Театр Молоха
Наталья Николаевна Александрова

<< 1 ... 4 5 6 7 8 9 10 11 12 ... 14 >>
– Этот змей именуется Василиск, или царственный. Он обитает в жарких пустынях Западной Индии и убивает своим ядовитым дыханием и даже взглядом.

– Мне нет дела до того, как этот змей называется и где обитает! – раздраженно перебила ее Агриппина. – Не для того я тебя позвала, колдунья! Скажи мне: что предвещает этот сон?

Сатурнина опустила глаза и проговорила негромко и как бы нерешительно:

– Я не смею, госпожа.

– Что?! – Агриппина приподнялась на постели, лицо ее пылало, глаза, казалось, извергали молнии. – Не смеешь? Прежде ты не отличалась такой робостью! Когда ты отравила сенатора Марка Лициния по просьбе его жены Юлии, разве ты проявила робость?

– Тише, госпожа, тише! – испуганно пробормотала Сатурнина, опасливо покосившись на дверь. – Зачем повторять эти злонамеренные слухи? Мало ли кто нас услышит!

– Это не слухи! – оборвала ее Агриппина. – Юлия сама все рассказала мне. И если ты сию минуту не растолкуешь мой сон, я перескажу эту историю своему царственному брату! Как ты думаешь, колдунья, что он с тобой сделает?

– Умоляю, госпожа! – воскликнула предсказательница. – Я все вам скажу!

– Так говори!

– Ваш сон означает, что дитя, которое вы родили сегодня в муках, будет править в Риме, станет императором…

– Это прекрасно! – Глаза Агриппины вспыхнули от радости. – Отчего же ты не решалась сказать мне это?

– Это не все, госпожа… – Сатурнина понизила голос. – Да, ваш первенец станет императором… но он же станет и причиной вашей смерти. Он убьет вас, госпожа…

В спальне воцарилась мертвая тишина.

Агриппина смотрела прямо перед собой со странным выражением лица, как будто перед ней в виде четких картин проходило ее будущее. Ее губы зашевелились, она что-то шептала самой себе или разговаривала с кем-то, – с кем-то невидимым и могущественным.

Наконец она глубоко вздохнула, словно пробуждаясь от тяжелого сна, и проговорила ясным и твердым голосом:

– Пусть убьет, только бы правил!

– Он будет править, госпожа! – уверенно проговорила Сатурнина. – Но если ты хочешь, чтобы это непременно случилось, возьми вот этот древний талисман и сделай так, чтобы твой первенец никогда с ним не разлучался!

С этими словами предсказательница протянула Агриппине две небольшие камеи, две вырезанные из двухслойного оникса маски – одна из них грозно хмурилась, другая улыбалась.

– Что это? – спросила Агриппина, с любопытством разглядывая маленькие камеи. – Я думала, что мой сын станет императором, а не актером!

– Не волнуйся, госпожа! – успокаивающе проговорила Сатурнина. – Твой первенец станет императором – древние талисманы помогут ему в этом. А искусство актера… ты зря считаешь его презренным и недостойным знатного человека. Искусство актера позволит твоему сыну завоевать полезных и влиятельных друзей, а от врагов – до поры до времени – скрывать его истинные намерения. Тот, кто хочет властвовать, должен в совершенстве освоить искусство актера!

– Будь по-твоему, – согласилась Агриппина. – Я положу эти камеи в буллу своего сына и прослежу, чтобы он никогда ее не снимал.

Сатурнина удовлетворенно кивнула.

Она прекрасно знала: согласно старинному римскому обычаю на шею ребенку вскоре после рождения надевают особый круглый медальон – буллу. У бедных людей булла может быть кожаной, у богатых – золотой. В буллу вкладывают амулеты, предохраняющие ребенка от сглаза и злых духов, перед которыми маленький ребенок особенно уязвим: на спящего младенца могут напасть стриги, ужасные существа с железными клювами и когтями. Спасти от них ребенка могут амулеты из кораллов и золота, из волчьего зуба и особого черного камня, называемого антипатис. Каждая мать знает, сколько опасностей подстерегает младенца, поэтому она следит, чтобы булла всегда была при нем.

* * *

На следующее утро Александра стояла на пирсе, любуясь бирюзовым морем, неподвижно застывшим в обрамлении лесистых гор, как драгоценный камень в искусно вырезанной оправе. Погода была прекрасная (впрочем, другой здесь и не бывает), солнце сияло, легкий ветерок освежал лицо. Вчерашние приключения казались Александре далекими и нереальными. Она решила пока не думать о них, а просто наслаждаться отдыхом. У нее была заранее куплена экскурсия по Которской бухте, и теперь она ждала появления экскурсионного корабля в компании таких же, как она, беззаботных туристов. Неподалеку от нее стоял мужчина лет пятидесяти в расстегнутой на груди джинсовой рубахе, из-под которой выбивались седые волоски, и в белой фуражке с «крабом». Он то и дело с интересом поглядывал на Александру, но все не решался с ней заговорить.

Со стороны моря послышался ровный шум мотора, и к пирсу подошел нарядный кораблик. Туристы по сходням перебрались на борт, компания молодежи расположилась на верхней палубе, люди постарше заняли места под тентом. За штурвал встал загорелый белозубый красавец, и кораблик заскользил по глади моря.

Александра надела темные очки и залюбовалась проплывавшими мимо берегами.

Вот из-за скалы показался хорошо знакомый ей испанский форт, они обогнули его и поплыли дальше. Рулевой на двух языках (на сербском и английском) рассказывал о том, что они видят на берегах бухты.

Позади оставались живописные городки – каменные средневековые церкви с изящными колокольнями, нарядные домики, увитые бугенвиллеей, розовые и голубые виллы бизнесменов и артистов, известных спортсменов и политиков.

В изумрудном склоне на дальнем берегу бухты показались два глубоких темных провала, словно две разверстые пасти огромного двуглавого чудовища. Рулевой, таинственно понизив голос, сообщил, что это входы в огромную пещеру, где в советские времена находилась замаскированная база югославских подводных лодок. Выдержав небольшую паузу, он добавил, что позднее в этой пещере снимали один из фильмов о Джеймсе Бонде.

Затем он показал на пришвартованный слева по курсу корабль и сообщил, что это личная яхта многолетнего главы Югославии, покойного маршала Тито.

Яхта была небольшая и неказистая, не чета огромным роскошным кораблям современных воротил нефтяного, строительного и прочего бизнеса.

Мимо проплывали многочисленные городки, по глади бухты скользили парусные суденышки, рыбачьи лодки и спортивные яхты, иногда с треском и грохотом проносились водные мотоциклы. Справа на лесистом мысу красовалась старинная церковь. Она постепенно приближалась, и вдруг зазвонили колокола. Густой прозрачный звон поплыл над водой, эхом отражаясь от скал и склонов.

Александра встала со скамьи, сбросила босоножки и уселась верхом на борт кораблика, свесив босую ногу. Иногда гребешки волн задевали ступню, ей было щекотно и весело.

К ней подошел мужчина в белой фуражке, откашлялся и заговорил:

– Красиво как здесь!

– Очень тонкое замечание, – фыркнула Александра.

Мужчина предпочел не заметить ее сарказма и продолжил процедуру знакомства:

– Вы, вообще-то, откуда? Я, к примеру, из Москвы…

– А я, к примеру, из Крыжополя.

– Откуда?! – У него брови полезли на лоб.

– Из Крыжополя, – серьезно и вежливо ответила Александра. – Между прочим, очень высококультурное место.

– Правда? – В голосе мужчины явственно послышалась растерянность.

– Одно плохо, – вздохнула Александра, сбив ногой пену с очередной волны. – Педикулез у нас очень распространен.

– Что?! – Ее собеседник заморгал и попятился. – Что у вас… распространено?

– Вши! – гаркнула Александра.

Ухажера как ветром сдуло.

Впереди бухта сужалась. Рулевой сообщил, что это Вериги, самое узкое место Которской бухты. Здесь от берега до берега всего триста метров, и в Средние века жители протягивали через бухту цепи, чтобы через пролив не могли пройти вражеские корабли.

Миновав Вериги, кораблик вошел в широкую часть бухты, где располагались два самых старых и богатых историческими памятниками города – Котор и Пераст.

Прямо по курсу Александра увидела два небольших островка, на каждом виднелась церковь.

<< 1 ... 4 5 6 7 8 9 10 11 12 ... 14 >>