Кровь, охота, рок-н-ролл
– Попробую понять, как выбирают жертв. Не патрулировать же лес в одиночку?
Когда Давиде вернулся в их с Нэнс временный дом, уже рассветало. Близость солнца давила, заставляла глаза слипаться, а мысли путаться. Он влетел внутрь, упал на диван и несколько минут приходил в себя. Пожилой дворецкий прочистил горло и произнёс по-итальянски:
– Синьор, вам подогреть или… привести свежую?
– Подогрей. Спасибо, Оскар.
Сухопарый мужчина с идеальной осанкой поклонился хозяину и ушёл на кухню.
Вампир нашёл глазами Нэнс. Она полулежала на кресле, разложенном так, чтобы можно было вытянуть ноги, и равнодушно смотрела в экран ноутбука. Изучая её лицо, на котором крайне редко появлялись хоть какие-то эмоции, он в очередной раз задался вопросом, а стоило ли оно того. Счастлива ли она? Если он спросит, сумеет ли она ответить?
Он никогда не спрашивал.
Достав телефон, Давиде положил его перед собой на журнальный столик. Он давно убрал беззвучный режим и звонок дяди не пропустил бы, но всё же…
– Нэнс, Гаусс уже приехал?
– Приедет завтра.
– То есть уже сегодня?
– То есть завтра.
Она нажала «пробел» и вытащила наушники.
– Выложили новые рекомендации для местных вампиров: советуют не гулять в одиночку и не заходить в лес.
– И всё? – Давиде снял с экрана блокировку, заглянул в почту, снова проверил режим и входящие.
– Нет, но это самое важное. Виконт чем-нибудь поделился?
Оскар принёс бокал, и Давиде сделал несколько глотков. Голод не унялся (почти никогда не унимался), однако пища дала силы. В этом было отличие живой крови от искусственной: искусственная поддерживала, не позволяла умереть, но больше ничего не приносила. Жизнь тускнела, способности ослабевали. Кровь человека же по-настоящему наполняла и превращала вампиров в тех, какими их представляли в легендах.
– Виконт послал меня к грымзе Элизабет и к представителям Ордена. И выдал захватывающее чтиво на день: досье вампиров, пропавших за последние три месяца. Оскар, свяжись с… – Давиде несколько раз взмахнул рукой, будто она могла помочь ему вспомнить. Помогла. – Аркадием Листасом! Договорись о встрече.
– Да, синьор. – Оскар слегка наклонил голову. Даже в итальянских словах у него просвечивал британский акцент.
– Для меня есть новости?
Давиде надеялся на новости от дяди, хотя вероятность любых иных была выше. Если Граф унизит его связью через слугу, это станет прямым сигналом искать союзников в другом клане. Сомнительная перспектива.
– Синьора Куиджи устраивает торжественный ужин в конце ноября.
– Напиши, что я не смогу присутствовать.
– Хм… В этом и новость. Вас не пригласили.
– Чёрт!
Будь Давиде моложе, запустил бы бокалом в стену. Но Давиде сегодняшний отпил ещё. Значит, слухи о немилости Графа распространяются, и, пока есть шанс хоть на что-нибудь повлиять, он просиживает штаны в ссылке в Краствиле.
– По поводу местных, синьор. Приглядитесь к Айзеку Онтарио. Почти сто лет, публично отказался присягнуть Найтингейлу, зато известный волонтёр. Три раза в неделю работает в Доме – проводит экскурсии и показывает способности вампиров. Ходит в патрули. Пользуется у своих уважением, и человеческие дети его любят.
Давиде кивнул, показывая, что слушает. Сильный вампир, не привязанный к Альберту, заслуживал внимания.
– Также вызывает интерес заведение под названием «Цепной пёс». Находится точно между Краствилом и Брэнсоном и вроде как непонятно, кому подчиняется. Там люди ищут вампиров для развлечений, а вампиры могут заполучить кровь и донора в обход Дома. Поговаривают, в Краствиле есть нелегалы, которые годами там работают и ни Дом, ни Орден не волнуют.
– Попробуй узнать, кому клуб платит. – Давиде потёр подбородок.
– Да, синьор.
– Это всё?
– Да, синьор.
Давиде осушил бокал и ухмыльнулся трём своим отражениям в пуговицах форменного жилета дворецкого.
– Иди. Спасибо, Оскар.
– Синьор, какой наряд подготовить к вечеру?
– Костюм на выход, но не слишком помпезный. Средний. И раздобудь для синьоры Куиджи картину Джорджоне. Любым способом, хоть через ограбление. Вышли ко дню её ужина. И сперва сообщи мне, я приложу записку.
Рассвет разгорался. Телефон молчал.
Окно Ады выходило на восток, и первые солнечные лучи уже проникли в комнату. Она проспала бы ещё несколько часов, если бы не два но. Во-первых, тянуло в туалет. Во-вторых, в доме орали. Орали, соблюдая приличия, сдерживаясь, но Ада слышала.
– Как ты мог… в голову пришло?..
– Жить… счета…
– …Память об отце!
Ада перевернулась на бок, натягивая на голову одеяло, и наткнулась на смартфон.
– Как дальше?..
– …Не подумала?..
После снятия блокировки ей улыбнулся и подмигнул накрашенным глазом Давиде Гвидиче. Ругнувшись, Ада свернула браузер и после секундного колебания открыла мессенджер.
Она долго не проверяла его, и, хоть вышла изо всех чатов, сообщений накопилось более сотни. Найти Лина среди этого бардака удалось не сразу: он сменил цвет волос, а с ним и аватарку.
✉ Привет. Я в порядке. Сейчас в Миссури задержусь.
Чего-то не хватало.
✉ Прости, что долго не писала.
Лин ответил молниеносно:
✉ Привет, сестрёнка! Клёво! Я как раз планировал завтра начать волноваться! Регаться будешь?
✉ Я обязана.
✉ У Кармоны припадок случится. Он тебя искал.
✉ Штандарт ему в жопу. Ты смылся?
✉ Да, и у меня тут интересные знакомства. Тебе понравится. Где пропадала 3 месяца?
✉ Нигде. Ехала куда глаза глядят.
Пауза. Потом Лин написал снова:
✉ Тебе денег кинуть?
✉ Нет.
✉ Ок, я работать. До связи!
Экран погас, и на Аду накатили воспоминания: Лин – неожиданный друг в новой стране, Орден, козёл Кармона, Терри. Терри… В смартфоне хранились его сообщения и их последние фотографии. Она сжала трубку, уткнулась в подушку и разревелась.
Кто-то из ребят ушёл, а кто-то остался и возился на кухне. Ада прошмыгнула в ванную. Из зеркала над раковиной смотрела её тень – осунувшаяся женщина неопределённого возраста с опухшими глазами. Из обесцвеченных кончиков русых волос давно вымылась красная краска, бритый висок четыре месяца не подравнивали. Ада умылась холодной водой, собрала хвост и пригладила висок гелем. Надо стараться выглядеть нормальным человеком.
«А валяться и плакать будем, когда закончим. Сейчас спину прямо, улыбочку и пошла!»
И она пошла.
Кухня у Спайсов была небольшая, оформленная в духе американского кантри. Из покрашенных бирюзовой краской шкафов смотрели бока белоснежных тарелок, на полках блестели фигурки ангелов и семейные фотографии. Стены хозяева обклеили уютными обоями в цветочек, тёплыми по тону и словно пропитанными солнцем.
Роз поставила перед Адой тарелку с панкейками и спросила наигранно дружелюбно:
– Какие планы?
Похоже, она не понимала, как себя вести, и Ада её не винила: не каждый день впускаешь в жизнь человека из другой страны с большой трагедией в нагрудном кармане.
– Съездить в автосервис, я машину слегка помяла. Приценюсь. В два встречаюсь с… Арком. Больше планов нет. А у тебя? – Аде хотелось стряхнуть взаимную неловкость, и интонация вышла чересчур жизнерадостной.
Когда Роз села напротив, Ада снова отметила, насколько та хороша, несмотря на якобы лишний вес. Насыщенно-медные волосы спускались до поясницы, пухлые губы просились в рекламу губной помады. Ресницы Роз наращивала, и они ей шли. В глубине души Ада немного завидовала, хотя собственная невзрачная внешность её никогда не смущала.
– План – показать тебе город! У меня как раз выходной!
– А где ты работаешь?
В соцсетях Роз позировала за прилавком магазина и в каких-то барах, но Ада не вникала в подробности.
Роз заёрзала на табуретке. Обтёрла о джинсы ладони.
– Я собиралась рассказать позже, но раз ты спросила… – Роз уставилась на скатерть. – По утрам я продаю всякую всячину «У Лори» – это магазинчик тут недалеко, он один на весь район, ты его не пропустишь. Там, кроме еды, есть всё! Ну то есть еды нет, а остальное есть! Это забавная история, потому что склад у нас маленький, но стоит клиенту о чём-то спросить, как оно тут же появляется, мы даже пари заключали! Недавно продали шуруповёрт, хотя мы не торгуем инструментами, и я потом проверяла каталоги со списками товаров…
Ада заподозрила, что Роз собирается тянуть тему до вечера.
– Роз!
Та выпалила:
– Я официантка в баре для вампиров.
Аду словно обухом по голове ударили. То есть как – в баре для вампиров? Спайсы же их терпеть не могут, выступают за отмену части прав… Роз недавно постила ссылку на петицию, в которой призывали сократить квоты на обращение! Или не недавно? Год, полгода назад?..
– Только не ругайся, пожалуйста, я уже от Арка наслушалась, и от Рода, и вообще! Все кому не лень прочитали нотации! А это единственный выход, понимаешь? У папы нашли рак, мама через месяц слегла с инсультом! И с параличом… Страховка ничего не покрывала! Мы крутились как могли: потратили сбережения на учёбу, на ремонт, продали машину, и всё равно пришлось заложить дом! Теперь у нас огромный долг перед банком. А папа с мамой… они ушли… – Роз запнулась. – Ни хрена эта ваша медицина не работает! А если долг не выплатим, дом заберут. А его построил наш прадед. Чёрта с два я его отдам – цепями себя прикую, объявлю голодовку, но с места не сдвинусь! – Вскочив, Роз продолжила стоя: – В Краствиле я только в баре столько заработаю! Найфо щедрые на чаевые. И за сдачу крови расценки выше, чем в Доме. И нет, я с ними не сплю! Почему-то это всех интересует.
Ада молчала. Многое встало на места. Она-то думала, Спайсы предложили снять у них комнату, желая присмотреть за ней и поддержать. Сама она сперва собиралась в Брэнсон, где было проще затеряться, правда, Орденом заправлял приятель Кармоны. Выходит, они поправляли финансы, заодно не пуская в дом незнакомцев.
Ещё слово это… «Найфо». Его специально придумали, сократив выражение night folks, чтобы заменить якобы дискриминационное «нежить». В обычной жизни, а не в официальных документах им пользовались люди, которые симпатизировали вампирам.
– Ты меня ненавидишь?
Ада мысленно усмехнулась. Правильный ответ был один: тот, который позволит остаться.
– Я не люблю вампиров, – начала она осторожно, – особенно после произошедшего. Но я не живу в бункере. В шоу-бизнесе много найфо, я с ними общалась и ни на кого не набросилась. Конечно, я тебя не ненавижу. Мне очень, очень жаль ваших родителей.
Роз, растрогавшись, бросилась обниматься.
– Я так счастлива, что ты понимаешь! Это всё ужасно…
– Да, невыносимо, когда обстоятельства решают за тебя.
Слова были сухими и чересчур рациональными, однако сработали. Роз всхлипнула. Они постояли, обнимаясь, какое-то время, и Аде стало легче, хотя утешали не её.
– Знаешь, больше всего меня возмущает, как куча народа живёт благодаря вампирам и туристам, и город бы без них загнулся давно, но половина всё равно уверена, будто иметь с ними дело постыдно! ИК в магазинах не постыдно продавать, жильё не постыдно тайно сдавать, а бокал принести – умереть, позор какой!
Ада не стала напоминать, что у вампиров еда обычно шла в связке с сексом и официанты в специализированных заведениях нередко продавали кровь напрямую, позволяя кусать, а за отдельную оплату – «кусать в уединении».
– Сплошное лицемерие, – покачала она головой, возвращаясь к блинчикам. – Роз, спасибо за заботу и за комнату. Вы очень славные.
– Это я славная. А Род тот ещё зануда, хотя бывает ничего. И вообще, ты нам аренду платишь! – Она уже улыбалась.
– А как твой бар называется?
– «Роза ветров». Да, каждый и его бабушка пошутили, как мне подходит! Это элитное заведение, лучшее в Краствиле. Правда, в Краствиле не сложно быть элитным… Может, ты… – Она осеклась, словно хотела предложить Аде посетить бар. Возможно, так и было. – Слушай, давай ешь, собирайся и поехали! Город небольшой, но здесь полно местечек, о которых знают только свои. Потом ты к Арку, а я делами займусь. В десять едем в «Иерихон» – это обычный бар, не вампирский. Будет моя подруга Тафи, Род и Джейк. Джейк придурок, не обращай внимания. И… мы им ничего не говорили. Никто не знает.
– Спасибо.
– Предупредили только, что ты эмигрантка и была в Ордене. Ада, а хочешь, я тебя постригу, пока мы дома?
Ада отбилась от стрижки, от добавки и с радостью отбилась бы от прогулки, но вежливость не позволила.
Все города США, в которых успела побывать Ада, застраивались по схожему принципу. В центре – самое большое и важное, включая штаб-квартиру Ордена, мэрию, полицейское управление и какой-нибудь парк. От центра, складываясь в квадратные блоки, расходились улицы с заведениями поменьше. Самым интересным в Краствиле Роз назвала райончик «Четыре яблони», набитый пекарнями, пабами и национальными магазинами. Ада с Роз остановились возле одной из пекарен и взяли по кофе с булочкой.
Жилые дома в основном отстраивались ближе к лесу, который большой длинной лапой обнимал город с севера. Дома захватывали лес, но он держался, и между блоками нередко встречались густые сосновые полосы.
Ещё существовал «новый пригород» – кварталы за пределами города, выросшие возле дорог. На карте они напоминали электроны вокруг ядра атома. Роз работала в одном из «электронов», Баркси, куда люди ехали после работы, чтобы расслабиться и перекусить. Там же, на отшибе, стоял Дом вампиров.
В соседнем «электроне» громоздились торговые центры. Припарковавшись тут, подруги зашли в «Маршалз» и перемерили кучу шмоток, дурачась и стараясь принять как можно более идиотский вид. Ада смеялась, снимала Роз, но внутри ей весело не было. Внутри пульсировала никогда не уходящая, растворяющая радость пустота.
Наконец ритуальные пляски «помоги-подруге-забыть-про-смерть» закончились, и Ада отправилась к Листасу.
Путь лежал не в центр, в штаб, а в Лагерь, где проводили подготовку добровольцев. Его устроили за городом, и на рекламных фото он смотрелся солидно. Огромный ангар из белых панелей с символикой Ордена на каждой стене – красным узким треугольником (колом), обвитым цепью. За ангаром огородили площадку для тренировок на свежем воздухе. Внутри, если верить сайту, были тир, тренажёры и ринг для схваток. К ним прилагались тренеры, поэтому обычно в Америке в Орден вступали, чтобы похудеть и подкачаться, а вовсе не из-за патриотических порывов. Зато и взносы платили охотно, без риторики «ну мы же рискуем жизнью». Жизнью рисковали добровольцы, согласные ходить в патрули.
Система разительно отличалась от принятой в РК, где Орден считался серьёзной полувоенной организацией. Попасть в него было сложно, патрули и охота являлись для всех обязательными, а служба – служба! – могла дать толчок неплохой карьере.
После эмиграции Ада год не могла смириться с местным положением вещей. Пыталась куда-то пробиться, предлагала меры по повышению авторитета охотников. Её по-американски посылали – настолько мягко, что сразу не дошло. И только недавно она поняла, как же на деле тут всё устроено.
Вживую здание Лагеря оказалось меньше раза в два, чем представлялось по рекламным материалам. Знак Ордена на стене, обращённой к дороге, перекрывала растяжка «Квесты на свежем воздухе. Праздник для ваших детей».
На входе у Ады проверили документы и без обыска направили её в кабинет-аквариум. Ощущая на бедре тяжесть кобуры, Ада не понимала, как эта страна до сих пор не рухнула.
В Лагере царили сумрак и прохлада. Свет лился из широких окон под потолком, гудели кондиционеры. Ада прошла мимо спортивных зон, где как раз проводили тренировку: несколько подростков возле ринга наблюдали за схваткой их товарища и тренера, длинного и жилистого, как ягуар. Заметив Аду, тренер подпустил противника поближе, перехватил удар и, картинно подмигнув зрительнице, обрушил парня на пол. После одарил Аду улыбкой. Она вежливо растянула губы в ответ.
«Ну почему они всё время улыбаются? Улыбка – это вообще-то оскал, демонстрация агрессии! Тоже мне национальный социальный клей!»
Листас, увидев Аду, как будто обрадовался:
– Ну, сегодня ты поживее, смотрю! Роз взяла в оборот?
– В каком-то смысле.
– Она умеет! Ладно, садись, будем разговоры разговаривать.
Они расселись по разные стороны хлипкого стола. Ада протянула непрозрачную папку-конверт с документами, и Аркадий вытащил оттуда пачку листов на русском языке. Начал читать. Несколько раз его брови непроизвольно взлетали.
– Угу… Угу. Даже так… И ты в Чикаго не продвинулась дальше рядовой?!
– Руководству было неинтересно.
Листас зыркнул на неё с любопытством.
– Кармона – странный человек… А у нас ты, значит, в Орден не хочешь?
Ада мотнула головой.
– Аркадий Витальевич, я знаю, что официальных указаний по моему поводу нет, но слухи ходят. И если, не дай бог, в моё дежурство случится ЧП, Орден попадёт под удар. Оно вам надо?
– Не надо, – согласился охотник. – Но и ходячего комка нервов не надо тоже. Мы же начистоту говорим, да? Вот от хорошего резервного бойца я не откажусь. Что тебе нужно для нормального самочувствия?
– Тренировки хотя бы раз в неделю. В одиночестве. Я, правда, могу побегать по лесу, если местные там нечасто встречаются.
Листас кивнул:
– Нечасто. Они больше парки любят или катаются по Главной тропе. Иногда через лес сокращают путь, но опять же… Все на машинах. А вот вампиры лес обожают, поэтому ночью туда – ни ногой! А то они тоже… тренируются.
Ада напряглась:
– Люди пропадают?
Листас всплеснул руками, мол, ну и мысли у тебя!
– Нет, конечно! Так, пугают иногда… Просто ради смеха. Безобразничают больше в городе, когда молодняк приезжает. Мы их приводим в чувство. – Он задумчиво постучал пальцами по столу. – Значит, тренировки… Надо покумекать. Тут редко никого не бывает, и открыто всё… И в лес тебя пускать нет желания. Знаешь, я тебе буду писать, когда зал свободен! Тогда придёшь, ага?
Ада неопределённо пожала плечами. Легко сказать «буду писать»! У её тела и его фокусов графика не было.
– Ладно, решим… Теперь работа. – Он многозначительно пододвинул к ней квадратный розовый стикер с телефоном и адресом. – Загляни туда, спроси Анаит. Позвонить лучше заранее.
– Кто это?
– Хозяйка русского магазина. Он недалеко от Главной тропы, все гуляющие туда заглядывают. В том числе вампиры в ночную смену. Ты настаивай, что их боишься и работать по ночам не согласна. Её это устроит, у неё Уля днём как раз учится, а работает вечером. Я за тебя замолвил словечко, условия нормальные должна дать. Ферштейн?
– Ферштейн…
Ада с недоумением смотрела на записку. Незнакомый человек так запросто договорился для неё о работе и зарплате!
– Как я вас могу отблагодарить?
– Да какой «отблагодарить»? Не выдумывай! Я тебя пока внесу в реестр запасных, поставлю пару тренировок в месяц, мол, ты при деле. Может, приглашу с мелкими позаниматься. Потом, если захочешь, с новым послужным списком опять вступишь в Орден, репутация поправится… Да не смотри на меня так! Я ж вижу, что ты девочка хорошая! Ещё и своя. Всё наладим!
Расставаясь с Листасом, Ада чувствовала себя виноватой. Ей помог человек, чьих хлопот она не заслуживала, ведь собиралась ослушаться.
Аркадий внёс её в реестр, не откладывая, и уже на пороге Лагеря Ада увидела звонок Кармоны. Впервые за три месяца она решила не пропускать.
– Алло.
В ответ раздался почти визг, из которого членораздельных слов набралось на одно предложение:
– Как ты посмела вот так пропасть?!
Подтекст: «А я не знал, не обнаглели ли совсем вампиры, в итоге с ними поцапался и теперь жалею, дрянь ты неблагодарная».
Ада секунд тридцать слушала, как её отчитывает глава Ордена Чикаго, набрала в грудь воздуха и выдала абзац филигранного русского мата: моряки и грузчики бы аплодировали. Потом сообразила, что Кармона – мекс, и обматерила его по-испански. Вышло не так бодро, зато доходчиво.
Сразу же она связалась с Анаит и договорилась прямо сейчас и подъехать. По дороге включила местную волну.
«К пятнадцатилетию Легализации в Краствиле пройдёт большая Ночная Ярмарка. Гвоздём вечера станет выступление легендарного Аркентонского цирка. Подать заявку на участие в мероприятии можно на сайте krastvil.com или по телефону…»
«Прекрасно, теперь из каждого утюга начнут петь про Легализацию», – угрюмо подумала Ада, предвкушая, как придётся это слушать и смотреть. Для борьбы с врагом полезно знать, как его воспринимают и какие аргументы подготовить к дискуссии.
Радио продолжало:
«Чёрт подери, поверить не могу! Всего пятнадцать лет! А ведь я помню времена, когда найфо пугали! И комендантский час, и тот скандал, когда в США сформировали Ночные дивизии! А сейчас вампиры такая же часть жизни, как любые другие люди, и всё благодаря науке! Потрясающе!»
«Часть жизни – это точно!»
Ада как раз проезжала магазин с табличкой со схематичным вампирским оскалом. Она означала «есть товары для найфо». Был и другой вариант – с треугольной крышей над челюстью. Расшифровывалось как «предоставляем убежище». В больших городах такие висели на каждом втором отеле, в маленьких попадались лишь на крупных или «крутых» заведениях.
«Кстати, напомню, что, если хотите поддержать ночной народ или – ха-ха! – свой кошелёк, можете сдать кровь в Доме вампиров или в Центральной больнице по расписанию. А сейчас отдохните от моей болтовни и послушайте хорошую песню Blues Saraceno!»
Заиграла «The Devil You Know»: атмосферная, но заунывная.
Основные методы сторонников Легализации Ада знала. Они давили на параллели с феминизмом и нацменьшинствами, перетягивая активистов движений на свою сторону. Прекрасные вампирши с печальными глазами рассказывали в блогах, как несколько веков подряд им было плохо и как сейчас почти хорошо. Как они скрывали у себя жён, преследуемых мужьями, и переводили большие суммы в помощь жертвам насилия. Существовал современный вампирский фонд того же направления. Через них, таких необычных и свежих, рассказывали о проблемах, к которым твари не имели отношения. Они просто оседлали повестку.
Ещё, конечно, повсюду трубили про сыворотку – чудесное лекарство из крови мертвецов.
А вот тему с бесчеловечными экспериментами тормошили осторожно: стоило тварям однажды заикнуться о чудовищных опытах Конфедерации, как в сеть «удачно» утекли доказательства исследований вампиров в США. И тоже бесчеловечных. Да и Китай с Бразилией встали в боевую стойку, так как и их генетически модифицированные байханты[10] появились не из пустоты. В итоге вопли быстро утихли. Ссориться с миром заново никто не хотел.
В целом сложно изображать жертву, когда веками жил за счёт убийств.
Не прошло и часа после визита в Лагерь, а Ада уже обзавелась новой работой и новой опекуншей в виде энергичной армянки.
До встречи в «Иерихоне» оставалась вечность, и, хотя Ада понимала, что совершает глупость и торопиться не стоит, она вбила в навигатор адрес места, ради которого и затеяла переезд. Адрес вампирского клуба «Цепной пёс».
Глава III
Скелеты в шкафах и других локациях
Не вдаваясь в рассуждения о том, являются вампиры подвидом людей или они отдельная ветвь эволюции, скажу так: важно, что они были людьми. После трансформации они сохраняют опыт прежнего существования. Более того, перерождение не исключает их из человеческого сообщества. Вампиры вынуждены строить жизнь по нашим законам, и поэтому не стоит воспринимать их как абсолютно отличных от нас чужаков. Даже если они мыслят и чувствуют по-другому, они всё помнят. И всё понимают.
Мария Лисач, из книги «Открытая дверь»
Общежитие вампиров ещё на карте выглядело отвратительно. Оно располагалось далековато от жилого квартала, чего вампиры старались не допускать. Между зданием и другими домами вклинились две недостроенные заброшки, наверняка облюбованные людьми с, так сказать, жизненными сложностями. Короче, всё указывало на то, что едут они в клоповник, и ради разговора придётся побороться с брезгливостью.
По мере приближения строения становились более неприглядными, а участки – неухоженными. Часть фонарей не работала, а где-то, несмотря на поздний час, проходила громкая вечеринка.
Наконец «Инфинити» остановился перед деревянным особняком с хилым забором. Ночное зрение безжалостно выхватило на фасаде острова́ облупившейся краски. Достав из бардачка лакированную шкатулку, Давиде украсил пальцы тяжёлыми перстнями, в уши вдел тонкие платиновые кольца. Посещать общежитие в таком виде было рискованно, зато он стал похож на своё медийное альтер-эго, и его точно узнают.