Зазеркалье. Записки психиатра
Наталия Юрьевна Вико

1 2 3 4 5 ... 18 >>
Зазеркалье. Записки психиатра
Наталия Юрьевна Вико

Любовь на все времена
Реальность и мистика. Они пронизывают жизнь человека независимо от его желания либо нежелания признавать это. Всегда существует другая дверь, которую можно открыть или пройти мимо. Психиатра Александру захватило научное исследование психоза, называемого египтопатией. Чтобы разобраться во всем досконально, она летит в Египет. Путешествие Александры в страну солнца должно было ответить на вопросы, возникшие в ходе ее научного исследования. А на самом деле открыло параллельную реальность, наполненную множеством смыслов и загадок.

Вы смогли бы провести ночь в каменном пространстве Великой пирамиды? А автор смогла. Да-да, это не оговорка, Александра – альтер эго автора. И, все, что происходило в заснеженной Москве, солнечном Египте и подземном Париже, – это не вымысел, а реальность, в том числе наша обыденная – жесткая, грустная и смешная.

Наталия Вико – прототип героини этого полифонического романа, и все эти события происходили на самом деле.

Наталия Вико

Зазеркалье. Записки психиатра

© Текст. Наталия Вико, 2021

© О формление. ООО «Издательство АСТ», 2021

* * *

Ты мою шизофрению уж пожалуйста не трогай

ведь моя шизофрения паранойе не чета

я ведь сам ее лелеял я иду своей дорогой

ты ступай в свои пределы оскверняй свои места…

    Бронислав Виногродский

Глава 1

«Стоит пирамида. Внутри нее камеры. И гроб. Слева, в большой комнате. Размер гроба – точно – метр семьдесят пять на метр. И весь он золотой. Прошу вас, уважаемое телевидение и лично телеведущий Швыдкой, отправить меня в Египет для непосредственной работы в гробу с последующим возможным обогащением родного нашего государства, которое совсем вконец разорили Чубайс и его приятель Греф».

«Ну кто же еще?» – усмехнулась Александра и перевернула ксерокопированную страницу из истории болезни.

«Каждый год Учитель велит исполнять возложенную на меня миссию – возвращать энергию пирамиде Хеопса. Там бывает тысяча тысяч посетителей, и ее тоже надо восстанавливать. Наша группа посещает пирамиду, и в результате проводимых нами ритуалов по граням пирамиды образовывается энергетическое кольцо, она начинает вибрировать, и от нее идут круги энергии во все стороны. Мы работаем через благословение великого «молчащего сердцем» – Осириса. Наш Иерарх носит имя, связанное с буквами НФР, а это не что иное, как одно из многочисленных имен Осириса. У Учителя есть привычка – отмечать именины не по имени, а по своей фамилии, так как она образована от имени. Вчера как раз были эти именины, но он почему-то уехал из Москвы…»

– Та-ак… НФР… Запись от тринадцатого июня, – Александра выдвинула нижний, «мусорный», как она называла, ящик письменного стола и, покопавшись в груде старых бумаг и давних поздравительных открыток, которые вроде и не нужны совсем, а выбросить рука не поднимается, извлекла брошюрку под названием «Имена и именины» и начала перелистывать страницы. – Таким образом, именины «Учителя» двенадцатого. Имя связано с буквами НФР. По согласным похоже на… – пробежала глазами по странице, – на… Онуфрий. Ага, вот и он, святой Онуфрий, в переводе с древнеегипетского – «постоянно находящийся в состоянии благости», – прочитала она. – Бывают же счастливые люди! – Александра откинулась на спинку кресла и с наслаждением потянулась, испытывая к Онуфрию почти родственные чувства, потому что и сама наслаждалась СВОБОДОЙ! Да-да, именно так – прописными буквами. Впору вешать на входную дверь табличку: «Жизнь удалась!». Уже третий день нежно любимый с детства будильник отдыхал. Как кошмарный сон вспоминались автомобильные запруды на реках и ручейках московских улиц по дороге на работу. А жалкая пара свободных часов перед сном, когда не знаешь, за что схватиться в домашнем хозяйстве? Все в прошлом! Очередной отпуск, приплюсованный к не полностью использованным отпускам за предыдущие годы, давал возможность не только прийти в себя после монотонного бега от выходных до выходных, но и завершить написание монографии. Тем более что исследование эндогенных психозов, связанных с Древним Египтом, попросту говоря – «египтопатии», ее захватило. Тема была не только интересной, но и забавной, если вообще можно назвать темой изучение шизофренического бреда.

Переворошив кучу исторических источников и литературы, Александра смогла выяснить, что первые психозы на почве Древнего Египта появились еще в начале девятнадцатого столетия, вскоре после египетского похода Наполеона, и повторялись с определенной периодичностью, всякий раз охватывая все большее количество людей. Проявлялись почти одинаково: личность больных расслаивалась, и они начинали отождествлять себя с древнеегипетскими богами и богинями, фараонами и царицами. Женщины в двадцатом веке предпочитали Клеопатру. Да и как иначе? Кто бы даже из практически здоровых дам отказался быть похожим на красавицу Элизабет Тейлор? У больных пользовались спросом также жрецы, жрицы, военачальники, на худой конец, архитекторы, но – никогда простые строители пирамид, горшечники или землепашцы. «Египтопаты» создавали тайные группы и общества, объединяясь по принципу своей причастности в прошлых жизнях к древнеегипетской цивилизации; собирались вместе и совершали таинственные обряды, которые называли мистериями, и тем самым, вероятно, готовили себя к будущей встрече со своим прежним «я». А в конце девятнадцатого века несколько сотен человек, одетых в белые одежды, прибыли к подножию Великой пирамиды и дружно покончили с собой.

«Скорее всего, жизнь у них просто не удалась и собственный социальный статус их не устраивал, – предположила Александра, хотя так и не смогла понять, как «перевоплощенцы» делили между собой должности в династиях. – Не иначе как жребий бросали».

Истории с самоубийствами повторялись и в последующем столетии.

«Кстати, – Александра отложила брошюру, – интересно было бы познакомиться с этим НФР. Посмотреть его в деле, в полевых, так сказать, условиях. Во всей шизофренической красоте, – с усмешкой подумала она. – Хотя не исключено, что он просто мошенник. Ищет простаков и тянет деньги».

«Ку-ку, ку-ку, ку-ку…» – выскочив из резного домика над старинными ходиками, охрипшим голосом напомнила о времени неутомимая кукушка.

«О господи! Уже двенадцать! Пора ехать в родную психушку», – заторопилась Александра, закрыла папку с документами и по привычке убрала ее в ящик стола.

* * *

Глухая ограда с колючей проволокой, увитой по-осеннему нарядными листьями дикого винограда, скрывала двухэтажный особняк с обшарпанными усадебными колоннами, неосмотрительно сооруженный как раз к 1917 году беспечным купцом-миллионщиком, сгинувшим вскоре в лихолетье смуты и Гражданской войны. Свежее граффити, сделанное уличным художником-шутником на глухой стене неподалеку от проходной, изображало молодца в белом халате, который со словами: «Вы все еще кипятитесь? Тогда мы идем к вам!» – пеленал девушку в смирительную рубашку испуганную девушку. Хмурый охранник, завидев «отпадную докторшу», попробовал было улыбнуться, но не смог преодолеть монументальность образа, а может, и смог, но только после того, как та прошла мимо. Александра направилась к зданию лечебницы, наблюдая ставшую привычной за годы работы картину: по асфальтированной дорожке, покрытой россыпью сезонных морщин, под сенью сомкнувших ветви-руки старых лип прогуливались и сидели на скамейках больные, похожие на пришельцев из иных миров, заплутавших в глубинах собственного подсознания и оказавшихся чужими в земных зарослях сознания бытового.

– Нет. Я тебе так скажу, – мужчина с метлой в руках, расположившийся на скамейке неподалеку от пропускного пункта, разговаривал с видимым только ему собеседником, – при осмысливании всякого смысла у мыслящего мыслями мыслителя рождаются мысли, осмысливающие смысл смысла, – он запнулся, провожая раздосадованным взглядом Александру, наморщил лоб, собрал в стайку разлетевшиеся было мысли и пояснил: – В смысле смысла.

Очевидно, невидимый собеседник согласился со столь убедительным высказыванием, отчего лицо философа озарилось по-детски счастливой улыбкой.

Александра подошла к зданию лечебницы, но заходить внутрь не стала, увидев, что из распахнувшегося на втором этаже окна ей энергично машет рукой Вадим, давний приятель и неугомонный поклонник, а в рабочее время – главный врач и начальник.

– Сандра Юрьевна, дорогая, привет! – Лицо Вадима светилось неподдельной радостью. – Счастлив видеть будущую звезду мировой психиатрии! Поднимешься ко мне или как?

– Или как, Вадюша, – сказала она независимым тоном отпускницы, напрочь забывшей о служебной иерархии.

– Да ты не беспокойся, Сандрочка, – пряча улыбку, легко согласился тот с ее нынешним статусом, – к нам сюда независимым исследователям вход всегда свободный!

– Я слышала, у вас тут с выходом проблемы? – включившись в игру, изобразила она озабоченность на лице.

– Врут, все врут, негодяи! Клевещут нагло, без зазрения совести! – с почти искренним возмущением воскликнул Вадим. – Сама же знаешь, у нас тут самое свободное место во всей стране! Может, все-таки желаешь проверить? – Жестом радушного хозяина попытался снова заманить гостью.

– Не-е-ет, товарищ самый главный врач! – расплылась Александра в улыбке, достойной рекламного щита зубной пасты. – Лучше вы к нам! Да не упрямьтесь, выходите! Последние теплые деньки на дворе! Осень золотая!

– Ну ладно, как скажешь, дорогая! – весело согласился Вадим. – Подождешь меня минуток пять, не убежишь? А то, может, пару санитаров приставить? – в раздумье, будто и не к ней обращаясь, нарочно громко сказал он.

– А кто сегодня дежурит? Случайно, не Петрович?

– Он, он родимый, любимец твой. Коли узнает, что ты здесь, незамедлительно примчится. А от него, сама знаешь, пощады не жди! Заговорит насмерть! – Вадим исчез в глубине оконного проема.

Александра расположилась на скамейке неподалеку от дверей лечебного корпуса, достала из замшевой сумочки темные очки, протерла стекла краем обкрученного вокруг шеи шелкового платка и откинула голову, подставив лицо все еще горячим солнечным лучам…

– Слушай, как думаешь, может, все-таки водрузить статую Свободы на площадке перед входом? – услышала она голос Вадима, который, неслышно подойдя сзади, положил руку ей на плечо. – «Бартольди» собственный у нас уже имеется. Настойчиво предлагает свои услуги.

– Что, новый пациент? – Александра запрокинула голову, чтобы увидеть собеседника, и была незамедлительно награждена быстрым поцелуем в лоб.

– Ага, – ответил Вадим, обошел скамейку и встал напротив гостьи. – Я бы, конечно, не возражал, если бы то же самое место «Бонапарт» не ангажировал, чтобы в газетной треуголке в величественной позе выстаивать. Потом еще «Нерон», – он озабоченно наморщил лоб, – да, кстати, и «король-солнце Людовик XIV» на это же место претендует. Беспокоюсь, не случилось бы войны.

– А ты собери их вместе за столом переговоров, пусть выкурят трубку мира, – предложила Александра, изобразив озабоченность на лице.

– Если только с травкой, – хмыкнул Вадим. – Другая их не умиротворит.

– А что же ты хочешь? С гениями работаешь!

– Да уж! – важно согласился Вадим. – Сама знаешь, лучшие умы собираем. Свободных мест уже нет. В связи с осенним обострением. Прием только по предварительной записи. Держи свои выписки из архива, – с торжественным видом протянул он папку с тесемками, завязанными бантиком. – Полдня ксерил!

– Ой, спасибо, Вадюшенька, век не забуду твоей доброты, – Александра достала из сумочки предусмотрительно захваченный пакет и опустила туда документы.

– А ты, Сандрочка, гляжу, совсем обленилась на вольных хлебах. Подняться на второй этаж ей тяжело! – сказал Вадим с укоризной.

1 2 3 4 5 ... 18 >>