Кивнув, чародейка вытянула ладони над моими коленями, держа их в воздухе, сантиметрах в десяти от тела. Закрыла глаза и издала тихий протяжный звук, напевая какую-то низкую ноту. Спустя пару минут, не выходя из транса, заговорила:
– Здесь всё перекрыто, – голос её сейчас был ниже и ещё более хриплый, чем обычно. – Энергия совсем не идёт. Зачем же… Зачем они это сделали с тобой? Эти железяки…
– Это протезы, Кира. Мне их установили после серьёзной аварии.
– Они… они должны были сделать по-другому. Они могли сделать так, чтобы не болело…
Сказанное повергло меня в шок. Конечно, это может быть очередным эзотерическим бредом. Гаданием на кофейной гуще. Но что если она права?..
Нет, ерунда.
– Они сделали всё что могли, – вслух ответил я. – И я очень благодарен нашим медикам за это.
– Они все боятся тебя…
Ну, это к гадалке не ходи. Для того меня, Каспера, и создали. Чтобы вызывать страх. Спасибо, Кэп, сам знаю.
– Это всё было подстроено, – твердила Кира. – И операция, и авария…
– Не нужно так говорить, пожалуйста.
– Сколько же ты пережил… – с её длинных ресниц вдруг скатились несколько слезинок и, скользнув по щекам, упали на покрывало. – Но это должно было случиться. Рвётся всегда там, где тонко. Твой энергетический блок сидит в коленях ещё с детства…
Ну только этого не хватало! Вот в чём в чём, а в моём детстве копаться точно не надо!
– Можно ближе к делу? – строго прервал её я.
– Сама я помочь тебе не смогу, – вытирая слёзы с лица, проговорила она. – У меня не хватит силы, чтобы менять плотную материю.
– Так и думал… – разочарованно махнул рукой я.
– Но я могу сделать магический эликсир. Вот из этой воды и астральных трав.
– Поможет?
– Поможет. Хотя и ненадолго.
– Тогда попробуй, – ответил я со стоном. – Мне бы протянуть до утра…
Деловито сев в кресло с буквой «К» на спинке, Кира зажгла свечи. Разложила кристаллы по верхушкам пентаграммы на скатерти, а в центр поставила бутылку с минералкой. Взяла в руку бусы, что-то пробормотала себе под нос, качнулась и безвольно опустила голову, глубже погружаясь в транс.
Отчётливый запах лаванды и маковых зёрен, заполнивший комнату, окутал меня со всех сторон, согрел и убаюкал. Даже боль немного притупилась. Откуда он взялся здесь, такой яркий? Вряд ли от этого жалкого сухого пучка полыни.
Бутылка на столе вдруг слабо замерцала голубоватым ореолом, будто подсвечиваясь изнутри. Или это просто преломляется в стекле свет луны из окна?..
Аромат трав постепенно усиливался и дурманил голову. Так и не успев понять, что происходит, я расслабился, обмяк и, к огромному своему облегчению, погрузился в глубокий сон.
* * *
Я вижу перед собой лес. Глухой, дикий, с величественными многолетними дубами. Тропинки поросли крапивой, белладонной и высокой душистой полынью.
Ночь – и небо тёмное-тёмное, но повсюду светло. Луна заливает всё вокруг серебристо-белым сиянием. По стволам деревьев ползут вверх, переливаясь, искристые голубые нити – словно вены, питающие кроны жизненной силой, идущей от корней.
Моё тело, в отличие от живого, светящегося леса, чёрное и прозрачное – как пустота. Только силуэт очерчен по контуру тонкими мерцающими линиями. Я с трудом могу распознать цвет, не говоря уж о том, чтобы его описать. Он как будто бы красный и синий одновременно.
Вдалеке, за деревьями, есть небольшая поляна с каменными дольменами, освещёнными лунным светом. Раздвигая ветки и высокую, по пояс, траву, иду туда. Кажется, я, сам того не желая, проследовал за Кирой в мир теней. Что ж, а здесь вполне себе уютно. И ничуть не страшно – от кого же она хотела тут защищаться?
Картина, открывающаяся взору, завораживает. Всё пропитано особой, тонко вибрирующей, погружающей в транс атмосферой.
Повсюду, на широких, низко спускающихся на поляну ветвях деревьев висят засушенные пучки диких трав, цветов, кореньев и ягод. Чего тут только нет. Нашлись и лаванда, и мак, которыми так крепко пахло в моей комнате. А ещё можжевельник, розмарин, мандрагора, белая лилия, клевер, каштан, зверобой, вереск и даже загадочные волчьи ягоды. В центре поляны на красноватых углях тлеют, распространяя ароматный молочный дым, смолы, похожие на ладан. Рядом стоит прозрачный кувшин с высоким узким горлом – будто алхимический сосуд – в котором бурлит, вскипая, сверкающая голубоватая жидкость. Огня нет. Вместо горелки сосуд подогревает лунный луч, который падает сверху на стекло и, преломляясь, словно в увеличительной линзе, наделяет воду люминесцирующим мерцанием.... А есть ли там вообще вода, или эликсир готовится только из лунного света и трав?
Перед кувшином, боком ко мне, стоит Кира. Абсолютно голая! Викканские татуировки на её обнажённом теле горят серебристо-голубым цветом, будто напитавшись лунным сиянием. Они всюду: на шее, плечах, под ключицами, в центре груди, у солнечного сплетения, внизу живота и, кажется, даже ниже… Я впервые вижу изгибы её фигуры, потому что наяву она всегда прячет их за свободными мужскими футболками, скрывающими талию и ягодицы и дающими лишь лёгкий намёк на бюст. Интересно, это просто астральная иллюзия или её тело на самом деле такое соблазнительное?..
Прячась за деревом, чтобы она меня не заметила, я очарованно слежу за ней, любуясь совершенными формами. Луч света падает на её гладкие плечи, скользит по налившейся белой груди с торчащими вверх сосками, спускается к узкой талии с бархатной кожей, маленькой капелькой проходит рядом с аккуратным пупком, мимо символа трёх лун и соскальзывает ниже – по широким бёдрам, скрывающим от любопытных глаз округлый лобок.
Так, Каспер, спокойнее. Ты же не хочешь попасться на удочку чар суккуба? Наверняка в реальности всё гораздо менее сказочно. Потому-то суккубы и приходят поживиться мужской силой только во сне – там, где можно создать идеальный иллюзорный образ.
Тем временем Кира, заканчивая читать то ли заклинание, то ли молитву, садится на колени возле сосуда с лунным эликсиром. Соединяет ладони у груди. Склоняет голову в почтении перед невидимыми силами и замирает так, словно матово-блестящая восковая статуя.
В этот момент вдруг что-то меняется. Луна прячется за тучами. В ладный аромат волшебных трав и специй вторгаются другие нотки – тревожные, давящие, напряжённо дрожащие в воздухе. Как перед грозой. Мой взгляд отрывается от прелестей Киры и начинает растерянно блуждать по сторонам. Я пытаюсь рассмотреть среди деревьев знакомого персонажа. Ведь он точно где-то здесь.
Душный запах всё отчётливее пульсирует в пространстве сна, и я, наконец, вижу его. Вернее, вдали мелькают только поля его шляпы и подол кожаного пальто, но и этого мне достаточно, чтобы испугаться и за Киру, и за себя. Красно-синие контуры моего тёмного тела начинают взволнованно трепетать в такт ускоряющимся ударам сердца.
Он подходит всё ближе и ближе, прячась за спиной у викканки, но она, погрузившись в глубокий транс, его не замечает. Стоя на краю поляны у раскидистого дуба, он поднимает руку с пистолетом – с тем самым «дезерт иглом», который мне уже посчастливилось видеть вживую. Прицеливается. Вдруг замирает и задумчиво оглядывается. Шарит глазами по лесу. Сталкивается со мной взглядом. До последнего надеялся, что он не заметит меня – практически прозрачного в астральном мире. Но нет. Замечает. Хмыкает, словно издеваясь. Подносит палец к губам и снова смотрит в прицел.
Против своей воли я начинаю терять его из вида. Он постепенно исчезает прямо на глазах, как чеширский кот из сказки. Медленно растворяется в темноте ночи, пока от него не остаётся одна только рука – с угрожающе длинным пистолетом.
Сияние деревьев меркнет. Плотный, тревожный запах озона окончательно перебивает нежные ароматы трав. В воздухе теперь отчётливо пахнет лишь опасностью и, кажется, кровью.
– Не стреляй! – кричу я, но уже поздно.
Раздаётся оглушающий выстрел, и ссутулившаяся фигура Киры, вздрогнув от ударной волны, рвётся, как тонкая бумажная декорация.
Глава 10. Перед лицом стихии
Проснулся я от того, что кто-то бесстыдно стягивал с меня штаны. Так и знал, что из ночного рандеву с суккубом ничего хорошего не получится!
– Эй, ты что?! – вскочив на кровати, сонно возмутился я.
– Скорее, – проговорила Кира отсутствующим, трансовым голосом. – Эликсир теряет силу с каждой секундой.
Справившись, наконец, с застёжкой на моих джинсах, она оголила мне колени и тонкой струйкой стала лить на них воду из бутылки. Вода и впрямь сейчас была необычная – она переливалась в лунном свете голубоватыми отблесками, которые, подпрыгивая, постепенно таяли в воздухе как искры бенгальских огней. От соприкосновения с телом жидкость, шипя, испарялась, оставляя на коже ощущения как от ожога. Повсюду плыл белый ароматный дым.
Когда эликсир закончился, Кира открыла глаза и, нахмурившись, внимательно вгляделась в моё лицо:
– Тебе лучше?
– Похоже, что да, – с удивлением подметил я. – Сейчас у меня вообще ничего не болит. Ни чуточки.