фабрика или завод. Роскошные сады и цветники укрывали дворцы изумрудной мантией, благоухание и мир навечно поселились там, на необъятных просторах ухоженных лугов и лужаек, и, если верить всем визио-трансляциям и новостям Империи – сама Королева была прекраснее всех цветников и умнее всех мудрецов, она была символом крепкого, прочного государства, процветающего в глубинах космоса. Оплот. Богиня. Образец для подражания. Пик славы и власти. Она знала все – особенно то, что другим было знать не положено; она умела все, и под властной ее рукой даже самая дохлая планета могла превратиться в источник богатства и благополучия.

И была еще планета, где выращивали высококачественных, хороших, надежных рабов. Не путайте их с Низшими – это все-таки еще люди, граждане Империи. А самые качественные рабы – это, конечно, Наталисы, рожденные волей случая, искусственные человекоподобные, выведенные в инкубаторах. Низшим ставили тавро – сразу после рождения, навечно, глубокое черное тавро, прожигаемое чуть ли не до костей. Клеймились и Наталисы, как, впрочем, и Несвободные. Но Несвободные – лишь временно. Получил или выкупил свободу – тавро сводилось на нет, будто и не было ничего.

Как любому государству прожить без рабов? Ответ – никак.

Потому что была Королевская семья и многочисленные министры, помощники, советники, регенты, управляющие, администраторы, консультанты – чтобы прокормить и обслужить эту армию королевских помощников и управленцев, нужна была армия прислуги и рабочих.

А Высшим без рабов на рудниках и плантациях – куда? Никуда.

Самая лучшая прислуга и рабочие выращивалась на планете рабов, где в особых условиях пестовалось поколение за поколением людей, напрочь лишенных чувства справедливости, сожаления, вины и сопротивления. Зато они были красивы (ведь Королеве надо созерцать красоту, а не убожество), в меру грамотны – чтобы понимать надписи на дверях и запрещающие таблички, сильны – как же иначе, не разговорчивы – незачем праздно время проводить, а главное – не думающие и не анализирующие вообще ничего, кроме своих потребностей в еде, воде, одежде и работе. И – преданные до последнего вздоха Королевской семье. Идеальный раб – гордость Королевы. Они не задают вопросов, потому что не подозревают даже, что они существуют. Только с ними она будет в безопасности, и ее ничто не станет отвлекать от государственных дел. Усердные ученые вывели даже несколько пород идеальных рабов – для каждого дела свои черты: садовники с чувством прекрасного и знаниями ботаники, обслуга с гипертрофированным чувством чистоты, повара с развитым чувством вкуса и запаха, а также самые добрые и нежные няни, добросовестные выгуливатели королевских собак, прилежные чистильщики королевской обуви. Минимум роботов и машин во дворце, только люди. Роботы и машины могут поддаться энергетической истерике, сломаться, взорваться, испортиться, а правильно выращенный раб – всегда верен и работоспособен. В крайнем случае, его всегда быстренько можно заменить на нового раба, а не ремонтировать сломавшуюся технику…

… На этом месте длинной, повторяющей прописные истины, речи Гаэллиона Тидо Джарикс вдруг прищурил свои с хрустальным блеском глаза,, а потом приподнял одну бровь. Гаэль запнулся и замолчал, ожидая реакции собеседника, но Джарикс молчал. В этом незначительном движении бровью Гаэль углядел одновременно и интерес к излагаемому, и очевидное сомнение.

А Джарикс, не опуская брови, на секунду нырнул в далекое прошлое, в глубины памяти, и словно услышал голос отца, сурово повторяющего прописную истину:

– Люди, сын, не имеют гарантийного срока использования, их легко купить, заменить, исправить. Зачем мне на плантациях какие-то бестолковые и дорогие роботы, если люди от одного только вида плазменной плети в руках надсмотрщика работают втрое быстрее и впятеро аккуратнее роботов? Машины не самовоспроизводятся к тому же.

Когда и по какому поводу он сказал это?.. Мм… Кажется, когда впервые на глазах еще юного и глупого Джарикса застрелил раба (кажется, раба, но Джарикс по истечении времени уже не был уверен, какая-то гнусная история это была, и вспоминать ее – какая охота?). Украл он что-то или плохо работал, уже не важно, но именно тогда, вроде бы, Джарикс впервые ощутил странное колючее чувство в груди, какое–то содрогание. И спросил отца – почему не использовать роботов, они ведь никогда ничего плохого не сделают… А отец ответил…

Джарикс потянулся всем телом, опустил бровь и едва заметно кивнул в сторону Гаэля – продолжай.

– Так вот, – сказал тот. – К чему я веду? Если есть фабрика по выращиванию и воспитанию рабов, и есть особые их породы – почему бы нам (Джарикс тут едва сдержал желание вновь вскинуть бровь) не разведать это направление и не привезти несколько образцов для демонстрации местным богатеям?.. Ну, например, прекрасные прислужницы с руками, гибкими и тонкими, как цветочные стебли, или охранника, который будет стоять насмерть за своего господина?

– Чем тебя не устраивают те Несвободные, которые имеются на любой планете в неограниченном количестве? – спросил Джарикс. – Должники, нищие, бывшие заключенные, наемники… Тебе мало этого сброда?

Гаэль усмехнулся и откинулся всем мощным телом на спинку мягкого кожаного кресла. Серебристо-серая куртка с воротником под горло сидела на нем, как вторая кожа – гладкая, блестящая, без единой складки.

– Сброд это – сам сказал, – пропел он. – Качество ниже всяких представлений. А тут можно разжиться таким товаром, за который многие не пожалеют состояний!

– То есть ты всерьез полагаешь, что «поставщик Королевского двора» на Зоргосе–пять так просто возьмет и предоставит тебе товар на пробу? – спросил Джарикс. – Отдаст тебе то, что по закону принадлежит Королеве? То, что является собственностью Империи, Королевы, Королевской семьи? За одну только такую мысль можно угодить на Черное дно, Гаэль.

– И за меньшее люди туда отправлялись, – хохотнул он. – Но держатся же! И значит, мысль не так уж плоха, а? И потом, я же не предлагаю идти напролом! Нееет, есть у меня кое-какие наработки и идеи. А самое главное – есть и оччччень заинтересованные лица. Скажу тебе даже больше – тропинка протоптана, кое-кто уже немало заработал на этом, но, конечно, ничего не афиширует и никогда не признается никому… Только мне.

И он утробно сказал «ха–ха», взяв со столика бокал с шампанским.

Была глубокая ночь, давно обе луны упали за горизонт, и черное небо ярко прорезала острая петля звездного скопления Пути. Она была так привычна, эта перламутровая полоса на черном полотне неба, что уже не вызывала приятных эмоций, как в первые дни здесь, на планете Элиотрон. Планете-казино.

В огромное окно рвались краски исполинского экрана, повисшего над городом. Надписи на нем менялись с четким ритмом, задерживались, чтобы граждане успевали прочитать и понять содержимое. Но содержимое часто просто повторяло извечные лозунги патриотов Империи, их цитаты, собранные за века.

«Империя равно стабильность. Стабильность – это форма заботы». Это кто-то из Смотрителей сказал.

«Королева знает все. Потому что вы делегировали ей это право». Уже цитата Королевы из недавней речи на встрече с ветеранами Эздольской схватки. Ветеранов осталось совсем немного. Но речь была хороша.

«Работа на благо Империи – это не обязанность. Это естественное состояние гражданина». А это что-то новое, пока непонятно, кто и когда говорил. Но – метко.

«Эксперты уверены: ощущение несправедливости часто возникает при недостатке информации. Не доверяйте непроверенным источникам информации, верьте своей Королеве!»

На двадцатом этаже здания, взвившегося над всем городом иглой с тысячей искристых, переливающихся сотнями оттенков голубого шипов, за столом, уставленным тарелочками с закусками и горячим, бутылками с игристым и шипучей водой для дам, упорхнувших подышать свеже-завезенным каннинским дымом, Джарикс смотрел на Гаэля и в очередной раз пытался понять – друг ему он или нет.

Ну да, этот год принес Джариксу хорошую прибыль, и во многом благодаря Гаэлю. Это он нашел посредников, чтобы продать большую партию сухого чая прошлогоднего урожая, который плесневел и терял аромат из-за слишком влажного сезона и, хотя сама идея принадлежала Джариксу, Гаэль вложился в сделку со всей душой и умением, так что в накладе не остался. И плантации Биона, наследства Джарикса, тоже сейчас управлялись людьми Гаэля, приносили хорошую прибыль, рабы там не бунтовали, шелкопряды исправно вырабатывали нити, и падежа среди них не случилось, в отличие от соседских плантаций, потерявших почти девяносто процентов своего шелкового производства из-за мучной чумы. Удачное вложение денег в акции застройщика бурно развивающейся фабричной планеты Бина тоже было заслугой Гаэля.

Он был отличный инвестор, надежный партнер, и интуиция у него работала потрясающе. Но никак не мог Джарикс определить – может ли он назвать Гаэллиона Тидо другом или это все-таки только совместный бизнес, где, как известно, нет ничего личного.

Гаэль тянул игристое и явно ждал вопросов Джарикса. Тот решил поторопиться, пока не вернулись дамы.

– Допустим, сама идея перекупить и разводить породистых рабов мне нравится, – сказал он, не спеша отпивая из бокала. – Самые опасные слова всегда произносят с самыми честными глазами. Однако ввязываться в сеть сомнительных посредников – разумно ли?

– Разве я тебя подводил? – хохотнул Гаэль.

– Пока нет.

– Что значит, пока нет? – Гаэль выпрямился в кресле.

– Звучит скользко, – объяснил Джарикс. – На какую же прибыль ты рассчитываешь?

Гаэль назвал цифру. Джарикс поперхнулся дымом и положил сигарету в пепельницу. Гаэль смотрел на него, не моргая.

– Столь же соблазнительно, сколь и маловероятно, – сказал Джарикс, кашлянув. Партнер выразительно выпятил губы, словно обиделся. – Я предпочитаю схемы, где мне не нужно объяснять себе, почему я все потерял.

Наклонившись к столику, Гаэль поставил бокал и изящно стащил с тарелки эклер с икрой грибастина, которая серебрилась и переливалась под приглушенным светом люстр, аккуратно откусил и захрустел икринками. Он не ждал ответа тотчас и здесь же – понятно, что Джариксу надо переварить эту информацию, прожить с ней ночь, а лучше две, но без денег Джарикса Ардана, единственного сына и богатого наследника плантатора Фрассана Ардана, в это дело с рабами соваться не стоило вовсе.

Вернулись веселые дамы – подарок от ресторана на вечер для уважаемых людей. Обе молодые, тонкие, еще светящиеся свежестью, но уже крепко приученные к наркотическим дымам и с явной хрипотцой в голосах. Тавра в подмышках были тщательно замазаны гримом – Низшие, но не самые красивые и лучшие, слишком часто и много работающие в качестве развлечения для мужчин. Джарикс пил и смотрел, как они, щебеча, накинулись на закуски и залпом осушили по бокалу игристого. Гаэль при этом слегка отодвинулся от своей дамы, когда она прижала его в кресле крутым бедром, а потом и вовсе встал и подошел к панорамному окну, разглядывая ночной шумящий город развлечений, залитый золотым и белым светом прожекторов. Город никогда не спал – сюда приходили не спать, а веселиться, развлекаться, тратить деньги, вести дела, обговаривать сделки, праздновать, играть, претворять в жизнь свои самые низменные мечты, получать удовольствие. Планета вечного праздника.

Гаэль у окна буркнул что-то вроде «бездельники, ну что ж такое». Он спустил со лба на глаза визионный обруч – омником, настроил, присмотрелся и включил наушник, вживленный в ухо.

– Момо! – гаркнул он. – Глаза где? Что там за оборванка крутится возле машины? Отгони, не то получишь у меня горячего!..

Что ответил робот Момо, Джарикс не услышал, но тоже подошел к окну.

– Ну, ты посмотри, эти подлые оборванцы даже тут норовят испортить настроение, – сказал Гаэль. – Планета удовольствий называется, столько денег на нас зарабатывают, а не могут очистить улицы от нищих.

Джарикс посмотрел вниз и ничего такого не увидел.

– Брысь, скажи ей! – говорил Гаэль роботу, злясь. – Пни, не знаю…

– Далась она тебе, – сказал Джарикс. – Может, нашла что-то съедобное…

– Момо, отключу, – пригрозил еще раз Гаэль и выключил наушник. – Бездельники. Роботов – и тех надо подгонять… Даже в работных домах – знаешь, я устроил такие для заболевших и немощных рабов, которые на рудниках бесполезны, их привозят на дожитие – даже в той простой работе на сортировке, с которой справится любой ребенок, приходится постоянно всех подстегивать, торопить, иначе всякое дело останавливается… Лень и глупость – неистребимые пороки Низших. А что делать? Империя возложила на нас тяжелое бремя ответственности за этих ущербных людей. Ни обучить толком нельзя, работают кое-как, а ведь тоже люди – еда и крыша над головой им гарантированы правом гражданина. То ли дело – Наталисы. С ними можно делать, что хочешь и как хочешь.

Дамы, напившись игристого, хохотали за столом. Гаэль и Джарикс оглянулись на них – те улыбались набитыми ртами и роняли крошки на пол.

– Все ли у вас хорошо, господа? – из ниоткуда возник управляющий залом – грузный, блестящий, радостный. – Могу ли я что-то еще вам предложить?

– Благодарю, – холодно сказал Гаэль. – Все превосходно.

– Рад, рад.

– Только вот попрошайки донимают. Крутятся вокруг.

– Увы, господин Тидо, – грустно согласился управляющий. – Коптеры за ними наблюдают, чтобы не украли чего и не приставали к господам, но разве за всеми угонишься? Среди них много Свободных, и их пальцем не тронь – сразу крик на всю Империю! Приходится как-то мягко с ними…

– Да уж, – пробормотал Джарикс.

– Последнее время они стали наглее. Говорят, это из-за выступлений Изобличающей. Вот же забота на голову Королевы!

– Что за Изобличающая? – равнодушно спросил Джарикс. – Что натворила?

– Как? Вы не знаете? – управляющий с готовностью перешел на шепот, чтобы не услышали дамы. – Уже некоторое время по Империи ходят серые слухи, что появилась некая особа, называющая себя Изобличающей. Каким-то образом она подключается к каналам речей Королевы и выступает с крамолой, называя Королеву фальшивкой, а Смотрителей (страшно сказать!) – нахлебниками и душителями! Законники пытаются отследить ее сигналы, но пока безрезультатно. Неужели не слышали?

– У нас мало времени на подобные провокации, – отмахнулся Гаэль. – И как она выглядит, эта ваша Изобличающая?

– В том-то и дело, что никто толком не знает. То она девочка, то она зрелая женщина, иногда – юная и прекрасная пташка с голосом, проникающим до самой души. Наверное, это целая группа бунтовщиков и заговорщиков!

– Бунтовщики? – улыбнулся Гаэль. – В наше время? Да по омникому их вычислить – минутное дело!

– А вот Изобличающая призывает граждан отказаться от омникомов, представляете? Говорит, они навязывают нам чужие мысли!

– Да где это видано, – сказал Гаэль. – Зачем же это нужно омниконам?

Управляющий только развел руками.

Джарикс смотрел на дам, которые возились на диване, бросая друг в дружку крошки со стола. Джарикс сглотнул и отвернулся.

– Я, знаешь, сыт уже, – сказал он. – Поеду-ка.

– Я тоже, – ответил Гаэль. – Но ты подумай.

– Подумаю, – сказал Джарикс. – Прямо сегодня и начну.

– Всякой вам удачи, господа! – звенел управляющий, провожая их.

Они вышли из здания – Гаэль сел в свое авто, которое специально держал на Элиотроне, брезгуя наемным транспортом, а Джарикс остановился на тротуаре и через омником на голове вызвал такси. Кто-то тронул его за ногу, и он дернулся от неожиданности. Возле него, втянув голову в плечи, словно ожидая удара, стояла девчонка лет десяти–двенадцати, грязноватая, в странной бесформенной накидке и в резиновых башмаках с толстенными голенищами до колен. Она улыбалась той скорченной улыбкой, какая выдает умственную и физическую убогость существа, давно привыкшего к лишениям и насилию.

– Чего тебе? – спросил Джарикс. – Хочешь что-то украсть?

– Господин, – ответила девчонка тонким голоском, – монету… Или две. Или эклер.

Он смотрел на нее сверху вниз, задумавшись вообще-то о своем. Монет с собой у него не было, а эклеры остались на двадцатом этаже.

– Господин, – повторила девчонка и протянула к нему тонкую ручонку.

Не она ли вертелась у машины Гаэля, подумалось Джариксу. Вот еще забота!

– Законников позову, – строго сказал он. – Дуй отсюда.

– Есть хочу, – ответила она, шмыгнув носом.

Подкатило такси. Джарикс смотрел на девчонку.

Над головой вдруг вспыхнул свет и громкий механический голос сказал:

– Стоять, не двигаться! Задержите преступницу, уважаемый господин!

Джарикс вскинул голову – с темной высоты спускался коптер Законников, ослепительно бьющий светом в глаза. Девчонка присела на корточки и закрыла голову руками.

– Стоять! – повторил коптер, зависая. Где-то рядом зажужжали еще несколько таких же роботов.

– Все-таки украла что-то? – Джарикс открыл дверь такси. – Залезай!

Она прыгнула в машину, как обезьянка – ловким, гибким прыжком. Джарикс быстро уселся на сиденье, скомандовал автопилоту – в «Баллин»! – и машина помчалась по улицам, избегая участков скопления людей и авто.

– Вот еще забота, – сказал вполголоса и с досадой Джарикс, оглядываясь.

Коптеры их не преследовали.

Автопилот включил обогрев.

– Тебя как зовут, оборванка? – спросил он, устраиваясь на мягком кресле поудобнее. Ночной город несся мимо, сливаясь в одну блестящую полосу. Как удобно все-таки пользоваться автомобилями, а не солнечными повозками. Но, увы – автомобили разрешены не на всех планетах, а жаль. Передвижение быстрое, удобное, не зависит от солнца и заряда солнечных крыльев.

– Фло, – пропищала девчонка.

Глава 2

В фойе гостинице «Баллин» Джарикс заказал в номер закуски и воду, и на личном лифте поднялся с девчонкой на этаж люксовых номеров прямиком в свои апартаменты.

Девчонка проявила гораздо меньше восторга, чем он ожидал, при виде богатых светлых комнат, уставленных ненужной, но очевидной роскошью. Она потрогала пальцем полированную поверхность столика, на котором стояла обычная ваза с полураспустившимися золотыми цветками баванского хлопка, и уставилась на огромную люстру, остановившись у кромки сверкающего шелкового ковра.

Верный Пэ-О, робот–слуга, выкатился из спальни, вращая желтыми глазами, и замер в полупоклоне.

– Пэ-О, это Фло. Фло, это Пэ-О, – бросил Джарикс через плечо, удаляясь в кабинет. – Пэ-О, помоги Фло принять ванну и переодеться. И будем ужинать.