– Кот Альфонс и его семейство. Ох уж эти коты! И зачем их только Природа создала?! Мерзкие создания! Душить и душить их надо, а мы с ними равноправие какое-то удумали! Думаешь, они нам служить будут? Как же, жди! Вся крамола от таких вот тварей и исходит, которые сами по себе всегда живут! Всех, всех надо под одну гребенку! Всех задействовать на общее дело! Только тогда будет единство! Только тогда наша власть будет незыблема!
– Но мы ведь обещали, что никогда ни одно животное не применит насилие к другому животному?! И тем более не было речи об убийстве!
– Дорогой мой, если ты хочешь править, то тебя не должны беспокоить такие мелочи! Да, мы обещали, что никогда ни одно животное не убьет другое. Это действительно очень дурно и вредно. Но здесь речь пойдет у другом виде убийства. Учись у людей! У них царь или кто-нибудь не может просто так взять и убить. Когда такое происходит, это у людей называется тиранией и люди с ней борются. И всегда в конечном итоге тирания рушится…
«Боже мой! И откуда я это все знаю? Наверное, наслушался в свое время у Стива на кухне!», – подумал Комод, а вслух продолжал дальше читать лекцию о мироустройстве.
– Поэтому придумали другой способ узаконивания убийства – убийство с помощью общества и во имя общества. Это когда большинство требует расправы с меньшинством. Меньшинство есть всегда, поэтому скармливать его большинству никогда не являлось проблемой. Если заканчивается одно меньшинство, надо искусственно создавать другое. Это работа свиней. Причем ваши представители и должны всегда быть в составе любого меньшинства, любой оппозиции. Посылайте туда тех, кого не жалко. Самых дурных и дефективных, но внушите им перед этим, что они лучшие, что они – соль земли! Истреблять недовольных или просто неугодных надо всегда празднично и показательно. Серая масса любит показательные казни. Причем все они всегда считают себя добрыми и праведными. Чтобы убедить добрых и праведных в том, что они таковыми являются, придумали систему законов, которые охраняют власть. Добрый и праведный всегда любит и исполняет все законы. Какими бы звериными и несправедливыми они ни были. Это обеспечивает ему чистую совесть. И он с чистой совестью всегда без жалости распнет любого, кто этот закон нарушит.
Нам тоже надо придумать систему законов, а для этого надо придумать преступления, которые этими бы законами карались. Запомни – преступление всегда первично! И первым его совершает всегда тот, кто потом придумывает законы это преступление карающие! Законы должны охранять нас, поэтому самые караемые действия должны быть те, которые тем или иным способом, умышленно или неумышленно направлены против нашей власти.
Начнем с самого простого. Раз кот никого не убил, ничего не украл, то против животных он не сделал ничего плохого. Наоборот, сейчас он для них товарищ и брат, порядочный семьянин и исповедует одну с ними религию. И если он вдруг выразит недовольство, то он не сделает в их глазах ничего преступного. Напротив, животные могут задуматься: а вдруг он прав. Для нас это самое страшное!
Однако… Все это можно интерпретировать по-другому. Раз у нас нет пока врагов внутри, то их надо придумать извне. Тем более, что и придумывать их не надо – они есть итак. Это люди, которые стремятся задушить нашу веру, которая есть основа нашего мироустройства. А у людей должны быть пособники. Соображаешь теперь?.. Кто ими может быть в нашем случае? Те, кого нет среди нас, ибо про них можно сказать все что угодно. Еще до восстания пропали три наших товарища: Джесси, Цезарь и осел Савл. Вот тебе, хряк, первые кандидаты на роль лютых и открытых врагов. Это оборотни в наших рядах. Но у открытых врагов всегда есть скрытые от наших глаз союзники. А теперь слушай еще внимательней.
Благодаря вере нашей в бога, мы совершили то, о чем все века мечтали домашние животные. Мы свергли иго человека. Улавливаешь мысль, хряк? Вся суть в слепой вере, которая не терпит никаких сомнений. Животным надо внушить, и это уже почти сделано, что бог един и, что свиньи – суть избранники его, а тот, кто сомневается в этом, тот посягает на саму веру, на устои и на бога! Вольно или невольно он становится пособником открытых наших врагов и тем самым врагом всех животных! И пусть его судят все животные в лице честных судей, которых назначим мы!
– Тонко и великолепно! Ты действительно мудр, Комод! – у хряка аж перехватило дыхание от таких возможностей законно творить беспредел.
– Так что первое и самое главное преступление, это сомнение в вере нашей! Вера объединяет и укрепляет, а сомнение – разъединяет и ослабляет. Все философии должны быть вырублены под корень быстро и беспощадно! Думающих и сомневающихся быть не должно! Поэтому кошачьему семейству не место в нашем царстве! Осторожным надо быть и с голубями, ибо эти твари летают за пределы царства и могут не только наболтать чего лишнего, но и, насмотревшись и наслушавшись разных крамол и богохульств, могут принести все это сюда, смутив невинный ум наших подданных.
– А как все-таки сделать веру слепой и поэтому прочной?
– Я же тебе сказал: надо искоренять все сомнения! Беспощадно! Вопрос о незыблемости и о справедливости нашей власти не должен даже задаваться. Утвердительный ответ на него должен быть уже в подсознании с самого рождения. Служить богу нашему, а значит и нам – это высшая честь и самый главный долг любого животного или птицы. Чем преданнее и самоотверженней служба, чем больше самоотдача, тем более уважаемым и почитаемым должен быть этот служака. Пусть он за это не получит ничего для улучшения своей собственной жизни и жизни своих детей; пусть сдохнет в нищете от болезни; или, надрываясь от тяжелого труда; или погибнет в бою за веру в бога Соломона Гросби – высшей наградой для него и его семьи будет похвала от той или иной свиньи, а так же уверенность в том, что он попадет в рай небесный, и имя его будут помнить потомки! Правда, надо сделать все возможное, чтобы имя это было забыто как можно скорее, ибо его пример может стать отрицательным, как обманутого неудачника, коим в принципе он и был.
А для усиления рвения в службе надо ввести еще такое понятие, как любовь к родине и своему стаду. Родина, а это наше хозяйство, должна стать вторым богом! А мы, собаки, и вы, свиньи, должны внушить им, что эту родину не выбирают, что где родился, там и пригодился, и что мы больше их всех любим ее и не жалеем на службе этой живота своего! Родину эту желательно тоже порядочно загадить, чтобы внешний вид усиливал безысходность и трудность этой жизни. Ну, это несложно. Людей нет и убирать территорию теперь некому. Животных, конечно, надо иногда привлекать к этому, но так как о том, что справлять естественные надобности необходимо только в специально отведенных местах они не знают, то и учить их этому в дальнейшем необязательно.
– А что, разве это действительно надо и можно делать не где угодно, в том числе там, где ешь и спишь? – крайне удивился хряк.
– Теперь, для вас, свиней, и нас, собак, это уже вопрос чести и власти! Мы теперь с вами будем жить в доме Стива, и свои естественные надобности будем справлять там, где их справляли люди. А остальным животным об этом знать необязательно. Пусть живут в своем дерьме, а мы им будем втолковывать, что они несовершенны и наша задача нести им культуру и просвещение. А то, что это упорно не будет получаться, это их вина!
– Но все свиньи не поместятся в доме Стива!
– Всех и не надо! Большинство расселятся по конюшням, овчарням, курятникам и коровникам. Будут жить среди других животных, и контролировать их.
– А, что делать со свинарником?
– Там пускай живут самые никчемные в нашем понимании свиньи. Те, которые действительно верят в бога, в равенство всех животных, ратуют за справедливость и прочую чушь. Те, которые хотят сами трудиться и добывать себе хлеб насущный. Там будет их земля, их родина и пусть там и возятся в своем дерьме. Периодически там их будут резать волки, ибо мы охранять свинарник не будем. Но вы должны каждый раз, когда ту или иную свинью из свинарника зарезал волк, поднимать жуткий визг и говорить о том, что вы, свиньи, безвинно страдаете за всех животных, а злобные антисвиниты мешают всем воплощать в жизнь заветы бога нашего!
Вообще, Соломону Гросби за тему антисвинизма нужно поставить памятник! Без этой темы нам никуда! Более того, если вдруг антисвинизма не будет среди животных, его надо раздувать искусственно. Вот кот у нас и будет первым антисвинитом.
– А с чего ты взял, что кот захочет им быть?
– Это уже моя работа. Повадки этой сволочи я хорошо изучил. Сразу после нашего разговора я отловлю эту тварь и мило побеседую с ним по душам. А ты готовься к собранию и помни, что теперь ты с нами одной веревкой связан и, не дай тебе бог, попробовать сыграть по-своему. Проведи работу среди свиней. Наметь среди них самых подходящих для нас и тех, кто останется в качестве мяса в свинарнике, а так же тех, кто будет постоянно формировать ряды оппозиционного меньшинства. А я пока пойду и найду этого Альфонса. Думаю, что это будет наша первая и последняя дружеская встреча.
– Прости, Комод, ты так мудр, что может быть, подскажешь мне, чем я должен руководствоваться при отборе тех или иных кандидатов?
– Времени уже нет, хряк! Скоро должен вернуться Пират, а у нас еще и «конь не валялся»! Я тебе уже говорил, кто должен остаться в свинарнике. Честные и порядочные. А вот те, кто захочет покинуть так называемую родину; кто достаточно ленив, жаден, хитер и умен для того, чтобы расселиться среди других животных; кто достаточно нагл для того, чтобы паразитировать на их труде, на их творчестве и их ценностях; кто ненавидит и презирает их всей душой, но готов лицемерить перед ними, показывая свою любовь к ним; кто готов принести в жертву любое их количество, ради собственного благополучия – те и есть наши союзники! Но те, кто точно также относится и к своим братьям, кто готов ради власти, богатства и сытой жизни продать даже свинью – добро пожаловать к нам – в дом Стива! Только эти свиньи должны составлять истеблишмент верховной власти в нашем хозяйстве и на Земле.
«Неужели я такой? – грустно подумал про себя хряк, и ему стало на какое-то, совсем короткое время, немного не по себе от обиды, что ему, царю земному, приписали все эти, мягко говоря, не вполне хорошие качества. – Ладно! Лучше быть, чем слыть!»…
И успокоенный самим собою он отправился выполнять распоряжения нового «серого кардинала» во вверенном ему «царстве божьем».
-21-
А кот Альфонс в это же самое время мирно лежал на лавке у дома бывшего хозяина и грелся на солнышке. Рядом с ним его жена, кошка Матильда, в творческом порыве, который ей навеяли последние события, сочиняла первое стихотворное произведение, посвященное богу, пророку и свободе, которую те принесли всем животным. Она с выражением читала ему свои первые наброски, а кот одобрительно мурлыкал в ответ. Ода была не бог весть какой, но так как это было первое творческое произведение, сочиненное свободным и разумным животным, то я приведу его содержание:
Века, тысячелетия, эпохи
Томились в рабстве у людей.
И бог, услышав наши вздохи,
Прогневавшись, сказал: убей!
Мы свергли иго нечестивца!
И истребили род его!
Ликуют кони, кошки, птицы!
Нет выше бога никого!
Его пророк, хоть был собакой,
Принес благую бога весть.
И победивши в страшной драке,
Ему мы отдадим все честь!
Мы были в горе от несчастья –
Убил ребенка человек!
Но бог утешил нас, и счастье
Установилось вновь навек!
И я, как кошка, прославляю
И бога, и пророка – Их любя…
И, всех животных восхваляя,
Скажу открыто, не виляя:
Нет лучше веры, чем моя!