Сказание о Хранителе Времени

Дорми, словно во сне, наблюдала за рекой Времени. Она не понимала, где находится, но впечатление было таким, словно она лежит на далеко выдавшемся языке скалы и сверху смотрит на реку. Хотя, в то же время, она совершенно точно знала, что нет никакой скалы и что она не спит.

Река была удивительной: безбрежной, текущей, в разных местах, то плавно, то с завихрениями, то с омутами, то со стоящими на месте волнами, то мчащимися, словно под дуновением сильного ветра, то вздымающимися так высоко, что было просто непонятно — как? Но при этом река была цельным, единым течением.

— А теперь смотри сюда.

Дорми увидела ресторан. Точнее — пару: красивые женщина и мужчина. Они очень гармонично смотрелись рядом и Дорми подумала, что это влюблённые, которые скоро поженятся.

— Нет, их объединяет другое.

— Что именно?

— Посмотри внимательно на каждого. На Линию Времени каждого — посмотри в их прошлое.

Понятно, что Дорми этого не умела, но, с помощью Хранителя, вдруг увидела, как медленно откручивается время жизни сначала женщины (назовём её условно Марией), потом мужчины (условного Ивана). И обнаружила, что в этих жизнях был третий — один и тот же человек в обоих случаях. И там, где он был, отрезок времени был чёрным.

— А теперь посмотри на него.

Мужчина (вместо имени — Икс) оказался отвратительным. Нет, физически он выглядел симпатично, но внутри это было исчадие ада.

С Марией у него было нечто вроде любовной интрижки, вот только она этой интрижке сопротивлялась всеми способами. Тем не менее, пострадала (до невозможности восстановления) её репутация: ей пришлось сменить несколько работ, потерять дом, из которого её, как запятнавшую имя семьи, грубо выставили, прервав всякие отношения, переехать в другой город, где она не нашла работы по специальности (кто примет на работу учительницу с такой биографией?) и теперь она работала на складе. И никого не интересовало, что добиться своего негодяю не удалось.

С Иваном история была ещё хуже. Когда-то они с Иксом были сокурсниками и соседями. И почти друзьями, если могут дружить столь разные люди. Но общались часто, поскольку жили рядом.

До того, как их пути успели разойтись, Икс успел сплести пару-тройку интриг, посредством которых попытался отнять всякую возможность успехов Ивана как в учёбе, так и в последующем трудоустройстве. Этого Иксу оказалось мало и он, зайдя в гости к матери Ивана (когда сам Иван был в отъезде по служебным делам), в итоге мать убил. Она была жива ещё целые сутки, но не смогла добраться до телефона и вызвать помощь. И когда через два дня Иван вернулся, то застал уже остывший труп матери.

Полиция, как часто бывает, убийцу не нашла: у него было сколько угодно времени, чтобы уничтожить все следы своего пребывания в квартире и выскользнуть незамеченным.

И теперь двое пострадавших объединились, чтобы отомстить Иксу. Уничтожить его во всех смыслах. И между встречами, на которых обсуждались идеи, как этой цели достичь, оба напряжённо думали над способами, которые привели бы к искомому результату.

— Но почему Икс убил несчастную женщину? За что?

— За то, что сын её оказался слишком крепким орешком для Икса.

— Они хотят его убить?

— На последнем этапе.

— Но это же для них плохо!

— Они не верят в правосудие. Убийцу якобы не нашли.

— Искали?

Хранитель, не пошевельнувшись, пожал плечами.

— Не могут два хороших человека отравить свою жизнь местью!

— Считаешь, они должны простить и забыть, просто жить дальше? Ты бы смогла?

— Я не знаю. И проверять не хочу.

Дорми какое-то время думала:

— Мы можем им помочь?

— Можем.

— Как?

— Изменить время для каждого из троих.

— Как это понимать? И сразу вопрос: если бы я была уже подготовленной, я смогла бы им помочь? Но как?

— Во-первых, запутать линию времени для Икса. Во-вторых, отвести линию времени Марии от встречи с Иксом. В-третьих, максимально отдалить линии времени Икса и Ивана.

Дорми подумала.

— Это не поможет. Нужно сделать что-то с самим Иксом. Если не этим двоим, то другим он навредит. А других тоже жаль.

— Вот видишь, ты сама догадалась.

— А как на Икса повлиять?

— Давай просмотрим его линию Времени. И не только его, но и его семьи. Не только родителей, но и глубже — причём с двух сторон. Понимаешь, если предки человека совершили зло, особенно — убийство, вина за это передаётся потомкам. Пока не будет искуплена. Но искупление случается редко. Чаще — зло усиливается, повторяется, нагромождается. И деяние предка, по сравнению с деяниями потомков, выглядит злом мелким.

Предок Икса по отцовской линии, живший больше двухсот лет назад, был красивым парнем. И, как итог, «перепортил» почти всех девушек, живших в округе. В пешей, так сказать, доступности. Портил бы и дальше, но столкнулся с братом одной из них, которого и убил в драке не на жизнь, а на смерть. Пришлось сбежать из родной слободы. Поскольку он был хорошим кузнецом, то легко устроился в другом месте и продолжил то же самое. Но и там нарвался на противника, защищавшего честь своей молодой жены, оказавшей большое сопротивление и за то предком Икса жестоко избитой. Пострадал и предок, который не чаял скорого возмездия, но молодой муж успел его поймать перед бегством и переломать пару костей.

Так он и скитался по стране, пока не осел в тысяче километров от родного дома. Там женился, но привычек своих не оставил. Зато с выбором жены ошибся: она не согласилась терпеть его кобелиную жизнь и переломала ему обе ноги. За что удостаивалась соответственного отношения от мужа.

Всё это, накопившееся, зло перекочевало на его сыновей, которые оказались ещё хуже, поскольку двое из них стали ещё и разбойниками. И заполучили на свою и потомков шеи ещё несколько трупов, вдобавок к прочим преступлениям.

Так и получилось, что Икс жесток, без совести и иных нравственных ориентиров. Но при этом очень хитёр, отлично владеет методиками обольщения и, как ты видишь, внешне даже привлекателен.

— Это не привлекательность, — возразила Дорми.

— Для тех, кто способен сразу же понять суть человека.

— Странно, что он так ловко выскальзывает из ситуаций, за которые другие уже получили бы пожизненное.

— Всё до поры, до времени…

Дорми очень захотелось стать профессионалом, которому было бы по силам прямо в зародыше удавить зло, которое посеял на земле предок Икса. Но как это сделать? Да и возможно ли?

— Возможно. Но придётся научиться этому.

— Но ты же можешь?

— Могу. Но тут есть свои нюансы.

— А именно?

— Такому негодяю должны противостоять люди. А я — помогу. Как бы ты управилась с этой ситуацией?

— Мне надо подумать…

А чтобы подумать, Дорми сначала было необходимо стряхнуть с себя впечатления от трёх «фильмов», особенно от последнего. И не только потому, что они шли на невероятной скорости, но и потому, что рассказ о жизни Икса и его родни стал настоящим шоком: неужели люди в состоянии жить в таком зле и прямо-таки упиваться этим злом?

— Нет никакой возможности изменить действия первого, предка? С помощью изменений Времени? Чтобы всё-таки не столько проблем было?

— Возможность была. И я её использовал. В частности, у него, в браке и вне оного, рождались только дочери. Чтобы он мог их защищать от таких же мерзавцев, как сам.

— Справился?

— Даже не пробовал. Твоё решение?

— Я бы его уложила с какой-нибудь неизлечимой болезнью: внезапно и на годы. Внезапно, чтобы Мария с Иваном узнали и отказались от мести — Икс и так своё получил. А надолго — чтобы пострадал так, как страдали те, кому он причинил боль и вред.

— Думаешь, раскается?

— Вряд ли.

— Тогда зачем?

— Чтобы пресечь его действия.

— Неплохое решение, если учесть, что оно первое.

— И ты так сделаешь?

— Сначала заглянем, что написано в Книге Судеб против имени Икса.

— А ты знаешь это имя?

— Конечно.

— А мне туда можно заглянуть?

— Пока рано. Урок только первый.

Дарми смиренно подождала, пока Хранитель выяснит нужные сведения и спросила:

— И что там?

— Почти то, что ты предложила, но только в тюрьме. Где он и окончит свои дни, после нескольких лет тяжкой болезни.

— А за что он туда попадёт?

— За драку с полицией.

— А драка из-за чего?

— Перепил и ввязался в драку не с теми людьми. А полиция как раз мимо ехала. Так-то он, ты же видела, мужчина крупный, уверенный в своих силах. А после сильной выпивки, в средней степени опьянения, чувствуя агрессивность, считая себя львом, то есть царём территории, который лезет напролом, не различая противника. Ну, дубинка — вещь крепкая, куда крепче черепа.

Так что первый урок завершён успешно!

— Хранитель, а какие-нибудь учебники в твоей школе существуют?

— Я твой учебник и учитель.

— То есть никакого самостоятельного обучения нет?

— Нет. И быть не может.

— А второй урок когда?

— Как только настанет пора. А пока рисуй свой дом.

— А можно мне ещё раз увидеть тот изумительный город?

— Конечно. Но лучше бы тебе получить чертежи и фото лучших домов. Прислать?

— Куда?

— У тебя же почта есть? Вот на почту и жди.

Буквально через мгновение…

— Потом посмотришь. Вопросов нет?

— Хранитель, а почему до сих пор — двадцать пятый век на дворе — так и не построили машину времени?

— Причин много.

Первая — люди уверены, что время движется по определённому маршруту. Неважно по какому — прямому, зигзагом, спиралью, лесенкой или ещё как-то. Но только по одному виду. А между тем Время может двигаться — в разных направлениях — всеми этими и множеством других способов, причём — одновременно! Более того — перетекать из одного пути в другой!

Смотри: я окрашу время, текущее своими путями, в разные цвета. А теперь полюбуйся.

Дорми была ошеломлена: цвета, то есть Время, переплеталось в невероятные «соцветия», завивалось в самые разнообразные фигуры (и становилось невозможно цвета, то есть течения, разделять), образовало самые удивительные сооружения, как движущиеся, так и статичные, создавало ответвления, возвращающиеся к основному течению и образующие разнообразные тупики и лабиринты…

— Людям также невдомёк, — продолжил Хранитель, что Время может замедляться, останавливаться, поворачивать вспять, разделяясь, уходить от своего русла в любые стороны (в несколько разных с одного и того же места) и там даже попадать в тупики, а потом возвращаться. Или не возвращаться. Уходить вниз или вверх. Или в стороны. Оно ведь легко проникает сквозь любую материю. А если бы в такой тупик Времени попала пресловутая машина?

Второе — никакая машина не способна двигаться внутри Времени, как внутри Стихии. Кстати, мало кто подозревает, что Время — Стихия.

И — главное — люди понятия не имеют, что Стихия Времени — управляема. Мной. Обо мне они представления не имеют точно!

— Я им расскажу о тебе! Только я сама ещё ничего не знаю.

— Узнаешь. И обо Времени, и обо мне. И расскажешь. Потому что попытки внедриться в управляемую мной Реку Времени, пока очень редкие, иногда досаждают. Это терпимо, но совершенно излишне!

А теперь урок второй. Ты, увидев окрашенную Реку Времени, решила, что это вся Река. Но это не так. Я на короткий период окрашу Время в голубой цвет. И посмотри на всё сразу.

Дорми увидела, что вся планета окрашена голубым: сквозь каждый атом, сквозь всё живое текло Время. По-разному текло — то быстрее, то медленнее, то мчалось стрелой, то почти стояло на месте. И завивалось ногда в самые причудливые фигуры.

— Вся Вселенная пронизана Стихией Времени. А не только планета Земля и всё, что на ней — от пыли до людей…

И правда — всё, что только можно было видеть, было голубым, текущим, льющимся, как вода — то в узком ручье, то в широкой реке, то в глубоком океане… Но везде было разнообразие — не стабильно, с одинаковой скоростью, ровно и плавно текущее Время, но живое, меняющееся в каждой точке и в каждое мгновение…

— И так везде, во всех галактиках?

— Точно так.

— А как ты со всем этим управляешься?

— Я вмешиваюсь только в двух случаях: когда Стихия начинает буйствовать и когда мне необходимо вмешаться в какие-то события, чтобы их изменить или вовсе предотвратить.

— А я тоже смогу предотвращать?

— Тоже. Но не сразу и только после моего разрешения.

— Всегда?

— До тех пор, пока я не сочту, что твоё вмешательство не только ничего не испортит, но непременно улучшит!

— И когда такое мгновение наступит?

— Когда ты будешь признана моим помощником. Пока ты только ученица и пробудешь в этом статусе довольно долго.

— Ты уверен, что я научусь со всем этим управляться? Посмотри — в каждой точке Время разное: течёт иначе, выглядит иначе, словно состоит из даже большего числа атомов, чем самая большая планета…

— Так и есть. Хотя относительно каждого объекта имеется отдельная Линия Времени, но она не статична — может разделяться на микроны, обтекая или протекая насквозь микроны другой Линии и даже многих других. А потом возвращается и собирается воедино. Но уже не так же точно, как было.

Действительно, было столько разных, удивительных фигур — от простой Линии течения, до таких загогулин, из которых время словно и не смогло бы само выбраться.

— Это не так. Время течёт сквозь материю — любую. И сквозь себя.

— Но откуда такие волнения и всплески?

— От живых. Вот ты, к примеру, кого-то любишь. То есть излучаешь на него оберегающую энергию. И если любишь сильно, то эта энергия простирается на всю его жизнь. То есть в Линию его Времени вплетается ещё одна нить. Что делает эту Линию шире и крепче. И она не то, чтобы отталкивала рядом текущие ленты, но как бы отодвигает их и даже заставляет сворачиваться негативные. А поскольку Время — живое — оно поневоле (в каждой ленте) старается найти для себя оптимальный режим.

При этом кто-то другой кого-то ненавидит: и всё происходит по аналогии с «любит», но с отрицательным знаком. И эта новая нить не сияющая, а словно соткана из яда и тьмы. От такой нити и сама Линия, куда нить вплелась, и соседние, стремятся отодвинуться: любым способом.

Но между этими двумя крайностями есть ещё масса эманаций, излучаемых людьми в самых разных духовных и физических состояниях, которые, если достаточно сильны, тоже вплетаются в Линии Времени. Если только не становятся причиной завихрений.

— И что ты делаешь тогда?

— Слежу, чтобы Время двигалось с нужной скоростью.

— Но не распрямляешь?

— Не всегда.

— Почему?

— Про закон бумеранга знаешь? Он должен всегда прилетать обратно. И попадать по тому, кто его послал.

— То есть был наказан?

— Или награждён.

— А кто наказывает или награждает?

— Судьба. Или — Время. Всё, что выплеснуто во Время, возвращается и является либо тем, либо другим.

— То есть Время и есть Судьба?

— Не совсем. Существуют и другие стихии. И они все, точно так же, воспринимают эманации людей и включают их в себя. Вот сплав этих Стихий, точнее, сплав Линий каждого объекта во всех стихиях и есть Судьба.

— То есть — Бог?

— Как источник, создатель и объединитель всех стихий.

— И как на это повлиять?

— Быть человеком.

Дорми пришла к логическому заключению, что древняя поговорка о ковании собственного счастья ещё раз подтвердилась.

— Но мерзавцы не исправляются.

— На них есть много разных видов управы.

— Пока толстый похудеет, худой сдохнет.

— Далеко не всегда. Для этого есть я, управитель и Хранитель Времени и другие такие же управители других Стихий.

— А вы общаетесь?

— И сотрудничаем.

Дорми задумалась:

— Но землян — около десяти миллиардов человек, когда же вы всеми, то есть каждым, занимаетесь?

— А остановка Времени на что?

— Чтобы с каждым разобраться? Но разве потом не приходится Время подгонять?!!

— Зачем? Мы совершенно никуда не спешим!

Дорми некоторое время раздумывала, как задать вопрос и стоит ли вообще об этом спрашивать. Но всё-таки не выдержала:

— А как ты управляешь Временем? Тебе разве не нужны какие-то приборы, приспособления? И вообще — как можно управлять необозримым океаном с корабля? Даже с самого большого? Если только океаном вообще возможно управлять!

Хранитель спрятал улыбку.

— Во-первых, мы, Хранители Стихий, все на семь восьмых состоим из собственной стихии, а на одну восьмую — из всех остальных.

— Зачем?

— Чтобы быть в контакте с Хранителями и управителями всех других Стихий. Ведь они взаимосвязаны — между собой и с жизнью как таковой. И не только на твоей планете, но во всей Вселенной.

— А во-вторых?

— Во-вторых, управлять Временем управлять легко и просто в случае, когда я сам и есть — Время. И состою из него.

— Но его-то — вон сколько, а ты хоть и большой, но ведь меньше всего существующего Времени.

Хорошо, что Дорми не видела лица Хранителя.

— Ты моих истинных размеров не знаешь.

— То есть?

— То голубое время, которое ты видела — тоже я.

— Не может быть!

— Может. И есть.

Это следовало обдумать и принять, как факт. Ладно, потом.

— А в-третьих?

— В-третьих, любая Стихия сама требует, чтобы ею управляли. А то беда грозит и ей, и всему живому.

— Как это?

— Ты представляешь, что может натворить упряжка взбесившихся, перепуганных лошадей, потерявшей кучера? Причём из многих тысяч лошадей, чего люди не умеют: максимум восемь, по две четвёрки цугом.

— Легко.

— Легко? Управление стадом взбесившихся лошадей лёгким не бывает. Тем более, что только упряжь держит их вместе. А если кучер погиб…

— Не пугай…

— Я не пугаю, это для иллюстрации. У меня такого не было никогда. А чтобы и не случилось никогда, требуются помощники.

— Хранитель, вряд ли из меня получится помощница.

— Получится. Ты просто себя не знаешь.

— А ты меня знаешь?

— Лучше, чем ты сама и все тебе известные люди, вместе взятые.

Дорми хмыкнула, не очень в это веря.

— Позже убедишься.

Информации был такой вал, что Дорми её просто запоминала — потом всё это нужно тщательно осознать и рассортировать.

— А как тебя зовут? Вот я — Дорми. А ты?

— Хранитель.

— Это же должность.

— Имя. Не по должности, а по целям моего создания.

— Но ты же и Управитель Временем?

— Да. Но самое главное — Хранитель.

— А как ты его хранишь?

— Слежу, чтобы оно не погибало зря, не терялось, не застаивалось в тупиках, не оказывалось под угрозой разрушения… И много чего ещё.

— Разрушения? Кто же в состоянии разрушить Время, если оно по самой сути своей — Стихия? Другая стихия?

— Всегда — люди.

— Это мы такие поганцы?

— Такие.

— А что ты делаешь с поганцами, перешедшими точку невозврата?

— Я — ничего. Они сами с собой делают. Получают в лоб вернувшимся бумерангом. Часто настолько сильно, что череп не выдерживает удара.

— А если выдерживает?

— Что-нибудь другое не выдерживает. Сердце. Позвоночник… Это и есть инвалиды. А не те, кого поезд сбил или кому ногу или руку оторвало. Физически пострадавшие — вполне живы.

— Послушай, Хранитель, но ведь рядом с поганцем могут быть вполне нормальные люди. Они ведь тоже страдают!

— Рядом с поганцем невинных людей не может быть априори. Просто они не осознали для самих себя собственной вины. И тем более о ней не знают другие, наблюдающие издали.

— Ты прямо, как Жеглов: «Наказания без вины не бывает».

— Конечно, не бывает.

Внезапно Хранитель исчез. Вот мгновение назад Дорми его видела, но больше не видит. Хотя и знает, что Хранитель где-то рядом.

Это следует понимать так, что у него дела? А ей пора всё это обдумать. Начать с того, что временем, как воздухом, пронизано всё до мельчайшей частицы существующей материи во всей вселенной? И не просто пронизано, а сплавлено с этими частицами так, что, случись Времени изменить плавность течения, с материей, включая живую, может произойти всё, что угодно. Мало того, этот сплав тесно переплетён со всеми остальными существующими Стихиями, друг на друга влияющими…

И добро бы, если бы всё это происходило только на одном уровне — по горизонтали, к примеру. Нет, происходит одновременно во всех измерениях и при этом всё то и дело закручивается (перекручивается), заворачивается в самые немыслимые конструкции, попадает в тупики, из которых действительно нет никакого выхода, кроме течения обратно…

Вот и получается, что неизвестно, к чему приведёт бросок даже очень маленького камушка в эту таинственную Реку…

А Хранитель? По виду — человек, только поразительно большой. Но каков он на самом деле? Человек, с виду очень телесный, состоит, на три четверти, из воды. А Хранитель — причём почти весь — из Времени. Из стихии. И если Стихию Времени Дорми увидела, то как выглядят остальные? Ну, кроме Огня и Воды. Их ведь ещё около десятка…

Да ведь не в том дело, как выглядят, а — как реагируют на бросок того самого камешка, который даже не в них брошен. Но ведь они едины со Стихией Времени…

Куда, сквозь какие Стихии (или их единство) летит бумеранг, заброшенный глупцами? И с чем именно он возвращается обратно? И с той же ли силой, с какой его бросали, он вернётся? Или в пути наберёт совершенно новых, непредсказуемых и неуправляемых сил всех Стихий? Только ли ударит пославшего или удар будет чересчур силён?…

А самое главное: как Хранитель может быть статичного, пусть и огромного размера, а при этом быть всей той голубой материей, которую он показывал Дорми, уверяя, что это и есть Время. Которое — везде. Если Хранитель — эта материя, то как он сам собой управляет?

Вот человек — на три четверти — вода, но кто может утверждать, что способен управлять водой? Разве в каком-то локальном случае, строя плотину, но чтобы одновременно всей водой на планете? Даже если бы все люди планеты вошли в океаны, то и в этом случае не смогли бы этими океанами управлять! Естественно, пришлось придумывать богов.

Дорми поинтересовалась мифологией и обнаружила, что у древних славян был свой морской Олимп:

Ящер — бог воды. Имя его, видоизменяясь в Яшу, Ящура, модифицировалось в Пращура.

Волыня — великая владычица океанов.

Дана (Дану) — покровительница рек. Девушка-река. Вместе с ней упоминаются речные божества Днепр, Ока, Агдель, Дон и Кама.

Переплут — бог моря и мореходства.

Русалки, среди них и русалка Рось (жена Перуна, дочь Аси-Ясуни Светославны и Дона).

Морской Царь, Морская царица (второе имя Вода-Царица) и Морская Царевна Моряна — дева морских вод.

Батюшка Водяной, начальник над водой.

Озёрный — дух озёр.

Градивник — бог злого дождя, дождя с градом. Также его называли ведуном и чародеем.

Ситиврат — повелитель благодатного дождя.

Рыбич — покровитель рыб.

Но и эти божества, явно, не исчерпывали всего сонма управителей и хранителей воды.

То есть человечеству на тот момент уже было понятно, что управлять Стихией Воды должны те, кто на это способен — по уму и силе. Кто-то, кто выше и мощнее людей.

А Время никто, включая Дорми, до самого последнего времени, Стихией не считал. Точно так же, как никто не верил и не понимал, что Воздух — тоже стихия. И потому никому не пришла в голову логичная идея — а кто им, Воздухом как таковым, управляет? Нет, не ветрами-ураганами, тут всё понятно — тоже немало божеств — но Воздухом в спокойном состоянии? На предмет самоочищения, к примеру? Или впитывания ароматов лесов, лугов и полей? Медленного передвижения в пространстве?