Питбуль спрятал телефон. Из наступающих сумерек материализовались два местных укурыша, Конь и Сиплый. Они изучающе оглядели Питбуля и его приятелей.
– Угостите дядю Колю пивчанским? – поинтересовался Конь, сутулый жилистый тип в выцветшей футболке.
Леший без возражений полез в рюкзак и отдал ему последнюю банку пива.
– За чо трете, пацанва? – поинтересовался Сиплый, сплюнув сквозь гнилые зубы.
– Игру одну обсуждаем, – как можно более мирно сообщил Питбуль.
– О! – оживился Сиплый. – И что там надо делать, в игре? Ставить на красное?
Сиплый и Конь синхронно захрюкали. Костян бросил на Питбуля осторожный взгляд. По-хорошему, надо бы им линять отсюда, подумал Питбуль. Но внутренний кураж, который он поймал пару минут назад, обнулил поднявшуюся в душе тревогу. Чего им бояться местных нариков? Почешут языком и отойдут.
– Там, короче, фишка такая, – пустился в объяснения Леший. – Чувак прыгает с крыши и не разбивается.
– Не чувак, а обученный наемный убийца, ассасин, – перебил друга Питбуль. – Он совершает прыжок веры. А внизу стоит телега с сеном, или еще что-то, мягкое. Для подстраховки.
Питбуль в качестве демонстрации подошел к куче мусора и пнул ногой грязный ком строительного утеплителя.
– Если все рассчитать, любой человек может прыгнуть и не разбиться.
Сиплый вперил в него скептичный взгляд.
– Гонево!
Много Сиплый понимает!
– Спорим? – в запале спросил Питбуль.
– Спорим, – пожал плечами Сиплый, глотнув пива.
И лишь пару секунд спустя, заметив испуганно вздернутые брови Лешего, Питбуль понял, что облажался.
КИРА
Солнце почти село, когда Гоша, наконец, закончил делать фото.
– Ииии, снято! – бодро сообщил он, бегло просмотрев последние снимки на экране своей камеры. – Всё было замечательно!
– Спасибо за сьемку, все прекрасно отработали! – директорским тоном подытожила Стася и зааплодировала.
К ее хлопкам с нарочитым позитивом присоединились гримерша и ассистентка Гоши, и все тут же принялись споро паковать вещи и оборудование. К медведю подошел дрессировщик, сунул ему в пасть яблоко и защелкнул на ошейнике зверя карабин поводка.
– Стопэ! – скомандовала Кира, растирая затекшую после неподвижного позирования шею. – Мне с ним еще сторис надо снять!
– Девушка, всё, Семен устал и проголодался.
И дрессировщик потянул за собой хрустящего яблоком Семена.
Кира стиснула зубы. Устал и проголодался? Этот медведь устанет только тогда, когда она, Кира, решит. Сунув в руки Стасе кокошник, Кира подобрала подол и рванула за медведем, включая на ходу камеру смартфона.
ЛИДА
Еще никогда обычный нож для разделки рыбы не делал Лиду настолько счастливой! Он удобно лежал в руке и позволял ей быстро и ловко превращать скучные старые вещи в экстравагантные новые. Так, три кожаных дамских курточки Лида с помощью ножниц стремительно превратила в набор кожаных ремней. Коллекция шелковых платьев – хрясь-хрясь! – трансформировалась в ворох дизайнерских лоскутов, которыми вполне можно набить диванные подушки. Впрочем, ни дивана, не подушек больше не было – были кучи рваной ткани и поролона, из которых Лида, словно художник-авангардист, соорудила инсталляцию посреди гостиной, собрав ошметки поролона в кучу и залив их сверху подсолнечным маслом. Современное искусство!
Она искромсала ножницами кружевные бюстгальтеры, слила в унитаз дорогие духи, сунула в микроволновку айпад, поставив таймер на «разморозку», вылила в коробочки с украшениями Вероники банку вонючего клея, найденную в кладовке. Хаотично прорвала тут и там шелковое постельное белье и несколько раз воткнула в матрас острие ножниц – словно обезумевший воин, глумящийся над телом поверженного врага. Посчитав, что этого мало, Лида затарилась на кухне сырыми яйцами и забросала ими стены спальни и гостиной. Квартира окончательно приняла вид жилища, в котором рванула боевая граната.
Где-то на кухне с хлопком взорвалась микроволновка. «Айпад разморозился», злорадно подумала Лида. И, отправившись на кухню, окинула ее взглядом художника в творческом экстазе. Пожалуй, здесь тоже можно добавить пару штрихов. Распахнув дверцы шкафов, Лида начала методично вытаскивать и швырять в стену тарелки, чашки, бокалы и салатницы. Засыпав полы битой посудой, Лида выволокла из холодильника и набросала сверху всю, имевшуюся там еду. Затем, достав из ящика топорик для рубки мяса, Лида, словно Валькирия, издала боевой клич и начала рубить всё, что попадалось под руку – дверцы шкафчиков, стены, занавески, кофемашину, цветочные горшки, стоящие на полках безделушки. Кушайте, не обляпайтесь!
Наконец, совершенно выбившись из сил, Лида обвела взглядом разоренную кухню, с удовлетворением воткнула топорик в горшок с орхидеями, опустилась на стул и закрыла глаза. Кажется, даже после самого лучшего в жизни секса она не получала подобного удовлетворения.
САНЫЧ
За Солнечногорском трасса была почти пустой, и Саныч, наконец, смог выжать из автомобиля нормальную скорость. Он смотрел на шоссе, слушал пассажи какого-то виртуозного пианиста, пустившегося в импровизацию на волнах радио «Джаз»… А потом его посетила шальная мысль. Саныч бросил взгляд в зеркальце заднего вида – никого. Впереди, вдалеке, по трассе бодро шла легковушка. Дорога практически чиста, и никто не помешает Санычу поближе пообщаться с девицей, которая уже успела оголить сиськи, специально для него.
Саныч вставил смартфон в подставку на торпеде и разблокировал экран. Она ждала его – замершая на паузе, роскошная шлюшка, за подписку в 10 долларов в месяц готовая ради него на всё. Саныч поудобнее устроился на сиденье и нажал на «play». О, да, это именно то, чего ему не хватало в последние пару часов – выпустить пар. И, представив, что брюнетка реальна – и едет с ним на дачу, рядом, на пассажирском сиденье – Саныч расстегнул брюки и наклонил голову воображаемой спутницы к своему паху. Да, сучка, вот так. Бери его весь. Глубже!
ВОВЧИК
Внутри было жарко и душно, и Вовчик, сидя во тьме в чреве огромной игрушки, отчаянно мечтал, чтобы Маша, наконец, дернула наскоро соединенную степлером шкуру, он бы выбрался наружу и предложил ей кольцо. Окружающий мир долетал до него сквозь толстый слой ваты. Бум-бум, продолжала бахать музыка. Полы вокруг него вибрировали в такт, вечеринка не думала сбавлять обороты. Но где же Маша, почему не спешит распаковать свой главный сюрприз?
С того момента, как его – вернее, огромного медведя – внесли в апартаменты грузчики и посадили посреди зала под возгласы удивления и веселое улюлюканье, прошло минут десять. Вовчику они показались вечностью. Еще пара минут, и он сам вылезет наружу. Он уже успел понять, что идея с медведем была идиотской. Лучше бы он заказал картонный торт, из которого можно было вылезти на манер стриптизера. По крайней мере, в картонном торте тебе не забивается в нос вата. Вовчик поморщился, попытался чихнуть, но только глубже втянул в нос кусок игрушечных медвежьих внутренностей.
К нему кто-то подошел и привалился сбоку.
– Вовчик, короче, они ваще не поняли, что внутри человек! – зашептал громко сквозь вату Серега. – Идиоты!
Вовчик заерзал внутри игрушки, пытаясь согнуть руку – вернее, лапу – и почесать нос. Безрезультатно.
– Машка чет морозится, Потапова сказала, она думала, что ты ей айфон подаришь. А медведь – это, типа, детский сад, – отчитался Серый. – Ну, Машка так сказала. А я тебя предупреждал, что она не поймет!
Вовчик, слушая друга, отчаянно пытался сделать хоть что-то, чтобы попавшая в нос вата перестала его донимать. На глазах выступили слезы.
– Серый, вынимай меня! – промычал сквозь медвежью голову Вовчик.
Получился невнятный бубнеж. Вовчик попытался набрать в легкие побольше воздуха и повторить просьбу громче – но только закашлялся. Теперь ему и в рот попала вата.
– Я, кстати, решил, что трахну Потапову, – весело продолжил невидимый Серега. – Сиськи у нее – огонь. Я уже заценил. Она по ходу, тоже не против. Ты это, тут пока посидишь? Давай, короче, если Машка не отморозится, я тебя минут через десять сам вытащу.
Десять минут? Вовчик запаниковал. Он попытался нащупать Серого непослушной лапой, но друг уже ушел. За десять минут он тут взопреет, как курица в духовке, и нажрется ваты. Вовчик заерзал, пытаясь сменить позу и встать, но огромная туша медведя не слушалась, и все, что он смог, это завалиться набок. Стало еще хуже. Вата облепила лицо со всех сторон. Надо доползти до кого-то! Чтобы на него обратили внимание! Вовчик открыл рот, чтобы набрать воздуха и заорать изо всех сил, и с ужасом почувствовал, как мокрый комок ваты проскочил ему в горло.
ПИТБУЛЬ
Он попытался сделать несколько глубоких вдохов-выдохов, чтобы успокоиться. Не помогло. Ухватившись за кусок арматуры, торчащей из стены, Питбуль стиснул зубы, сделал шаг к самому краю и осторожно глянул вниз. Под стенами высотки, обступив мусорный курган, собрались все, кто в этот вечер случайно или намеренно забрел на территорию заброшки. Компания человек в двадцать внизу скалилась, что-то обсуждала и, задрав головы, тыкала в Питбуля пальцами, а кто-то уже снимал его на мобильный.
Стервятники!
Их мелкие любопытные лица на мгновение напомнили Питбулю плохо прорисованных персонажей любимой игры – ярмарочных зевак, стражников, торговцев и прочую обязательную массовку, мимо которой Питбуль, увлеченный миссией, обычно пролетал, не обращая внимания. Сейчас же, в отличие от игры, именно от этих персонажей, столпившихся внизу, зависит его, Питбуля, репутация. Черт его дернул вообще заговорить с Сиплым. А уж спорить!..