– А вторая легенда очень простая. Говорится в ней, что жил в деревне юноша. Красавец такой, что все девушки мечтали замуж за него выйти. Высокий, широкоплечий, кудрявый. Да и работящий, и умелый. Словом, не парень, а мечта. Но он любил Ванхарию, а на других девушек даже и не смотрел.
К его несчастью, понравилась Ванхария пришлому колдуну, захотел он её в жёны взять. И первым делом избавился от жениха, подловил его, когда тот в одиночку с реки возвращался, и превратил в чудище страшное – синего дракона. А чтобы тот не смог никогда вернуться, заточил он его жизнь в камушек на кольце, а кольцо спрятал в пещере и заставил дракона самого это кольцо стеречь. И теперь беда получается: чтобы дракона освободить, нужно кольцо выкрасть и камушек на нём разбить, но, чтобы выкрасть кольцо, надо убить дракона, потому что добровольно он его не отдаст, заколдован сильно.
Дед замолчал.
– Значит, кольцо? – задумчиво спросил Вадим. – Легенды разные, а финал один – кольцо, в котором спрятана некая сила и которое сторожит дракон.
И вдруг вспомнил свой сон про ледяную пещеру и фразу, которую повторял хранитель кольца.
– Дедушка, а что означают слова «Сэннери вэриш де гулд»?
– Как? – не понял дед.
– Сэннери вэриш де гулд, – повторил Вадим.
– Сэннери вэриш де гулд? – наморщил лоб дед. – Даже не знаю, что сказать. Может, это какой-то древний язык? Сейчас у нас таких слов точно нет. Нет, не знаю.
– Жаль, – разочарованно пробормотал юноша.
– А откуда ты эти слова взял?
– Мне однажды Синий дракон приснился. Он всё время их повторял.
– Во сне ты их мог просто выдумать, – усмехнулся дед.
– Нет, – решительно мотнул головой Вадим. – Один я бы, конечно, мог. Но этот сон всем ребятам снился. И всем дракон эти же слова говорил. Так что это не просто сон, и не просто слова. Что-то они означают.
– Всем, говоришь? – дед повернулся к внучке. – А ты, Антания, что думаешь?
Та пожала плечами:
– Уж если ты не знаешь, я-то тем более знать не могу. Но Вадим прав, эти слова должны что-то обозначать, что-то важное. Наверняка этот сон им всем их боги показали, к путешествию готовя.
– Увы, в этом помочь тебе не смогу, – снова обратился дед к Вадиму. – А вот показать дорогу к горам – запросто. Они отсюда не так уж и далеко. Дней за десять доберёшься.
– Спасибо! – обрадовался Вадим. – Тогда я завтра и пойду.
– Нет, не пойдёшь, – вдруг так жёстко отрезала Аня, что юноша вздрогнул и повернулся к ней, недоумевая, почему она вдруг ему отказала. – Ещё три дня здесь побудешь. Ты ещё не готов к долгому пути, а дорога сложная.
– Но… – начал Вадим, но дед его перебил:
– Через три, так через три. Антания зря говорить не будет.
И Вадим покорно склонил голову. Он уже понял, что главная в семье эта маленькая девочка – великая целительница, обладающая железным характером. И раз она считает, что ему ещё рано уходить, лучше её послушать.
Вздохнул тяжело, потянулся за куском уже остывшего сладкого пирога, который испекла Антания к чаю и, усмехнувшись, посмотрел на девочку:
– Спрашивай, давай. Раз уж у нас вечер воспоминаний выдался.
– Чего спрашивать? – растерялась Аня.
– Не знаю, – пожал плечами Вадим. – Я же видел, ты что-то спросить хотела, но не стала дедушку перебивать.
Аня улыбнулась:
– Хотела. Меня давно интересует, как ты в паучьем лесу оказался. Неужели портал там находится?
Вадим перестал улыбаться:
– Нет. Портал не там. А сюда меня смерч принёс.
– Смерч? – глаза девочки расширились от удивления. – Тогда тебе нельзя уходить, пока ты свою миссию не исполнишь.
– Какую миссию? – не понял юноша.
– Смерч – это воля богов, – как непонятливому младенцу начала объяснять Антания. – Это у нас каждый ребёнок знает: чтобы мальчика признали мужчиной, он должен пройти инициацию. В определённый день он приходит на поле Испытаний и ждёт, когда его унесёт смерч. Смерч приносит его туда, где он больше всего нужен. Юноша обязан выполнить какое-то задание и получить метку богов. Каждый мальчишка мечтает о том дне, когда выйдет он на поле, чтобы доказать всем, что он – настоящий мужчина и достоин носить эту метку.
– Но мы-то туда нечаянно попали, – возмутился Вадим. – Почему мы должны что-то кому-то доказывать? Нам это не нужно!
– С волей богов не спорят, – пожала плечами Аня. – Пока ты не пройдёшь испытание, ты не сможешь отсюда уйти. Смерч снова тебя вернёт.
Вадим с трудом сдержал рвущиеся с языка ругательства. Он и так проторчал здесь уйму времени, не зная, что с ребятами, живы ли они, удалась ли им их миссия. Несколько раз пытался связаться с Витей на мыслеречи, но она адресата не находила. И он уже извёлся от беспокойства за друзей. А теперь выясняется, что ему надо ещё какой-то подвиг совершить. А он даже представления не имеет, что именно он должен сделать.
– Какое задание? – справившись с собой, выдавил он.
– Никто не знает, – вмешался в разговор дед. – Ты поймёшь, прошёл ли ты испытание, только когда на руке метка появится.
– Какая метка?
– На руке возле плеча. У каждого рода она своя. Какой она будет у тебя, я не знаю.
– Ч-ч-чёрт! – не сдержался юноша. – И долго я ждать должен? Я, вообще-то, сюда не для инициации прибыл! Мне ваш мир спасать нужно!
– Видимо, спасения мира богам мало, – серьёзно ответил дед. – Ты должен спасти ещё кого-то, кроме всего мира.
– Чёрт! – снова выругался Вадим.
Аппетит пропал напрочь. Бросив на тарелку надкусанный кусок, он встал, с шумом отодвинув стул, вышел из комнаты и долго сидел на крыльце, глядя на заходящее солнце, переживая, что так надолго застрял здесь и никак не может соединиться с ребятами. Его не пугало, что от него ждут какого-то подвига, пусть даже и смертельно опасного. Но ему была невыносима мысль о том, что друзья могут погибнуть, пока он тут проходит какое-то дурацкое, совсем ему не нужное испытание. Ему и так ещё десять дней до гор добираться, а тут – новая задержка. Сколько можно!
А когда совсем стемнело, прошёл в дом. Не глядя на тихо беседующих хозяев, лёг на кровать, отвернулся к стене и долго лежал с открытыми глазами, с трудом сдерживая слёзы ярости и отчаяния.
***
Следующие два дня он ходил мрачный, как грозовая туча. Дед с внучкой переглядывались встревоженно, но молчали. А на третий день Вадим за завтраком сказал:
– Ухожу я. Не могу больше тут сидеть.
– Но смерч…