Тонкий тающий след
Наталья Лирник
Она отказалась от своего дара, чтобы обеспечить благополучие близких. Но жизнь не прощает подобных жертв: взамен таланта у нее появился порок, заставляющий жить в вечном страхе разоблачения. Судьбы героев причудливо переплетаются, пока каждый из них ищет свой путь к счастью. Как сохранить самое главное, когда близкие уходят навсегда, любимые лишают поддержки, а роковая слабость заставляет совершить преступление? Как увидеть тонкий тающий след, который выведет к свету?
Моей маме, моей дочери Арине и моим драгоценным подругам
Я иду по ковру.
Ты идешь, пока врешь.
Мы идем, пока врем.
Вы идете, пока врете.
Старинная грамматическая шутка
Глава 1
Рано или поздно все узнают. Все рухнет, и она ничего не сможет с этим поделать.
Мягкая желтая игрушка в кепке как у Шерлока Холмса смотрела на Надю тупым веселым взглядом. «Пикачу Детектив, 20 см, цена 550 руб.», сообщила этикетка. О господи, он еще и детектив. Вот мерзость-то. Она почувствовала, как холод пробирается по спине и ощутила запах сгоревшего масла – откуда он здесь?
Сзади раздраженно засигналили. Надя бросила игрушку на пассажирское сиденье, сжала руль ледяными пальцами и тронув педаль газа, услышала урчание двигателя. Нервным движением подтянув шарф потуже, она поехала к выезду с заправки.
Может, вернуть? Замешательство длилось всего пару секунд. Нет, невозможно. Лучше вообще не соваться, а то еще поймают при попытке положить это на место. Это же надо было украсть покемона! Да еще на заправке, где она бывает дважды в неделю… Надя поджала губы и излишне резким движением направила машину в плотный поток.
***
Зима, слава богу, кончилась, но весна ей на смену не спешила. Мокрая, серая и какая-то растерянная Москва ждала, когда исчезнут с улиц неряшливо огороженные снежными валиками разнокалиберные лужи – а пока поставляла горожанам стандартные порции мартовской грязи и слякоти. У обочин, на переходах, у входов в метро, на обуви и брючинах, на боках троллейбусов и на лобовых стеклах машин – капли, капли, грязные капли.
Отношение к машине у Нади было мужское. В салоне всегда безупречная чистота и ничего лишнего, но вот мыть… это же просто потеря времени, при нашей-то экологии. Дворники начали скрипеть. Когда на техосмотр? Через пару недель надо бы уже записаться, заодно и резинки поменяют. Мыть машину или не мыть? И куда теперь девать этого Пикачу, будь он неладен… На этот раз все случилось как-то сразу: на несколько секунд Надя будто одеревенела, взгляд остановился на ярком пятне, а рука сама собой протянулась и спрятала игрушку в карман пальто. А ведь там камеры! – спина похолодела и кажется, даже стала влажной. Боже мой, ну что же делать. Неужели это опять началось? Пять лет спокойной жизни – и вот оно, снова. Стресс. Врач сказал, виноват стресс. Но не так уж сильно я нервничаю. Вадим, Лешка, работа – все, в общем, как обычно. Бабушка… бабушка без изменений. Ужасно, что на этот раз врачи даже не стараются обнадежить. Да, наверно, из-за этого… На этот раз все произошло как-то внезапно – раньше по растущему напряжению Надя за несколько дней могла сказать, что это случится снова. А сейчас сигналов не было. И это пугало.
***
Магазин «Товары для художников» освещал промозглую вечернюю улицу теплым светом витрин. В таком месте, как это, уж точно заботятся о правильном освещении: не голубой и не желтый, а ровный и мягкий свет, имитирующий натуральное солнце – а как иначе? Ведь только часть красок покупается по номерам, а чтобы влюбиться в новый оттенок пигмента или бумаги, его нужно правильно увидеть. Здесь знали толк в деталях и баловали знатоков хорошим выбором – за это магазин в торце здания большой галереи любили многие профессиональные художники. Надя подъехала прямо к входу и встала, как любила: кое-как, наискосок, не задумываясь. Машина не просто была ее личным пространством – она как будто давала ей право на какую-то дополнительную дерзость. Иногда за это приходилось платить, но Надя считала, что тратит на штрафы меньше, чем иные дамы на туфли – и вообще, это никого не касается. Пока я главный добытчик в семье, сама плачу штрафы и кормлю своих мужиков, ставлю машину как хочу, и точка.
Открыв дверь, она не глядя опустила ногу – и конечно, угодила в лужу. Вода залилась в ботильон сверху, узкая штанина мгновенно промокла и ледяным языком прильнула к ноге. Бррр. Надя нащупала в квадратной деловой сумке упаковку одноразовых платков, быстро протерла обувь и, плотнее запахнув строгое темное пальто, быстро взлетела по семи знакомым ступенькам.
– Верочка, привет!
– Привет, Надюша! Рада тебя видеть! Как ты?
– Да все хорошо, как обычно. Как твои дела? Я этюдники хочу посмотреть, еще Вадиму нужно масло и несколько кистей.
– Давай покажу, что есть. К сезону этюдников будет больше, но это через месяц примерно, ближе к майским должны привезти. Пока у нас только базовые модели…
Тюбики и банки с красками, растворителями и грунтами, карандаши и кисти в пластиковых ячейках стендов, коробки с пастелями и углем, холсты на подрамниках, листы разной по плотности и оттенкам бумаги, блокноты, ластики и фартуки, мастихины, книги, мольберты и манекены… Этот мир, отделенный от обыденности тонким стеклом витрин, Надя знала во всех деталях. Она любила его запахи и звуки, могла с закрытыми глазами перечислить порядок цветов в круге Иттена и назвать правильные сочетания для любого тона, и если бы не вечные заботы, она могла бы здесь оставаться часами… Она на пару мгновений застыла, машинально крутя обручальное кольцо на пальце и будто медитируя на глубину. Как васнецовская Аленушка, усмехнулась сама себе и обратилась к Вере:
– Этюдник не готова пока, Вер. Надо подумать. Давай пока возьму масло, Сеннелье – вот список по номерам. Еще походную палитру и щетинные кисти: плоскую пятерку, круглую восьмерку…Синтетику четверку круглую еще.
– Да, конечно. Может, еще маленькую из колонка? А для Алеши акварель? Не нужна? – Верочка работала в «Товарах для художников» уже много лет и знала всю семью, которая в разных сочетаниях заходила сюда за художественными материалами.
– Да, давай еще колонка, пусть двойка будет, спасибо. Алеша не рисует больше, он же у нас теперь серьезный человек, юрист. Уже второй курс заканчивает! – в голосе Нади звучала гордость.
– С ума сойти! Юрист… И как, нравится ему?
– Вер, я сама удивляюсь. Учится, как зверь, а сейчас еще на практику в полицию пошел, увлекся не на шутку, – Надя улыбнулась, будто сама не особенно веря своим словам. – Свекровь, конечно, в шоке – внук самого Невельского, и вдруг не художник, а чуть ли не мент! Но что поделаешь…
– Ну, переубедить детей нереально, остается только поддерживать.
Махнув Верочке на прощание, Надя подошла с покупками к кассе. Незнакомая черноволосая девушка в очках в массивной оправе дежурно улыбнулась:
– Не желаете выбрать что-то для себя? У нас много товаров для любителей – вот, например, стартовый набор: блокнот и графические инструменты, можно попробовать скетчинг…
– Ну конечно, по мне ведь сразу видно, что я не художник, да? – этот свой холодный стервозный тон Надя и сама терпеть не могла. Еще одна вещь, которую она сегодня не контролирует…
– Ой, простите, пожалуйста, просто… – кассир почти заикалась от смущения. – Вы так солидно одеты, и маникюр… художники обычно не так выглядят… простите! Я не хотела вас обидеть. Дисконтная карта есть у вас?
– Разумеется. Максимальная. Я постоянный клиент.
Очень хотелось грохнуть дверью, но Надя просто еще раз потуже подтянула шарф. Чему тут удивляться, на самом деле? Деловой костюм, пальто, офисная сумка, красный маникюр и полное отсутствие украшений – ее вид и правда богемным не назовешь. Управлять рисками в страховой компании и выглядеть как художник – это было бы просто странно. Но разве можно с такими навыками работать в продажах? Она же тупо ничего не понимает в людях, эта девочка.
Надя бросила сумку с покупками на пассажирское сиденье, взяла желтого Пикачу и быстрым движением сунула его в урну у крыльца магазина. Потом, хорошенько потянувшись, перешагнула проклятую лужу и одним рывком переместилась за руль. А Ленка меня все ругает, что я юбки с каблуками не ношу. Хороша бы я была сейчас…
До дома оставалось минут двадцать.
***
Старый бежевый дом с высокими узкими окнами стоял на углу Плющихи незыблемо и величественно. Надя любила свой район до самозабвения. Даже внезапный отъезд матери, обида на которую не изгладилась за прошедшие двадцать лет, не отнял ни капли очарования от Надиного ощущения дома. Здесь ей было хорошо, здесь была ее крепость. Она недолюбливала только тесноту и странные судороги старого лифта, поэтому всегда поднималась на свой шестой этаж пешком. Широкая лестница с плавными поворотами и пологими ступенями была построена в то время, когда еще было принято ходить пешком – и это ощущалось при каждом шаге. Перила пока оставались прежними – узкими, из отполированного до черноты старого дерева. А вот старую желто-серую плитку на площадках постепенно заменяли, и это было жаль. Но что поделать – центр, новые состоятельные жильцы наводили свои порядки в местах общего пользования. Хорошо хоть, удалось отстоять старые рамы – реставрировать их было дороже, чем менять на стеклопакеты, но это был редкий случай, когда авторитет «семьи художника Невельского» подействовал на соседей, простых богатых бизнесменов, и они подчинились доводам о стилистике, эстетике и прочих загадочных вещах.
Надя легко поднималась по лестнице – удобная все-таки привычка, никакого фитнеса не надо. Неженственно, говорит Ленка. Женщина должна уметь себя беречь, а ты по лестницам шатаешься, как физкультурник. Без каблуков. И стрижка эта. И почему ты всегда без украшений? Надо будет сейчас после ужина посмотреть вебинар, который Ленка мне подарила – а то ведь обидится. Завтра в три совещание, надеюсь, эта тормознутая Наташа не забудет вставить слайды в презентацию. Так, а что у нас на ужин? Сегодня все хорошо, возиться не придется: котлеты есть, а нарубить салат и сунуть в духовку готовый пирог – дело десяти минут. Сначала пирог, ему надо минут 40, потом уже остальное.
Подходя к двери, Надя достала ключи, на секунду закрыла глаза… Что если все узнают? Сознательно расслабив мышцы и приветливо улыбнувшись, она открыла дверь.
Глава 2
Улыбка досталась коридору, потому что встречать ее никто не вышел. Надя длинно потянула носом запах своего дома, еще на секунду прикрыла глаза и снова улыбнулась, но уже по-другому – расслабленно и блаженно. Сняв пальто и жакет, она присела и наконец сняла промокшую обувь.
Электросушилка для обуви – что-то вроде двух кипятильников, соединенных общим проводом – была ее любимым предметом в межсезонье. Надя вообще так следила за мельчайшими компонентами комфорта, что иногда это напоминало манию. Она не держала в доме никаких сувенирчиков, рюшечек и статуэток, потому что не любила визуального шума и вещей, которые не работают. Но предусмотреть каждую мелочь и устроить все максимально разумно – это был настоящий пунктик. Ей нравилось продумывать все до мелочей и располагать так, чтобы можно было жить хоть с закрытыми глазами. Вот, пожалуйста, на случай мокрой обуви у нее есть и сушилка для обуви, и розетка для нее рядом с банкеткой.
Слегка шаркая по полу простыми серыми тапочками, Надя прошла по коридору к средней из трех комнат, в которой работал муж. Одна паркетная дощечка перед его дверью уютно скрипнула.
– Вадим, ку-ку! Я дома. Привезла тебе масло и кисти.
– Привет, дорогая, – встрепанный и невеселый Вадим был погружен в общение со смартфоном. Набрав что-то на экране, он спрятал телефон в карман просторного старого кардигана: одевался муж, как и положено художнику, небрежно и просто. – А этюдники были?
– Были, но пока для пленэров не сезон, их там немного. И какие-то все тяжелые и страшно дорогие, – Надя углубилась в недра квартиры, повышая голос, чтобы муж мог ее слышать. – Я пока ехала, вспомнила, что где-то на антресолях должен быть мой старый. Давай поищем. Только переоденусь, а ты принеси пока лестницу?
Вадим поморщился, но промолчал. И снова достал телефон из кармана.