Я заберу твою жену

Глава 1. "Кто я?"

Сначала я почувствовала боль, тупую и пульсирующую где-то за правым виском. Я попыталась открыть глаза, но тут же зажмурилась и поморщилась: тошнило, во рту было сухо и противно, а когда я провела языком по губам, то почувствовала металлический привкус – кровь, прекрасно.

Я открыла глаза снова, на этот раз медленно и осторожно, пытаясь понять, где я нахожусь. Прямо передо мной было лобовое стекло, покрытое густой паутиной мелких трещин, а за ним – деревья, слишком много деревьев, они были повсюду, и выглядело это не совсем нормально, отчего начала подниматься тревога. Я моргнула и повернула голову, чтобы осмотреться, – зря: прострелило висок так резко, что я застонала и снова закрыла глаза, несколько секунд я просто сидела и дышала: вдох – выдох, ещё раз.

Что произошло?

Я снова осторожно открыла глаза, осмотрела себя медленно – ремня безопасности не было, рукав светлой кофты разорван, у локтя под тканью неприятно жгло, на ладони несколько мелких порезов, правое колено ныло при малейшем движении. Я медленно подняла руку к голове и коснулась чего-то липкого у виска – кровь.

В салоне поблёскивали осколки стекла от разбитых окон, машина стояла под углом, передняя часть была смята после столкновения с деревьями, а одна из дверей была приоткрыта, почему – я не понимала.

– Эй?

Голос прозвучал тихо, хрипло и незнакомо, но никто не ответил. Сиденье рядом было пустым, заднее тоже – я была одна, а снаружи шумели только деревья. Ни голосов, ни машин, ни других звуков – лишь шелест листвы и мои собственные стоны, издаваемые каждый раз, когда я пыталась пошевелиться. Я потянулась к двери возле себя, дёрнула ручку – ничего, ещё раз, дверь не поддалась.

– Отлично, – сказала я сама себе, но почему-то собственный голос немного успокаивал.

Перебираясь через центральную консоль на другую сторону, я чувствовала, как на каждое движение отзываются рёбра, колено и голова болью. Кое-как выбравшись из машины, я попыталась встать, но колени подогнулись, и я вцепилась в дверь, чтобы не упасть.

– Тихо… тихо.

Не совсем понимала, кому я это говорю – себе, наверное или организму, который разваливался на части. Постояла так с полминуты, потом подняла голову и медленно осмотрелась: машина съехала с дороги и застряла между деревьями, врезавшись в одно из них, а наверху в метрах двадцати, тянулось полотно шоссе.

Я обошла автомобиль, опираясь руками о него, но никого не было, даже следов другой машины, только я и разбитый автомобиль. Вернулась в салон искать хоть что-нибудь: в бардачке нашлись только какие-то бумажки, я развернула их и не поняла ровным счётом ничего – не потому, что разучилась читать, а потому что ни одна запись мне ничего не говорила. Телефон, мне нужен был телефон – я проверила сиденья, пол, пространство под ними – пусто, потом проверила карманы: в левом ничего, в заднем тоже пусто, а в правом кармане джинсов – сложенный листок.

Это оказалась фотография или то, что от неё осталось: правая часть снимка была оторвана, а на сохранившемся фрагменте были изображены мужчина и девушка. Я несколько секунд смотрела на девушку: длинные тёмные волосы, улыбка, она стояла вплотную к мужчине, а его рука лежала у неё на талии – счастливая, перевела взгляд на мужчину: высокий, тёмные волосы, красивый и совершенно незнакомый. Снова посмотрела на девушку внимательнее, поднесла снимок ближе, и что-то внутри меня зацепилось за эту улыбку, взгляд, потом машинально коснулась собственного лица – нет, не может быть.

Я подошла к тому, что осталось от бокового зеркала, уцелела только половина, и из отражения на меня смотрела девушка с фотографии, только теперь она была на несколько лет старше, волосы растрепались и спутались, на виске виднелась запёкшаяся кровь, под глазом наливался синяк, а на губе темнела ссадина. Я смотрела на своё отражение, оно смотрело на меня, но я его не узнавала – совсем.

– Спокойно, нужно просто вспомнить, – успокаивала я себя. Сердце забилось быстрее, дыхание сбилось, и я отвернулась от зеркала. – Как меня зовут? – Я закрыла глаза – пусто. – Первое имя, которое придёт в голову, любое – пусто, открыла глаза. – Где я живу? – Пусто. – Сколько мне лет? – Не знаю. – Кто мои родители и есть ли они у меня вообще? – Не знаю. Я снова посмотрела на фотографию. – Кто этот мужчина? – Не знаю, дышать стало труднее. – Нет.

Я снова зажмурилась давай хоть что-нибудь: что я делала вчера? – Ничего не приходило, – неделю назад? – Ничего, – детство, школа, первый поцелуй, чей-то день рождения, – темнота абсолютная и ровная, но при этом я прекрасно знала, что такое машина, что такое фотография, что кровь из виска – это плохо, знала, как говорить, как читать, как ходить, просто ни одного факта о человеке, которым я являлась, у меня не было. – Я открыла глаза и посмотрела на девушку с фотографии.

– Кто ты?

Она, разумеется, мне не ответила и продолжала улыбаться. С оборотной стороны снимка обнаружилась надпись, написанная от руки: название населённого пункта, улица, номер дома, а ниже несколько цифр, видимо, код домофона. Я снова перевернула фотографию и посмотрела на мужчину, на его руку у меня на талии, на свою голову, чуть наклонённую к его плечу – мы явно друг друга знали, насколько хорошо – непонятно. Муж? Парень? Брат – нет, вряд ли брат стал бы держать меня так, хотя откуда мне вообще знать, как меня держал бы брат, если он у меня есть. Я чуть не рассмеялась, получился какой-то нервный всхлип, или это уже начиналась истерика от непонимания.

– Господи…

Я прижала фотографию к груди, пытаясь успокоиться и восстановить дыхание – это было единственное, что у меня осталось: один мужчина, один адрес и ни одного воспоминания.

До дороги я поднималась, наверное, минут десять, может больше, проверить было нечем – ни телефона, ни часов у меня не было. Дважды останавливалась – один раз, чтобы перевести дух и отдышаться, второй раз меня вырвало возле дерева, и это напугало меня ещё сильнее, я понимала, что рвота после удара головой – не самый хороший знак. Нужно было в больницу, но сначала мне почему-то хотелось найти мужчину с фотографии, а не врачей, может, потому что в больнице мне скажут, что со мной и поставят диагноз, а этот человек с фотографии скажет, кто я такая.

Машин на дороге почти не было, первая проехала мимо, вторая тоже, а третья притормозила в паре метров от меня, и я застыла на месте. В голове вдруг возникла совершенно отчётливая мысль: не садись, и я не знала почему. За рулём оказался мужчина лет шестидесяти, он опустил стекло и внимательно посмотрел на меня.

– Девушка, вам помощь нужна? – спросил он, продолжая меня изучать. – У вас кровь, – сказал он, внимательно всматриваясь в моё лицо.

Я знаю.

– Что случилось? Вы попали в аварию? – Мужчина перевёл взгляд куда-то мне за спину, пытаясь разглядеть, откуда я вообще появилась.

– Наверное.

– В смысле «наверное»?

Хороший вопрос, подумала я, крепче сжимая фотографию.

– У вас есть телефон?

Есть.

– Вызовите мне, пожалуйста, такси.

– Вам скорую надо вызывать.

– Сначала такси.

– Девушка… – Он снова посмотрел на меня, на этот раз дольше, явно пытаясь понять, насколько я вообще была не в себе и возможно, был недалёк от истины.

– Пожалуйста.

– Куда? – Мужчина вздохнул, но всё-таки потянулся за телефоном.

Я продиктовала адрес, прочитав его на обороте фотографии.

– Это за городом.

– Я знаю, – хотя на самом деле не знала.

– Там километров сорок отсюда.

– Хорошо.

– Что хорошего?

Я не нашлась, что ответить и как объяснить незнакомцу, что сама не понимаю ни что произошло, ни где я, ни даже кто я. Мужчина снова задержал взгляд на моём лице, там, где осталась кровь, тяжело вздохнул и окончательно сдался от попыток меня переубедить.

– Садитесь, довезу до заправки, там хотя бы люди есть, и скорую вызовем.

Я посмотрела внутрь машины, на свободное переднее сиденье и что-то внутри снова тихо сказало: не садись, но других вариантов у меня не было.

– Хорошо.

Открыв заднюю дверь, я не смогла объяснить, почему выбрала именно её, села позади водителя и только когда машина тронулась, заметила, что всё это время сжимала фотографию так сильно, что её края впились в ладонь.

До нужного адреса в итоге я добиралась на такси, от скорой я отказалась, хотя мужчина и таксист были против, кажется, в тот день все вокруг точно знали, что мне следует делать, кроме меня самой. Чем дальше мы ехали, тем меньше становилось домов, потом исчезли магазины, осталась только дорога, лес и редкие повороты за высокие заборы. Я в очередной раз посмотрела на фотографию и подумала, что, может быть, это очень плохая идея, что мужчина на снимке и сделал это со мной. Очень своевременная мысль, я крепче сжала фотографию и снова посмотрела на его лицо, пытаясь найти в нём хоть что-нибудь, что могло подсказать, кто он для меня: знакомый, друг, парень, человек, которому я доверяла, или тот, от кого мне следовало держаться как можно дальше? Я смотрела на совершенно незнакомого мужчину, к которому почему-то ехала за ответами, и не чувствовала ничего.

– Долго ещё? – спросила я у таксиста.

– Минут пять.

Прекрасно, пять минут до встречи с человеком, который возможно знает меня или пять минут до встречи с человеком, от которого я пыталась сбежать или хуже того, с человеком, который имел непосредственное отношение к тому, в каком состоянии я сейчас находилась, и я понятия не имела, какой из этих вариантов правильный.

Машина свернула, впереди показались высокие ворота, а за ними среди деревьев, большой дом – я сверилась с адресом на фотографии, номер совпадал.

– Здесь.

– Точно?

– Нет.

– Может, всё-таки полицию? – поинтересовался таксист, посмотрев на меня в зеркало заднего вида.

Я покачала головой, хотя сама не понимала, почему я отказывалась от скорой помощи, полиции и почему мне надо было сначала приехать именно сюда, и уже потянулась к ручке двери, но остановилась – деньги, нужно было заплатить за поездку, на всякий случай снова проверила карманы, хотя прекрасно знала, что ничего там не найду.

– У меня нет денег.

– В смысле?

– Совсем.

И– чем вы собирались платить? – поинтересовался таксист, посмотрев на меня.

– Я… не подумала. – Прозвучало настолько нелепо, что мне самой стало неловко, я отвела взгляд к дому за воротами. – Если этот человек меня знает, он заплатит.

– А если нет?

– Тогда у нас обоих будет проблема.

– Идите, я подожду, – тяжело вздохнул таксист.

Возле ворот обнаружилась панель с кнопками, код с обратной стороны фотографии подошёл, замок щёлкнул и у меня перехватило дыхание, значит снимок действительно был связан с этим местом. Я направилась к дому, но с каждым шагом мне хотелось развернуться и уйти, но я продолжала идти, оглядываясь вокруг и ничего не узнавала, всё казалось чужим и незнакомым: ни дорожка, ни сам дом, ни машина у гаража – совсем ничего. У двери я в последний раз взглянула на мужчину на фотографии и нажала на звонок – тишина, я ждала несколько секунд, потом ещё немного, пока за дверью не послышались шаги. Замок щёлкнул, дверь открылась, на пороге появился мужчина и я посмотрела на него, потом на фотографию, потом снова на него – он, точно он, только на снимке он улыбался, а сейчас улыбка исчезла с его лица в ту же секунду, как он меня увидел.

– Господи! – воскликнул мужчина и шагнул ко мне, но стоило мне отступить, он сразу остановился. – Что случилось? – Его взгляд быстро прошёлся по моему лицу, задержался на крови у виска, потом опустился к разорванному рукаву. – Где ты была?

Где я была? Значит он меня знает, сердце застучало быстрее, и я подняла фотографию.

– Это вы? – наконец спросила я его.

– Да, – ответил он, посмотрев на снимок, и на несколько секунд замер, словно увидел там что-то, чего не ожидал, потом снова перевёл взгляд на меня. – Что произошло?

– Я не знаю.

– В смысле?

Я сглотнула и выдохнула, пытаясь собраться с мыслями, ведь теперь это нужно было произнести вслух.

– Я очнулась в разбитой машине.

– Что? – В его лице что-то мгновенно изменилось, прежнее недоумение сменилось тревогой.

– У меня ничего нет: ни телефона, ни документов, только это. – Я протянула ему фотографию, но он не взял её, продолжая смотреть только на меня. – На обороте ваш адрес.

– Мой, – подтвердил он, мельком взглянув на обратную сторону снимка.

– Вы меня знаете? – Я крепче сжала фотографию, не отводя от него взгляда.

– Что? – спросил он, явно не сразу поняв, зачем я вообще об этом спрашиваю.

– Вы знаете, кто я? – переспросила я его, всё ещё сжимая фотографию трясущимися руками.

Он смотрел на меня несколько долгих секунд, и я видела, как недоверие на его лице постепенно сменяется чем-то другим.

– Ты серьёзно?

Я кивнула в ответ и только после небольшой паузы признала:

– Я ничего не помню.

– Вообще?

– Вообще.

Он внимательно всматривался в моё лицо, в глаза, а я не знала, что именно он там пытался найти, наверное, признаки того, что я вру, потом его взгляд опустился на фотографию, и он наконец взял снимок, перевернул и прочитал собственный адрес.

– Ты даже имени своего не помнишь? – спросил он уже гораздо тише.

Я покачала головой, опустив взгляд, еле сдерживая слёзы.

– Как меня зовут? – наконец спросила я мужчину, снова посмотрев на него.

– Алиса, – произнёс он после небольшой паузы, не сводя с меня глаз.

Я выдохнула, повторила имя про себя раз, другой, ничего не откликнулось, но теперь у меня хотя бы было слово, которым можно было себя называть.

– А вы?

– Марк.

– А мы… – Договорить не получилось, но Марк понял и без продолжения.

– Мы вместе.

Я кивнула, но внутри снова ничего не отозвалось – ни радости, ни узнавания, ни того, что по идее должна была почувствовать к человеку, которого любишь, только усталость и страх.

– Давно? – спросила я.

– Давно.

Я снова кивнула и тут вспомнила про такси.

– У меня ещё одна проблема.

– Какая?

– Такси, мне нечем заплатить.

– Я заплачу, – отозвался Марк на мою проблему, всё ещё смотря на меня растерянно и осознавая, насколько буквально у меня ничего нет.

– Спасибо.

Марк зашёл в дом, оставив дверь открытой, но через полминуты уже вышел обратно, дошёл со мной до машины, ожидавшей всё это время у ворот, расплатился с водителем, после чего такси развернулось и уехало, я проводила его взглядом, понимая, что пути назад больше нет.

– Ты меня боишься? – спросил Марк, проследив за моим взглядом.

Я посмотрела на огромный незнакомый дом за его спиной, потом на фотографию у него в руке и только после этого подняла взгляд на него.

– Я не знаю.

– Я тебя не трону и не причиню тебе вреда, – произнёс он спокойно, не делая попытки подойти ближе.

Почему-то от этих слов стало немного спокойнее, и я пошла следом за ним обратно к дому.

– Заходи, – сказал Марк, приглашая жестом пройти в дом, отступая в сторону, оставляя мне достаточно места, чтобы я смогла пройти мимо него, я переступила порог, и он закрыл за мной дверь. – Тебе нужно к врачу.

– Я знаю.

– У меня есть человек, которому я доверяю. – Марк так и остался возле двери, сохраняя, между нами, расстояние. – Он приедет сюда, тебе никуда не придётся ехать.

– А если я не захочу? – спросила я Марка, посмотрев на него внимательнее.

– Не приедет.

Я ещё несколько секунд смотрела на Марка, а потом кивнула, кажется, за этот вечер я слишком много кивала, возможно, потому что говорить было больнее, или потому что каждый новый вопрос неизбежно тянул за собой ещё несколько, а сил разбираться хотя бы с одним из них у меня почти не осталось.

– Проходи, а я пока позвоню врачу.

Я сделала несколько шагов и остановилась, внутри дом оказался неприлично большим – не замок, конечно, но слово «дом» показалось слишком скромным определением. От входа открывался просторный холл с высокими потолками, дальше располагалась большая светлая гостиная, плавно переходящая в просторную кухню, а чуть в стороне широкая лестница вела на второй этаж, почти всю стену занимали большие окна в пол, за ними уже стемнело, поэтому вместо вида в стекле я видела только отражение освещённой комнаты. Всё выглядело новым и каким-то ещё не до конца обжитым, на одной стене явно чего-то не хватало, туда просилась картина или фотография, а возле лестницы стояла закрытая коробка.

– Можешь принять душ, пока он едет, – предложил Марк, доставая телефон.

До этого момента грязная одежда меня почему-то не волновала, а теперь, в тепле и при нормальном освещении, я посмотрела на себя – на джинсах засохла грязь, колено было в крови, светлая кофта давно перестала быть светлой, а волосы неприятно липли к коже. Мне очень захотелось всё это с себя смыть: кровь, грязь и этот день – последнее, конечно, водой не смыть, но попробовать стоило.

– Наверху, – Марк указал на лестницу.

Я уже сделала шаг и остановилась – одежда.

– А одежда моя есть?

– Одежды нет.

Если мы давно вместе, почему в его доме нет моей одежды, вопрос, наверное, логичный, но я ничего не сказала, не пришлось.

– Пока нет, – добавил он. – Мы не так давно начали переезд, кое-что до сих пор довозят.

– Ты здесь недавно живёшь? – поинтересовалась я, снова посмотрела вокруг, теперь коробка возле лестницы приобрела смысл.

– Да, ещё доделываю кое-что. – Он посмотрел на второй этаж, потом снова на меня. – Хотел сначала всё закончить, а потом уже обживаться нормально с любимой девушкой, желательно.

Я посмотрела на Марка, на фотографии его рука лежала у меня на талии совершенно естественно, он говорил, что мы давно вместе, теперь назвал меня любимой, а я не почувствовала ничего. От этого почему-то стало неловко и почти стыдно, хотя в чём я могла быть виноватой, если несколько часов назад не помнила даже собственного имени.

– Но есть тёплый халат, – продолжил Марк. – Футболки мои можешь взять, что-нибудь придумаем.

– Хорошо, – опять кивнула.

– Пойдём. – Он снова указал в сторону лестницы.

Я пошла за ним, но на первых ступенях колено напомнило о себе резкой болью, пришлось замедлиться, Марк сразу остановился.

– Сильно болит? – спросил он, посмотрев на мою ногу.

– Терпимо.

– Давай помогу, – предложил Марк, протянув свою руку.

Но первым желанием было отказаться от его помощи не потому, что я боялась его, а потому что просто не представляла, как позволить совершенно незнакомому мужчине взять себя за руку или обнять за талию, который утверждал, что мы вместе, в голове эти вещи пока никак не укладывались.

– Я сама.

– Хорошо, – согласился Марк и не стал спорить, просто пошёл медленнее, я заметила это только через несколько ступеней.

На втором этаже тянулся широкий длинный коридор с несколькими дверями, Марк открыл одну из них.

– Здесь можешь остановиться.

Я вошла в комнату, она была светлой и просторной – большая кровать, две тумбы по бокам, телевизор напротив, кресло и ничего лишнего.

– Душ там. – Марк указал на дверь сбоку. – Дай мне минуту, принесу всё необходимое.

– Хорошо.

Он вышел, и я осталась одна, несколько секунд просто стояла среди комнаты и слушала удаляющиеся шаги. Потом подошла к огромному окну – дом стоял почти на окраине, дальше начинался лес, при дневном свете вид, наверное, был красивым, а сейчас между деревьями почти ничего не разглядеть, только редкие огни вдали и собственное отражение в стекле.

Я опустилась в кресло и посмотрела на свои руки, пальцы едва заметно дрожали, сколько бы я ни пыталась их успокоить, и дело было не только в руках, меня трясло изнутри и почему-то знобило, хотя в комнате было тепло.

Меня пугала эта пустота внутри, потому что теперь приходилось доверять другим людям. Марк пока не сделал ничего плохого, наоборот, он впустил меня в дом, не давил, отвечал на вопросы и, кажется, действительно пытался помочь, только я понятия не имела, насколько можно доверять человеку, которого вижу впервые, или не впервые. В этом и была проблема, я не знала, можно ли верить Марку, правильно ли я поступила, приехав сюда, но и причин не верить ему у меня тоже пока не было. Я закрыла глаза – не думать хотя бы пять минут ни о чём не думать, в коридоре послышались шаги, и я сразу открыла глаза.

– Нашёл. – Марк вернулся с полотенцами, длинным халатом, тапочками и ещё несколькими вещами в руках.

Я поднялась с кресла и пошла следом за ним в ванную, Марк сложил вещи возле раковины, потом поставил рядом несколько небольших флаконов для душа.

– Полотенца, халат, – он по очереди перечислял, касаясь принесённых вещей, ещё раз проверяя, всё ли на месте, движения оставались спокойными, но я заметила в них едва уловимую нервозность. – Щётка новая, шампунь, гель… вроде всё.

– Спасибо, – поблагодарила я Марка, глядя на принесённые вещи.

– Я буду внизу, – он на секунду задержался в дверях, – дверь не запирай, и если закружится голова или станет плохо, просто позови, я услышу.

Я кивнула, дверь комнаты закрылась, я подождала ещё несколько секунд, зачем, не знаю, и только потом вошла в ванную.

Под водой стало немного легче – не хорошо, до «хорошо» мне было ещё очень далеко, просто легче. Тёплая вода смывала грязь и кровь с рук, плеч, волос – я смотрела, как она сначала темнеет у ног, потом становится прозрачной. Двигаться приходилось осторожно – колено щипало, локоть тоже, рёбра болели, когда я поднимала руки, хуже всего было с волосами – стоило задеть место возле виска, боль мгновенно усиливалась.

Я выключила воду и несколько секунд просто стояла, опираясь ладонями о стену. Мне хотелось только одного, чтобы эта боль прекратилась, чтобы этот бесконечный день наконец закончился – я закрою глаза, а утром проснусь и всё буду помнить: своё имя, свою жизнь, людей, которых должна знать, чтобы всё произошедшее оказалось временным сбоем, который каким-то чудом исправится сам.

Я не знала, сколько ещё могу вот так держаться на ногах – болело почти всё тело, голова была тяжёлой, мысли путались, а усталость наваливалась разом, стоило мне остановиться хотя бы на несколько секунд. Наверное, всё это время меня держало только одно: я переходила от одного действия к другому, не позволяя себе остановиться и осознать, насколько мне страшно, а теперь я остановилась, и оказалось, что сил почти не осталось.

Вытерлась я настолько осторожно, насколько смогла, и надела халат – он оказался мне большим, рукава пришлось подвернуть, полы доходили почти до щиколоток, но тёплым, мягким и пахнущим чистым бельём.

– Ужас, – сказала я своему отражению в зеркале.

Теперь, когда с лица исчезла грязь, следы аварии стали видны отчётливее: синяк под глазом уже потемнел, губа припухла, а возле виска стало видно рассечение. Прекрасно, теперь я была чистым ужасом, уже прогресс.

Я ещё немного постояла перед зеркалом, пытаясь найти в собственном лице хоть что-нибудь знакомое, но ничего не происходило. Сколько бы я ни всматривалась в свои серые глаза, на меня смотрела чужая девушка, только теперь я знала её имя.

– Алиса, – тихо сказала я отражению, голос всё ещё хрипел, имя тоже не стало роднее, и я отвернулась.

Спускаться вниз оказалось сложнее, чем подниматься наверх, приходилось держаться за перила и осторожно переносить вес на здоровую ногу. На середине лестницы я услышала голос Марка, он разговаривал по телефону.

– Нет, в сознании, разговаривает нормально.

Я остановилась, сразу поняв, что речь обо мне, и невольно прислушалась.

– Остальное сам увидишь, приезжай.

Он отключился, и я продолжила спускаться, Марк услышал шаги и поднял голову, несколько секунд просто смотрел на меня. Я вдруг вспомнила, что под халатом на мне ничего нет, очень своевременная мысль, и крепче запахнула полы.

– Садись, – сказал он, кивнув в сторону кухни. – Тебе надо поесть.

Я, прихрамывая дошла до стола и села, похоже, моё появление в его доме в таком состоянии напугало его гораздо сильнее, чем он пытался показать. Телефон из руки он так и не выпустил, внешне старался держаться спокойно, только получалось не очень, а пальцы нервно сжимали телефон.

– Что-нибудь хочется?

– Воды, – сказала я тихо, голос всё ещё звучал плохо. – И таблетку, если есть.

– Есть. – Марк налил воды и поставил передо мной, а сам пошёл в другую комнату, оставив меня одну. Я выпила почти полстакана сразу и только тогда поняла, насколько хотела пить, Марк через минуту вернулся с таблеткой и положил рядом. – Врач сказал пока только это.

Я посмотрела на таблетку, ещё секунду подержала её на ладони, а потом всё-таки проглотила, запив водой.