Кровь, охота, рок-н-ролл

Мастер кисти Gosuto

© Наталья Хари, текст, 2027

© ООО «ИД «Теория невероятности», 2027

Глава I

Девочка-паранойя

Легализация вампиров в Соединённых Штатах Америки – одно из самых спорных решений прошлого десятилетия. Возможно, оно опередило время. Возможно, лишило эту страну будущего.

То, что весело не будет, он понял в первые пятнадцать секунд. После удара машина остановилась, но водитель не вышел, а дал заднюю и направил свет фар на тело. Дальний свет, слепящий, мешающий ночному зрению. Давиде занервничал, но совсем чуть-чуть. Дверь открылась, и из салона донеслась знакомая, на подкорке цепляющая мелодия, распознать которую он не успел – выключили. Кто-то лёгкий выпрыгнул на дорогу и, задержавшись возле бампера, устало вздохнул. После долгой ненужной паузы раздался девичий голос:

– Вставай, я знаю, что ты[1] вампир.

Давиде не шелохнулся.

– Я серьёзно. Ты не мог пострадать. Кстати, я тебя сфотографировала и сохранила фото в облаке. Если со мной что-то случится, материалы попадут к полицейским и к охотникам. – Она помолчала. – Вставай, я не люблю эти игры.

Говорила девушка с акцентом, слишком размытым, чтобы распознать. Давиде про себя усмехнулся – делать ей больше нечего, только устраивать съёмку с автоматической пересылкой в полицию. Он продолжил лежать на обочине из любопытства – не бросит же она его на произвол судьбы! Должна приблизиться, прощупать пульс…

– Чёрт!

Заорал Давиде больше от неожиданности, чем от боли, и вскочил, прижав руку к шее. Смерил взглядом девицу, предусмотрительно отпрыгнувшую назад. Щуплая, среднего роста, в гигантском пуловере, какие сейчас носили примерно все. На тонких ножках массивные «мартинсы». В одной руке – обжёгшая его серебряная цепь, в другой – телефон, на который, похоже, и правда велась съёмка. На бедре выпячивалась кобура.

Давиде было тяжело удивить, но девчонка справилась.

– Я тебя предупреждала, – сказала она для записи громко и чётко. – Ты перебегал загородную дорогу, и я не могла вовремя затормозить.

– Ты что, из религиозных?

– Нет, я из русских, – она как будто шутила. – Ты в порядке?

– Да, мэм, в порядке. – Он поднял руки. – Специально для протокола: авария – моя вина. Хотел проскочить перед машиной, но не получилось. Всё, выключай. – Она колебалась. – Да ладно, я не нападу! Зачем? Сам нарвался. Я не новообращённый, мой голод под контролем.

Давиде с нарочитой непринуждённостью достал сигареты и жестом предложил девушке. Та покачала головой. Подумала и всё-таки убрала телефон, не выпуская вампира из поля зрения. Учитывая разницу в физических возможностях, это выглядело комично.

– Если ты в норме, я поеду.

– Подожди. Что с машиной?

У девчонки оказалась выразительная мимика.

– Бампер помят. Не страховой случай.

В лесу рядом с шоссе прокричала птица. Хищная. Давиде вдруг остро ощутил, как нуждается в чистой крови после аварии, и его это раздосадовало. За последние дни он потерял форму.

– Я оплачу. Дай номер карты или почту. Скинешь счёт, я компенсирую.

Он прямо увидел, как в её голове крутятся шестерёнки и как она лихорадочно ищет решение.

– А наличные есть?

– Нет, не беру на прогулки. – Давиде улыбнулся, пытаясь наладить контакт. Контакт не налаживался. Девица смотрела волком. Он повысил голос: – Нэнс, у тебя есть наличные?

Нэнс возникла из темноты – мгновенно и бесшумно. Черноволосая, бледная и опасная. Давиде ожидал от смертной испуга, но та лишь повернула корпус так, чтобы стоять лицом к ним обоим. Происшествие становилось всё любопытнее.

– Предпочитаю кредитки, – ответила Нэнс. – Могу сделать перевод, если ловит сеть.

Девушка махнула рукой.

– Не надо. Меня ждут, так что я поеду. – Она направилась к пикапу, попыталась открыть дверь… и отшатнулась, обнаружив Давиде прямо перед собой. Дверь упёрлась ему в спину. Чистая показуха, простой фокус со скоростью, но он не удержался.

– Подожди, красотка, я не люблю оставаться в долгу. Я испортил тебе машину, и это проблема. Скажи, как тебя зовут и куда отправить деньги. – Он заглянул ей в глаза и сократил дистанцию до минимума: знал, что действует на женщин гипнотически.

Девушка же почему-то покосилась на его шею, будто сама была вампиром. И во взгляде не читалось вожделения.

– Пропусти. Я не в претензии, решу как-нибудь.

Осознав, что давить бесполезно, Давиде позволил ей залезть в автомобиль и стартануть. Она укатила недалеко – остановилась метров через двадцать, высунула руку со смартфоном в окно и сделала фото со вспышкой.

– И что это было? – спросила Нэнс, когда машина пропала из виду.

– Понятия не имею. Недавно приехавшая русская? Фанатка «Сообщества Чистоты»? Если тебе интересно, она меня случайно сбила. – Он приобнял вампиршу за плечи. – Но всё окей, восстановление было несложное. Запомнила номер?

Нэнс осталась безучастной:

– Конечно. Думаешь, она может быть одной из?..

– Не исключено. Совершенно не исключено.

– А почему наличные? – Нэнс потёрла подошвы ботинок об асфальт, избавляясь от грязи.

– Скрывается от кого-то, опасается светить данные. Или не хочет быть связанной с вампирами через транзакции. Но тогда она выглядит ещё подозрительнее.

Тут у него в голове щёлкнуло.

– «Seven Nation Army»![2]

– Что?

– В машине играл этот рифф!

Нэнс смотрела непонимающе. Они давно перестали понимать друг друга в таких вещах. Давиде вздохнул, пытаясь скрыть грусть.

– Неважно.

Перевалило за полночь. Воздух становился свежее, чувства – острее. Голод – заметнее.

– Кажется, лучше прервать проверку и найти еду. Поблизости есть подходящее заведение?

До города Ада гнала как сумасшедшая, не включая музыку и вслушиваясь в каждый звук. Самым паршивым было то, что она осознавала абсурдность ситуации. Вряд ли её специально подкараулили. Вряд ли преследуют. Вряд ли с этими вампирами до конца ночи что-то случится, за что ей придётся отвечать. Но сердце бешено колотилось, а внутренний голос шептал настойчиво: «Страхуйся! Беги!»

Эмоции, вспыхнувшие при виде лежавшего на земле мужчины, пугали. Открытая шея светилась на фоне тёмной одежды, хотя обычно вампиры на охоте закутывались наглухо ради маскировки. Шея влекла. Хотелось обернуть её цепью, вдавить серебро что есть сил и почувствовать, как под звеньями плавится неживая плоть. Как тварь трепыхается и хрипит, как стук в чужой груди от ужаса становится быстрее, как кровь заливает пальцы…

Ада затормозила и досчитала до десяти. На краю сознания витало объяснение: она слишком долго подавляла ненависть, и теперь та едва не выплеснулась на первого встречного. Хотя ещё неизвестно, что и на кого там бы выплеснулось, учитывая эту Нэнс, которую она проморгала. Скорее всего, с двумя зрелыми тварями Ада бы не справилась.

Ещё они показались знакомыми, особенно мужчина. После переезда Ада выучила наизусть значимых вампиров Америки, а перед поездкой просмотрела досье на главных в Краствиле, но что-то не сходилось. Озарение дразнилось и не приходило.

Она открыла последнее фото, сделанное как доказательство, что она им не навредила. Мужчине на вид лет двадцать пять, невысокий, лицо с выраженными скулами и орлиным носом. Волосы собраны в пучок на затылке. Скорее всего, представитель Римского клана, хотя надо проверять. Девушка светлокожая, почти алебастровая. Чёрная грива сливается с водолазкой.

Ада с минуту вглядывалась в картинку, а потом сдалась: измотанный мозг отказывался выполнять задачу.

Она вылезла наружу и протёрла бампер влажными салфетками. Затем завела «Форд», включила навигатор и снова двинулась туда, где её ожидали.

Краствил походил на все рядовые американские городки, попав в которые казалось, будто ты перенёсся в «Симс». Много зелени, нереально ровные газоны, небольшие двухэтажные дома, и почти возле каждого по авто. На перекрёстках светились вывески магазинов, которые уже не работали. Аду это поразило больше всего, когда она переехала. В Российской Конфедерации заведения держались до последнего клиента, на крайний случай существовала круглосуточная доставка. Здесь же после восьми вечера коммерция замирала, отчего становилось сложно раздобыть даже еду, если тебя не устраивают «Макдональдс» и «Севен-Элевен». И повезёт, если хотя бы они окажутся рядом! Страна победившего капитализма оказалась страной победившего личного времени, и даже Легализация вампиров, ночных существ, не смогла ничего изменить.

На длинном маршруте остался один поворот, и Аду захлестнуло волнение. Странно было встречаться с людьми, с которыми последние годы общалась лайками в «Инстаграме»[3]. И уж тем более странно у них селиться, хотя в США к такому относились легко.

Роз Спайс ждала, сидя на тротуаре перед домом. Одиноко горевший фонарь подсвечивал роскошную рыжую шевелюру и клетчатый плед, накинутый на плечи. Ада даже улыбнулась, увидев её силуэт, и это была первая искренняя улыбка за четыре месяца.

Ада припарковалась, и Роз заключила её в крепкие объятия, как близкую родственницу.

– Ну наконец-то! Как дорога? Ты голодная? Мы приготовили ужин, покажу тебе комнату, и перекусишь, хорошо?

Ада запуталась, на какой вопрос отвечать, поэтому выдала самое универсальное:

– Окей.

С последней реальной встречи Роз прибавила пару размеров, однако это её не портило. Наоборот, делало более аппетитной. Глядя на округлую фигуру и мягкие черты, не верилось, что, когда они познакомились в Лагере охотников Чикаго, обе были одинаково худые и поджарые. Их вместе назначили в патруль, и несколько месяцев Ада, Роз и её брат Родерик слыли самой отбитой командой новичков, чем умудрялись гордиться. Но Спайсы прибыли в Чикаго не ради Лагеря, они целились на штурм университетов. Готовились к экзаменам, уговаривали Аду тоже попробовать. Но до экзаменов они не дотянули.

Роз защебетала извиняющимся тоном:

– Там тебя ждёт кое-кто… Не обижайся, мы его быстро выпроводим!

Они как раз вошли, и Ада поняла, о ком речь: кроме неловко улыбающегося Рода – такого же рыжего, как сестра, но не столь эффектного, – в холле переминался с ноги на ногу мужчина с аккуратной русой бородкой и усталыми глазами. В отличие от давешних вампиров, его она опознала. Род неуклюже помахал из-за спины гостя.

– Здравствуй, Ада, – сказал по-русски глава Ордена охотников Краствила и тоже зачем-то её обнял. – Ты извини, что я так внезапно. Завтра встретимся, как договаривались, а пока я на пару слов.

«Час ночи – самое время!» – подумала Ада и с кислой миной поплелась за Роз и охотником.

Её провели в комнату на втором этаже, и Роз, пробормотав: «Сейчас разогрею еду и позову», их оставила. Ада тут же прикинула, какие предметы можно использовать как оружие (стул; ножки стула; вазу, если разбить), чем можно баррикадироваться (стул, стол, тумбочка, кровать; а вот шкаф встроенный – какая жалость!) и легко ли проникнуть сюда снаружи (непонятно, лучше оценить днём). Это происходило автоматически, и раньше она сама над собой смеялась. Раньше.

Аркадий Листас – Владимирович? Вадимович? отчество вылетело из головы – сел на пресловутый единственный стул, а Ада примостилась на кровати, уложив рядом привезённую гитару.

– Нормально добралась? – участливо спросил охотник.

– Да, в США хорошие дороги. Один из немногих плюсов.

Он хохотнул.

– Вот точно! Хотя люди тоже ничего. Ну как… Как везде! Всегда найдутся те, кто готов помочь. – И тут же посерьёзнел: – Ада, прости, конечно, но зачем ты приехала?

Ада хотела спать. Вероятно, Листас заявился как раз поэтому – надеялся застать её врасплох, уставшей. Решив подыграть, она опустила голову и чуть свела плечи.

– Хочу начать с чистого листа. Отдышаться. И в идеале обойтись без тварей поблизости. Вы можете на меня рассчитывать в экстренной ситуации или на тренировках… Но… не знаю… – Она прикрыла глаза, словно сдерживая слёзы.

– Девочка… – протянул Листас сочувственно. – Всё наладится! – Он замолчал, ведь дальше поднимать некоторые темы стало неловко, а умение утешать, видимо, не было его сильной стороной. – Ладно, про Орден завтра потолкуем. А почему сюда, а не в Алабаму? У нас Вемпас[4] рядом и Дом сильный…

«То есть здесь много вампиров».

– Ребята позвали. Я эти месяцы просто колесила по штатам, куда карта уведёт. Потом Роз предложила остановиться у них. А Алабама… В Алабаме фанатики. Не люблю фанатиков. – Она поморщилась.

Листас покивал своим мыслям. Наверное, сверял её слова с версией Спайсов. Но, если не считать небольшого нюанса, Ада говорила правду.

– Понятно… Надолго ты?

– Пока не решила.

– Работу собираешься искать?

– Да, разумеется.

«На ремонт машины деньги нужны».

– Ясно. Ну, подумаем, подумаем… Подыщем тебе что-нибудь. – Он почесал бороду. – Слушай, а ты, пока ехала, не заметила ничего необычного?

Сделав вид, будто вспоминает, Ада неуверенно помотала головой.

– Вроде нет… А что? – недоумение удалось на славу. После Чикаго Ада не доверяла американскому Ордену и аварию предпочла не упоминать.

Охотник помедлил.

– Да так… – Он встал, погружённый в размышления. Потом помрачнел и едва ли не сплюнул на пол. – А, ладно, всё равно узнаешь! Весь город знает, чтоб его! У нас тут объявились Линчеватели!

Ада вопросительно вскинула брови.

– Их так окрестили. Вчера, то есть позавчера уже, запись появилась в сети, с казнью. Можешь погуглить, но её уже убрали, остались одни комментарии. Там путаные кадры, но ясно, что вампира казнят. Жестоко. Теперь вот разбираемся, не завелись ли в Краствиле маньяки.

– Думаете, прямо маньяки? Не единичный случай?

Листас замялся.

– По докам выходит, будто пятеро кровососов пропали. И один – как раз тот, что на записи. Мы особо не чесались – мало ли куда их понесло? Но вот… ладно уж. Я это к чему? Не выходи ночью из дома! А если выходишь, старайся, чтобы видели тебя и не приплели. А то с твоей историей окажешься под подозрением в первую очередь! Ферштейн?[5]

– Ферштейн.

– Ну и славно.

Дальше Аде повезло: пообщаться с друзьями не получилось. Она опасалась разговора по душам. Но, пока она механически колупала макароны с сыром, Роз успела только извиниться за присутствие «дяди Арка» и объяснить, откуда он взялся.

На самом деле Ада смутно помнила, как брат с сестрой рассказывали про «Аркадыя», который гонял их в местном отделении Ордена и в итоге недурно поднатаскал перед Чикаго. Роз даже получила сертификат охотника благодаря их занятиям. Руководил отделением отец рыжиков, Ричард Спайс. Листас был его другом и самым опытным из подчинённых. Два года назад Ричард заболел, и Роду с Роз пришлось сорваться в Краствил, не объясняя подробностей. Они планировали вернуться.

Но отца не стало, а за ним не стало и мамы. Как – ребята не распространялись. Листас взялся их опекать.

Вроде как он подъехал прямо перед Адой, и выставлять его показалось неуместным, да и вообще он свой…

Когда тарелка опустела до уровня «прилично сказать, что наелась», Ада спросила, где душ, и все с облегчением разошлись по спальням.

Ада отключилась бы сразу, коснувшись подушки, но ей хотелось понять, на кого она наткнулась на трассе. Открыв в телефоне браузер, она вбила «США, Римский клан»… и если бы могла провалиться сквозь землю – провалилась бы.

Сбитый вампир обольстительно улыбался и подмигивал с первого же превью видео в результатах поиска. Рукав закатан, на руке жгут – явно кадры из провампирской пропаганды. Это подтверждала видимая часть подписи: «Один из сильнейших вампиров Миссури сдаёт кровь, чтобы подар…»

«Подарить жизнь», – закончила сама Ада. Теперь ясно, почему она его не узнала, хотя тоже так себе оправдание: на всех доступных кадрах вампир, известный как Давиде Гвидиче, был в образе – в винтажных рубашках с кружевом, похожих на женские блузки, с уложенной копной волнистых волос и с подведёнными глазами. Старые вампиры, заставшие времена, когда мужчины старались быть красивыми, вообще любили наряжаться и краситься, и теперь их стиль входил в моду. Мужик с пучком и в спортивном костюме с жеманным итальянцем никак не ассоциировался.

«Поздравляю! – пробормотал внутренний голос. – Ты повела себя как больная с третьим лицом вампиров Миссури!»

Глава II

Расскажи богу о

Структура сообщества вампиров представляет собой иллюстрацию ситуации «низы не могут, верхи не хотят». Система с кланами и тесными связями между инициированными и их патронами дала трещину ровно в тот момент, когда изобрели искусственную кровь (далее ИК) и стало понятно, что вампиры смогут радикально увеличить численность, а число Данбара[6], как и полагается числам, осталось тем же. Появилось множество одиночек и тех, кто не согласен с позицией своей посмертной семьи. Социальные связи внутри клана больше не способны служить качественным регулятором, требуется создание новых, надклановых структур. Собственно, это сейчас пытаются провернуть в Штатах, введя довольно неуклюжую систему Домов и должностей (!) Графов, Герцогов и Виконтов территорий.

Знал бы несчастный Стокер[7] глубину своего влияния!

Дом вампиров, совмещающий функции убежища и распределительного центра, разместился в пригороде, в квартале клубов и магазинов, но удалённо от жилого массива. Таков был доступный компромисс между предпочтениями вампиров и пожеланиями правительства. Вампиры стремились обустраиваться поближе к людям вовсе не ради охоты – и даже не из-за страха изоляции. Это банально снижало риски погромов. Одно дело крушить улицу, заселённую сплошь богомерзкими тварями, и совсем другое – устраивать пожар или бойню в районе честных смертных налогоплательщиков. Поэтому, вопреки слухам о городах вампиров, отдельные поселения и вампирские гетто считались недопустимыми.

Дом напоминал средней руки отель, только обнесённый высокой оградой с колючей проволокой и без окон. Впрочем, людей туда пускали, причём круглосуточно. Минимально необходимое количество живой крови Дома закупали в больницах и потом выдавали по талонам найфо, зарегистрированным на их территории. Однако желающие могли увеличить запасы Дома, сдать кровь прямо там и получить неплохие деньги. Накинув капюшон, Давиде просочился мимо короткой очереди доноров, миновал музейную экспозицию «История Легализации V» и поднялся по лестнице на третий, верхний, этаж. Тут капюшон пришлось снять, дабы его узнала охрана Альберта.

Без лишних церемоний Давиде провели к кабинету и впустили.

– Синьор Гвидиче!

– Мистер Найтингейл!

Виконт Краствила походил на библиотекаря или секретаря викторианского клуба. Аккуратный старичок с полукруглыми бровями и надменным выражением лица, в вечной рубашке в полоску и старомодном жилете. Кабинет служил ему естественным продолжением. Набитые книгами шкафы нависали и смотрели свысока, массивная мебель съедала пространство и словно выдавливала всех, кроме хозяина. Вместо нормальной лампы на столе торчал светильник с абажуром цвета сухих кораллов. Розы на погребальных венках красили в такие оттенки.

И обстановка, и образ Альберта были маскарадом. Все вампиры на сотни лет становились заложниками внешности, с которой их инициировали. Давиде отыгрывал красавчика, Альберт Найтингейл – чопорного деда. И оба понимали, что просто красавчик и просто дед никогда бы не протянули так долго.

Давиде недолюбливал вампиров-стариков. Они чем-то отличались – чем-то, на что влиял биологический возраст, а не прожитый. Структурой мозга или неким опытом. Именно старикам часто удавалось поставить Давиде в тупик, и он предпочитал вести с ними дела через посредников. Дядя знал, куда и к кому посылал его.

Альберт достал из кармана жилета часы с гравировкой «А. Н.». Глянул демонстративно подслеповато.

– Ты рано. Я думал, ещё погуляешь по окрестностям.

– Погуляю в другой раз, на сегодня достаточно впечатлений. – Давиде вспомнил удар пикапа.

Их общение представляло занятный политический прецедент. По соглашению о пересмотре границ Краствил отошёл Римскому клану, но заправлял им представитель Британского. Убирать Альберта, полностью всё здесь наладившего и уважаемого, казалось глупым. Да и в целом изобретение искусственной крови и Легализация способствовали перебежкам вампиров из разных «семей» и появлению не привязанных к кланам одиночек, а старая система контроля нередко сбоила. Теперь вампиры старались опираться не на кланы, а на управляющих регионами, назначенных Советом[8]. Увы, решение спровоцировало плеяду новых конфликтов, в том числе из-за любви вампиров постарше к традициям.

К традициям относился и язык. Римляне пользовались средневековым флорентийским, бритты – древнеанглийским. Субординация требовала от Альберта переключиться на язык начальства, но Давиде был не самым желанным и не самым уважаемым гостем. Чтобы лишний раз не раздражать старика и не выяснять, кто тут главный, Давиде отдал предпочтение современному американскому.

– Прекрасные у вас леса! Устраиваете охоту?

Альберт кашлянул.

– Нет, не устраиваем, хотя места располагают. Пока достаточно охотящихся найфо-туристов, которых моим людям приходится отлавливать!

– Когда всё уляжется, можно организовать угодья, – сказал Давиде мечтательно, подразумевая под «всё», конечно, не историю с Линчевателями, а отношение к вампирам. – Получится хороший бизнес.

– Обсужу это с твоим дядей. Когда всё уляжется, – подтекст звенел пожарной сиреной. Давиде решил не реагировать. – И каков план, синьор?

– Как я уже говорил, чтобы составить план, мне нужно больше информации. Например, о патрулях. Сегодня я с ними почти не сталкивался. Тут так принято?

– Естественно, – заявил Альберт с видом сварливого учителя. – У меня в официальном штате всего три десятка вампиров на город в двадцать тысяч человек! Как ты себе это представляешь? В основном патрулируем кварталы с развлечениями и прогулочные тропы. Если в округе действительно орудуют какие-то сумасшедшие, им достаточно заманить несчастную жертву в безлюдное место, и на них уже не наткнутся!

– Но всего зарегистрировано… сколько? Сто четыре вампира? А на Дом работает треть?

– А в Канзас-Сити не так? Между прочим, даже из этой сотни мало кто старше пятнадцати лет[9] и хоть что-то умеет – спасибо вашему клану!

Давиде примирительно поднял руки:

– Альберт, сейчас мы не враждуем. А основные потери понесли не друг от друга, не забывай. Я правда хочу оказать посильную помощь.

Альберт оперся локтями на стол, выдвинувшись вперёд. Заговорил спокойнее:

– Папки на столе – дела пропавших. Информацию по патрулям Лиззи скинет попозже: мы меняем маршруты. Но я искренне не понимаю, на что рассчитывает Граф и как ты собираешься помогать – ты вроде как не медиум! В одиночку сможешь разве что стать очередным трофеем, чего никому бы из нас не хотелось… конечно же. Что до вампиров, их на самом деле больше. Каждые выходные с десяток новеньких тут останавливается на пути в Вемпас, и нелегалы порой попадаются. Но все молодые, понимаешь? Хотят пайки, а отрабатывать для Дома не готовы: не воевали и не знают, что люди их уничтожат при первом удобном случае и единственный выход – держаться вместе. Поэтому рассчитывать не на кого.

– Тогда я могу лишь выразить восхищение тем, как тебе удаётся поддерживать порядок в таких условиях, – в реплику не просочилось ни грамма иронии, и Давиде был доволен собой. – По отчётам Краствил – один из наших самых благополучных районов, и пусть он таким и останется. – Он взял папки. – Всего три? Вчера речь шла о пяти!

Найтингейл махнул рукой.

– Двоих нашли. Уехали, не снявшись с учёта, но на новом месте хоть зарегистрировались!

– Дураки.

– Не то слово!..

– Касательно нелегалов…

– С нелегалами не к нам. Ими должен заниматься Орден, вот пусть и занимается. Хотя, по-моему, Листаса интересуют только его летние лагеря и эти… квесты! Зарабатывает старик. – Слово «старик» из уст трёхсотлетнего вампира Давиде развеселило. – Представляю, как он теперь страдает, когда нужно напрячься по-настоящему! – Альберт снова посмотрел на часы. – Ну так что ты собираешься делать?