Сказание о Хранителе Времени

Она стартовала, с заходами в порты разных планет, астероидов и прочих небесных тел, в сторону Сириуса. Не то, чтобы она надеялась увидеть что-то для себя неожиданное — наоборот, в ней родилось и крепло убеждение, что нигде она не найдёт того здания, о котором грезила. А тогда зачем таскаться по вселенной? Если этого изысканного и уютного здания не создала она, то его не создал никто. Так что остаётся доставить посылку (угораздило же её с этим связаться), для очистки совести осмотреть архитектуру Сириуса и можно возвращаться.

За посылкой пришли в указанное время, с благодарностью забрали её и Дорми получила возможность посмотреть, как строят на Сириусе. Ну, так она и знала — как везде!

Почти угнетённая, она сообщила в космопорт о своём отбытии и задала координаты Земли. И сразу же после старта перевела управление на автопилот. Хотя сюда она добиралась по очень причудливой траектории, ей не хотелось осматривать планеты, которые лежали на пути между двумя точками: наверняка там всё то же самое.

Дорми откинулась в кресле, наблюдая космические объекты, но не испытывая ни малейшего желания посетить хотя бы один из них. Ничего интересного ей не увидеть — она была в этом убеждена.

Корабль летел домой, потому что, она, ужасно разочарованная, ничего больше не ожидала и не надеялась порадовать глаз желанным. Не строят во вселенной так, чтобы это было прекрасно, безупречно и уютно одновременно. И чтобы эти требования были соблюдены не только во внешнем облике, но и во внутреннем устройстве.

Она не то, чтобы задремала, но впала в какое-то отстранённо-созерцательное состояние. Вернулась к своим мечтам и вспоминала о том, каким, пусть и призрачно, ей виделся её будущий дом. И сама оказалась не в состоянии его создать — все попытки воплотить мечту в виде проекта рухнули и были отброшены — и увидеть хотя бы приближённо нечто похожее не смогла. И отчего-то было так тяжело…

В этом странном состоянии — то ли дрёмы, то ли грёзы — сквозь огромные расстояния Дорми вдруг увидела удивительное существо: огромное-преогромное, сплошь состоящее из квадратов, казавшихся овалами или кругами. Если бы её попросили объяснить — а это как? — она бы не сумела. Очевидные квадраты почему-то смотрелись уютными кругами, жёстко прямые линии виделись плавно закругляющимися и создающими неповторимые черты лица.

В какой-то момент Дорми осознала, что это ей не снится, а она на самом деле это существо видит.

— Ты кто?! — зачарованно спросила она.

— Хранитель Времени.

— Откуда ты взялся?

— Из вселенной.

— Но почему я тебя вижу?

— Мы должны познакомиться.

— Зачем?

— Об этом позже. А пока — чтобы ты увидела свой дом.

Дорми проснулась (если спала), очнулась (если грезила), пришла в себя (если потеряла связь с реальностью).

— Я очень хочу!

Хранитель улыбнулся — Дорми это точно знала — но ни одна его черта не изменилась: оно было всё таким же квадратным.

— Я хочу пригласить тебя в гости.

— В гости? А где твой дом?

— В другом мире. В параллельном.

Дорми всегда считала, что так называемые параллельные измерения расположены исключительно в других галактиках: стоит попасть именно в иные галактики и ты окажешься в параллельных мирах. То есть получишь шанс отправиться туда с этих координат.

— Нет, — возразил Хранитель, — параллельные измерения можно увидеть в любой из галактик Вселенной.

Она удивилась:

— То есть ты живёшь практически рядом?

— Можно и так сказать. Но на самом деле я живу достаточно далеко, чтобы твоему кораблю было трудно до меня, то есть в мой мир, добраться. Особенно без моей помощи.

— А с твоей помощью как?

— Я просто перемещу тебя в свой мир.

— Но меня тогда потеряют на Земле!

— Нет. Я верну тебя в то же место и в то же время.

— Как?

— Я же Хранитель!

Дорми растерялась. Это что, так просто — оказаться в мире Хранителя? И вернуться просто? Но самое интересное: почему именно её он приглашает? Она ведь ничем не отличается от любого другого жителя Вселенной, в том числе от любого из землян.

— Отличаешься. Я потом тебе объясню.

— Сначала объясни, за что я удостоилась такой чести.

— Это как раз самое сложное. — И, опять улыбнувшись, подразнил её предположением, что она просто боится.

— Не то, что боюсь. Просто не понимаю.

— Для того я тебя и приглашаю в свой мир, чтобы всё объяснить. И сразу добавлю, что видеть меня могут только те люди, кто достиг определённых показателей — в интеллекте, духе, творческом потенциале и иных, подобных этим, характеристиках.

— То есть человек не занимающийся творческим трудом, под эти определения попасть не может?

— Нет, может. И профессия тут совершенно неважна.

Дорми не была любопытной, но была любознательной. И никогда бы себе не простила, упустив такой потрясающий случай: не только оказаться в параллельном мире, но и познакомиться с поразительно уникальным персонажем. То есть, раньше она изредка слышала, что Хранитель Времени существует, но никто не мог сказать о нём ничего конкретного.

И тут ей выпадает такой уникальный шанс: не просто увидеть его, но пообщаться. Более того — побывать в том мире, где он обитает и откуда правит Временем Вселенной! Не только Солнечной системы, но и вообще всех, какие только существуют…

Она не успела высказать согласие вслух, как Хранитель кивнул и поблагодарил, что она приняла приглашение.

Хотя он находился в безумной дали, но Дорми просто зримо увидела, как он протянул руку и принял корабль с ней на свою ладонь. Она даже моргнуть не успела, как оказалась в совершенно потрясающем мире, столь прекрасном, что она на мгновение даже забыла о необходимости дышать. Всё было таким прекрасным, что у неё просто не нашлось слов, чтобы выразить свой восторг, восхищение и даже шок.

— Так не бывает!

Хранитель улыбнулся:

— Прошу тебя выйти наружу. Если ты останешься в корабле, то не увидишь очень многого.

Выйти-то можно, а толку? Даже с задранной головой Дорми видела рядом с собой только высоченную конструкцию, но уже лица Хранителя не видела: оно было где-то в заоблачной высоте. Но тут она почувствовала, как её плавно поднимают всё выше. Оглядевшись, она догадалась, что это не лифт, а ладонь Хранителя. Посмотрев вниз, Дорми сообразила, что, по земным меркам, она сейчас примерно на уровне сотого этажа.

— Высоты не боишься?

— Кто, я? — она так удивилась, что даже растерялась, не находя разумного ответа. — А тебе известны люди, боящиеся высоты, но при этом мотающиеся по космосу в поисках приключений?

— Мне многое странное и удивительное известно.

Дорми понимающе кивнула, но сил на ответ у неё не осталось: все здания вокруг, самых разных размеров и конфигураций были настолько восхитительны, что если бы ей предложили выбрать любое для себя, она бы не сумела.

— Какая красота! Это просто чудо какое-то!

Хранитель улыбался только глазами, но Дорми этого не видела: она медленно вращалась на его ладони и с непередаваемым восторгом осматривала открывшийся её зрению город. Потому что это был по размерам большой город, не меньше Петербурга. А то и больше. Каждое из зданий, точно так же, как сам Хранитель, по первому впечатлению состояло исключительно из прямых линий, но потом каким-то чудом оказывалось, что линии далеко не прямые, а имеют совершенно иные конфигурации, отчего нежно и изысканно изгибаются, создавая великолепные архитектурные формы.

— Хранитель, у меня такое впечатление, что они живые?

— Здания? Нет. Они, как и надлежит, выстроены из разных материалов, в которых жизни нет. Но душа в каждом здании есть. Поэтому у тебя такое впечатление.

— А откуда берётся душа?

— От тех, кто живёт в данном доме.

Но удивительным было даже не всё, увиденное Дорми, а то, что она, находясь на огромной высоте, видела всё так чётко, словно находилась в непосредственной близости от здания, на которое смотрела в данное мгновение.

— А как так получается? Я остаюсь на месте, а моё зрение перемещается? Или это только рядом с тобой?

— Нет. — Хранитель остался совершенно невозмутим. — Это свойство здешнего мира. Любой обитатель может посмотреть на что угодно, находящееся как угодно далеко.

— Объяснить этот феномен ты, конечно, не можешь?

— Могу, но нужно ли? Просто привыкни к этому.

Постаравшись обрести твёрдую почву под ногами (что было несколько затруднительно, находясь на ладони Хранителя на высоте нескольких сотен метров), Дорми сообразила, что ведь её позвали не просто так. А есть важная тому причина.

— Ты правильно понимаешь, — ответил Хранитель.

— А мысли читать нехорошо.

— Ты тоже скоро станешь.

— И твои тоже?

— Любого собеседника.

— Так по какой причине ты меня пригласил?

— Если тебе интересна деятельность помощника Хранителя Времени, то мне бы хотелось тебе это предложить.

— Что?!! Я и хранить Время?!! Ты разве не знаешь?.. — Дорми хотела было объяснить, что если бы ей дали волю, то она спала бы, работала бы, думала бы, создавала бы проекты в таком временном беспорядке — в минуты вдохновения — что хранить Время, к которому она относится столь безответственно — похоже на неудачную шутку.

— Знаю, я всё о тебе знаю. В том числе и огромный потенциал различных способностей, которые вы объединили под термином «экстрасенсорика». Хотя термин не совсем точный, но способности у тебя есть.

— И?

— И следует понимать, что, хотя даются такие способности всем, воспринять и задействовать их могут далеко не все. Ты смогла.

— И?

— И пора тебе эти способности применить для благого дела.

— Ты уверен, что я справлюсь? И вообще-то, я хотела дома строить.

— Будешь строить. Ты, что же, решила, будто я стою круглые сутки навытяжку у какого-то механизма и все мои обязанности заключаются в обслуживании этого механизма?

— А в чём они заключаются?

— Чтобы время двигалось с нужной скоростью в каждом конкретном месте и в каждом конкретном случае.

— Не поняла?

— Объясняю на пальцах: ребёнок проснулся ночью и плачет, поскольку боится темноты. Для него время сжимаем, а для матери переводим в режим «аврал». Для ребёнка — чтобы не испугался до тяжёлого уровня, а для неё — чтобы побыстрее проснулась и успокоила его. А потом, на затраченные величины, время удлиняем — чтобы и ребёнок, и мать хорошо отдохнули, причём само время сна остаётся тем же. По земным часам.

Дорми кивнула: понятно.

— Но тогда у тебя невиданные возможности!

— Я же Хранитель.

— Но чем я смогу тут помочь? У меня способности самые обыкновенные, как у каждого второго!

— Ну, ты сильно преувеличиваешь: в самом лучшем случае — как у каждого сотого. А то и тысячного. Ты просто пока своих способностей и возможностей не знаешь. И потом — если ты согласишься быть моей помощницей, то у тебя откроются способности сродни моим.

— А более масштабные примеры есть?

— Конечно. Примем допуск, что кто-то (от одиночного человека или группы до правительства страны) собирается совершить преступление. Но это преступление нужно подготовить, верно? Люди ищут пособников, собирают информацию, готовят разные средства, почти то же делают правительства. В чём задача Хранителя Времени? Замедлять время — как для самих потенциальных преступников, так и для тех, кого они привлекают к себе в пособники. Но не только: время, в особых случаях, приходится не только замедлять или ускорять, но и сворачивать в спираль, запутывать в клубок, переплетать с линиями Времени других людей…

— Зачем?

— Чтобы максимально замедлить и усложнить, а то и вовсе разрушить подготовку преступления.

— И удаётся?

— Очень часто. Практически всегда. Но иногда приходится это позволять: по велению Свыше.

— Вот как?

— Да. Когда люди превращаются в таких, которым ничто, кроме кровопролития, не поможет вернуться к человеческому облику. Впрочем, странам тоже. Иногда богатство лишает человека разума. И чем человек (или страна) богаче и могущественнее, тем сильнее разгорается аппетит. Мы это стараемся ликвидировать, но если они снова и снова пытаются вести себя, как преступники, тогда, — Хранитель поднял вверх указательный палец другой руки, — Там решают, что люди заработали хорошей порки. И я прекращаю свою деятельность до момента, когда разум начинает к людям возвращаться. А уж тогда делаю всё, чтобы вся эта кровавая каша побыстрее закончилась.

— Но ведь бывают жертвы, причём невинные! С ними как?

— Их мы оберегаем. Максимально возможно. Но, видишь ли, если в стране преступников слишком много и они слишком яростны, жертвы всё-таки бывают. Но я покажу тебе позже, как мы им, так сказать, компенсируем страдания и мучения.

— А нечто менее кровавое есть?

— Если мы знаем, что должен взорваться вулкан или случиться цунами, мы делаем всё, чтобы дать людям время уйти в безопасные места.

— Успешно?

— Почти всегда.

Дорми обдумала всё сказанное и пришла к выводу, что совмещать деятельность помощника Хранителя и архитектуру у неё вряд ли получится. Потому что оба занятия потребуют всех её сил.

Хранитель улыбнулся уже открыто:

— Для себя ты ведь тоже сможешь время убыстрять или замедлять. И даже останавливать. Это я к тому, что, когда никакой работы помощницы у тебя не будет, ты любую минуту сможешь превратить хоть в месяц и создавать свои здания. А потом вернуться в последнюю из секунд замедленной минуты и снова заняться обязанностями помощницы.

— Интересно, а это не считается использованием служебного положения в личных целях?

Хранитель улыбнулся, едва сдерживая смех:

— Это рабочие условия.

— Кстати, о рабочих условиях. Как бы ты меня не уверял, что я прямо гений и возможности мои мне самой неведомы, но ведь делать то, о чём ты упоминал, всё-таки нужно уметь! А я не умею!

— Это дело поправимое: пройдёшь обучение и практические занятия — научишься. И потом — первое столетие ты будешь работать под присмотром старшего помощника.

Дорми показалось, что она ослышалась: первое столетие? А их сколько? Конечно, люди теперь живут в три раза дольше, чем в страшных двадцатом и двадцать первом веках, но ведь Хранитель явно имеет в виду что-то другое? То есть не пару-тройку сотен лет человеческой жизни?

— Правильно понимаешь. Я вечен, как вечны стихии, мои помощники тоже практически вечны, и такими же вечными могут стать все, кто вступает на службу Охраны Времени.

— Вечность, это сколько?

— Десятки миллионов лет.

— Хранитель, столько не живут!

— Кое-кто живёт!

Видимо, Дорми здорово его насмешила, потому что при том, что выражение лица у него было постоянно серьёзным, весёлые искры так и плясали в его глазах.

Самое удивительное, что при огромной разнице в габаритах (Дорми физически была примерно в миллион раз меньше, поскольку подозревала, что Хранитель обладает совершенно другими, чем те, что видит Дорми, габаритами), она видела Хранителя цельным, как видела бы собеседника-человека. Как так получалось, она не понимала, но и не спорила с этим: общаться с линией на подошве или пуговицей на камзоле Хранителя было бы неинтересно…

Всё услышанное оказалось настолько поразительным, что Дорми даже прекратила рассматривать город. Почему-то она знала, что ещё успеет всё увидеть, оценить, полюбоваться каждым строением и даже каждым растением. И что она тут если не останется насовсем, то уж точно будет часто и подолгу бывать.

Теперь стало понятным, почему в последнее время её беспокоили слишком явные проявления каких-то ранее не известных ей способностей. Вероятнее всего, эти способности привёл в действие именно Хранитель.

— Ты права. Как только стало очевидным, что ты достигла нужного уровня развития, я твои способности вытащил из твоего же подсознания. И не нужно этого бояться. В принципе, этому принято радоваться — собственным талантам и возможностям, и, с их помощью, послужить добру.

— И что я смогу делать?

— Первейшая твоя способность: находясь в том же месте, где ты находилась до этого, видеть где угодно что угодно. При этом оставаясь совершенно невидимой людям, которые окажутся в той точке, на которую ты сейчас смотришь. Даже можно сказать, что и ты перенеслась в то место и обозреваешь ситуацию, оценивая, требуется ли твоё вмешательство, твоя помощь немедленно или можно позволить человеку самому эту проблему разрешить. Если, конечно, это возможно.

— Например?

— Например, избивают ребёнка. Или любого другого человека. Это недопустимо. И ты должна остановить садиста.

— Как?

— О, способов множество! От поражения его конечностей, вплоть до полной неподвижности тела, неожиданного появления приступов боли любой насыщенности, вплоть до непереносимости, и до затмения зрения. До слышания садистом голоса — твоего, вразумляющего и останавливающего.

— А если не поможет?

— Тогда ты вольна превратить его в изваяние. Ты ведь о подобном слышала, не правда ли?

— Но то совершал святой.

— Но сила та же и источник этой силы тот же.

— Тот же?

— Да. Управление Временем. Для виновной — из той истории — оно остановилось, а для всех остальных участников мероприятия — нет. Это очень действенно! Но способов, и правда, много и ты обо всех них узнаешь в процессе обучения.

— Хранитель, я не сумею!

— Сумеешь!

Дорми даже не могла такого представить: находиться в одной точке планеты, но видеть происходящее в другой, сколь угодно далеко отстоящей от первой. И быть в состоянии вмешаться в происходящее.

— И при этом ты будешь слышать мысли людей.

— Только не это! — Дорми впала в настоящий ужас: с ней уже однажды это произошло. Хорошо, что людей вокруг было немного, но и тех, которые были, ей хватило за глаза.

Она никогда не подозревала, что мысли у людей такие грязные и одновременно такие злые. А вся эта какофония чёрной энергии так ударила молнией в мозг Дорми, что её череп буквально раскололся от мгновенной боли. Она не упала только потому, что сидела. И потому, что это продолжилось буквально мгновение. Но ей хватило!

Нет, чего она точно не хотела, так слышать чьи-то мысли!

— Это необходимо, — мягко сказал Хранитель. — Если человеку трудно, ты не сможешь понять, что именно его удручает, если человек замыслил зло против другого, ты не сможешь иначе этого остановить.

Дорми упрямо покачала головой: нет, я не хочу и не могу! Я этого кошмара не вынесу ни минуты!

— Голова будет болеть только поначалу. А тот раз болело очень сильно, потому что твой мозг оказался восприимчивым на несколько порядков больше, чем это обычно бывает.

— Бывает?

— Да. Люди с хорошо развитым, правильно работающим мозгом имеют определённый индекс дальнейшего развития способностей. Ты ведь к курсе об индексе IQ?

Естественно, кто же не в курсе.

— По аналогии, если самый высокий индекс IQ примерно 130, то индекс готовности к переходу в помощники Хранителя Времени около 250. А у тебя оказалось в два раза больше обычного — 280. Вот поэтому.

— Так вы же, вроде бы, знаете всё?

— Всё, да не всё. Точно мы узнаём всё при прямом контакте с конкретным человеком. С тобой, например.

— Но почему вы выбрали меня?

— Потому что ты обладаешь таким мощным излучением, что тебя просто невозможно не заметить! А уж если заметили, то и проверили, какого уровня ты достигла.

— И какого?

— Высокого. Выше среднего. При этом тебя ещё ничему не обучали. А после обучения ты сможешь очень многое.

— В каком смысле?

— В смысле улучшения как жизни конкретного человека, попавшего в трудную ситуацию, так и жизни всей планеты.

— А точнее?

— Например, ты сможешь погасить войну ещё на стадии зарождения, даже — первого замысла. Или остановить уже идущую. Спасти животное, попавшее в капкан…

— Люди в них тоже попадают.

— Верно!

— Мне нужно подумать обо всём этом.

— Тебя вернуть обратно?

— Очень бы хотелось.

— Когда придёшь к какому-то решению, просто позови меня.

— Как?

— Произнеси моё имя: Хранитель.

— Это имя? Я полагала: должность!

— Считай — два в одном.

И Дорми оказалась в своём корабле, летящем в сторону дома.

Она была в глубоком шоке: как она со всем этим справится? Может, отказаться? Но вряд ли этот отказ чему-нибудь поможет. Во-первых, если ей предложили эту, так сказать, должность, значит, накопилось много работы, которую больше некому выполнять. Во-вторых, если её мозг сочли достаточно работоспособным для этого, то будет обыкновенным свинством струсить и сунуть голову в песок. Ибо если не она, то кто?

Но как же её занятия архитектурой? У неё на это останется время? И возможность? Ведь если она будет занята совершенно другими делами, то когда и, так сказать, чем, поскольку мозг будет занят совершенно другими делами, она сможет создавать дома? Да и — нужны ей и кому-нибудь ещё эти дома? Похоже, от неё ждут чего-то другого.

Чего именно? Чтобы правильно решать какие-то ситуации других людей, надо обладать идеальными мерилами добра, справедливости и иных нравственных критериев. А у неё они разве идеальные? Далеко нет! Не то, чтобы она творила пакости всем встречным-поперечным, но достаточно часто в ситуации выбора своего интереса или чьего-то ещё, она выбирала свой. Взять те же посылки: если бы ей не заплатили, она потащилась бы в другой конец вселенной? Вряд ли. Получается, она корыстна?

А ещё она обладала ловкостью, которая позволяла ей легко уклоняться от того, к чему её пытались принудить — начиная с родителей и заканчивая руководством института, которое долго пыталось её убедить, что она вполне могла бы заниматься научными изысканиями. Она не хотела — ей нравилось создавать здания и она будет делать именно это. Науку нужно двигать — кто бы спорил, но не её это. И она так ловко выскользнула из всех сетей, что убеждавшие только глазами хлопали.

Теперь об этой ловкости придётся забыть: от Хранителя не уклонишься. Тем более, что он и не настаивает ни на чём. Предложил — а ты уж как хочешь. Хотя Дорми в глубине души подозревала, что это предложение из таких, от которых невозможно отказаться. Если оно сделано, то, до озвучивания, её, небось, проверили по очень многим параметрам. И сочли, что она подходит. И только после этого Дорми предложение услышала.

Наверное, она может отказаться. Но, куда вероятнее, не может. Не потому, что Хранитель боится, что она это разболтает — кто ей поверил бы?!! — а потому, что она ведь даже представить не в состоянии, что ей придётся делать. И от чего она откажется. Не в плане личных возможностей и перспектив, а скольким людям она могла бы помочь. Но откажется сделать это. И получится, что по именно её вине кто-то будет не только страдать, но может и погибнуть. Ведь Хранитель упоминал о войнах. Которые можно остановить в самом начале!

Войны! Ведь ссоры — тоже маленькие войны! И она сможет их останавливать! Не говоря уж о большѝх, между странами, народами и планетами! Нет, она не откажется! Но ведь придётся освоить множество умений и развить способности. Ей, конечно, лестно, что там, Наверху, её так высоко оценили, но ведь сама-то о себе Дорми знает, что в данную минуту она не может ничего большего, чем все остальные люди. А это означает, что придётся учиться, причём даже неизвестно чему.

Нужно отвлечься. Слишком мало (или слишком много?) информации. Дорми достала альбом — нет, компьютер у неё, естественно, был, но она предпочитала старинные методы: альбом и карандаши — и начала по памяти рисовать те удивительные здания, которые она увидела в городе Хранителя. Или правильнее — во вселенной Хранителя?

Историю Дорми никогда особым вниманием не баловала. Разве только в том плане, что нравы данного народа непременно отражаются и в архитектуре. И нет, не совсем верно, что здания создают люди исключительно творческие. Но «творческий» не является синонимом «нравственному». А как бы не наоборот! Тут не в отдельных личностях дело, а именно в общей атмосфере жизни народа. Хотя… Стоит заглянуть в то время, когда был возведён какой-то красивый архитектурный ансамбль и тут же обнаруживаешь, что, либо до возведения, либо сразу после бушевала в тех же местах такая жуткая война, что поневоле приходишь к выводу: жестокость у любого народа — база. А нравственность и творчество — так, лёгкое напыление, которое улетает при первом же дуновении ветра.