Выслушав монаха и будучи введен в заблуждение его почтительным тоном, Лу Чжи-шэнь свирепо сказал:
– Вот как, значит, эти старики дурачили меня!
С посохом в руках, он отправился обратно. Голодные монахи только принялись за кашу, как вдруг перед ними снова выросла фигура разгневанного Лу Чжи-шэня. Угрожающе показывая на них пальцем[26 - Обычный прием для большего подчеркивания угрозы или брани.], он вскричал:
– Так это вы, оказывается, разорили монастырское хозяйство да еще вздумали меня обманывать!
– Почтенный отец, – взмолились монахи, – не слушай ты этих бродяг! Ведь ты мог убедиться сам, что они даже женщину у себя держат. Они не отважились дать тебе отпор только потому, что у тебя был посох и кинжал, а у них под руками не было никакого оружия. Если ты не веришь, пойди туда еще раз и посмотри, чем они занимаются. Подумай, почтенный учитель, они там вино пьют и рыбу едят, а у нас даже пшена нет. Понятно, что мы испугались, когда увидели, что ты отнимаешь у нас последнюю еду.
– И то верно, – заметил Лу Чжи-шэнь.
И, снова взяв посох, он пошел за покои настоятеля, но калитка была уже заперта. Взбешенный, Лу Чжи-шэнь одним ударом ноги высадил ее и ворвался во двор. В ту же минуту навстречу ему с мечом в руке бросился Чугунный Будда – Цуй Дао-чэн. Увидев это, Лу Чжи-шэнь взревел от гнева и, вращая посохом над головой, ринулся на Цуй Дао-чэна. Они сходились раз пятнадцать, и Чугунный Будда понял, что одолеть Лу Чжи-шэня ему не под силу. Он едва успевал уклоняться от ударов и кое-как отражать их. Наконец даже защищаться ему стало трудно, и он уже готов был бежать с поля боя, но в это время Злой Демон – Цю Сяо-и, видя, что его приятель долго не продержится, взмахнул мечом и напал на Лу Чжи-шэня сзади.
Тот услышал позади себя шаги, но, сражаясь с Чугунным Буддой, не мог обернуться и, только заметив рядом с собой тень человека, понял, какая ему угрожает опасность. Чтобы получить возможность повернуться лицом к тому, кто готовил удар в спину, Лу Чжи-шэнь что есть силы рявкнул:
– На! Получай!
Цуй Дао-чэн вздрогнул. Ему показалось, что это победный крик и что Лу Чжи-шэнь сейчас сразит его посохом. Он струсил и прыгнул назад. Лу Чжи-шэнь прервал на несколько мгновений бой и повернулся. Теперь все трое стояли друг против друга. Цуй Дао-чэн и Цюй Сяо-и вместе бросились на Лу Чжи-шэня. Тот выдержал несколько схваток, но положение его становилось все более и более тяжелым. С утра он почти ничего не ел, к тому же за день прошел большое расстояние и очень устал. Он не мог дать отпор сразу двум противникам, нападавшим на него со свежими силами, и решил, пока не поздно, отступить. Прихватив посох, Лу Чжи-шэнь покинул поле боя. Враги гнались за ним, и Лу Чжи-шэню то и дело приходилось останавливаться и отражать их натиск.
Только у самого мостика враги прекратили преследование и уселись на перила.
Когда противники остались далеко позади, Лу Чжи-шэнь остановился, чтобы перевести дух. Тут он вспомнил, что оставил свой узел в монастыре около кухни. «Как же мне теперь быть? – думал он. – Денег у меня нет, и я погибну от голода. Что теперь делать?»
Он уж совсем собрался было идти за своими пожитками, но тут же передумал. «Их двое, а я один, – размышлял он. – Здесь и пропасть недолго». В тяжелом раздумье он потихоньку пошел вперед. Пройдя несколько ли, он увидел перед собой большой сосновый лес, стволы всех деревьев в нем были красного цвета. Взглянув на сосны, Лу Чжи-шэнь невольно подумал: «Какое зловещее место!» – и вдруг заметил человека, выглядывавшего из чащи. Человек этот оглядел Лу Чжи-шэня и скрылся.
– Сдается мне, – пробормотал Лу Чжи-шэнь, – что этот негодяй промышляет разбоем. Как только он разглядел, что я монах и с меня взятки гладки, он тут же скрылся. Да, этому разбойнику и вправду не повезло. Надо же ему было повстречаться со мной, когда меня довели до бешенства. Ну, теперь я хоть на нем отыграюсь, сейчас отберу у него одежду. На выпивку хватит.
Лу Чжи-шэнь поднял свой посох и бросился в лес.
– Эй ты, разбойник! Поди-ка сюда!
Тот рассмеялся:
– Вот дьявол! Мне и так не везет, а тут еще этот привязался! – С этими словами человек выскочил из леса и, выхватив из ножен меч, бросился на Лу Чжи-шэня, громко приговаривая: – Лысый осел! Я ведь тебя не трогал, ты сам захотел своей гибели.
– Сейчас ты увидишь, чего я хотел! – крикнул в ответ Лу Чжи-шэнь и прыгнул ему навстречу, вращая посох над головой. Незнакомец тоже размахивал своим мечом и наступал на Лу Чжи-шэня. Но в этот момент ему вдруг пришло в голову: «Кажется, я где-то слышал голос этого монаха».
– Эй ты, монах! – закричал он. – Я где-то встречался с тобой. Как тебя зовут?
– Вот разиков триста схвачусь с тобой, тогда и назову свое имя, – отвечал Лу Чжи-шэнь.
Тут незнакомец яростно взмахнул мечом и ринулся в бой. На десятой схватке он одобрительно подумал: «Хорошо дерется этот монах!» И, не прерывая поединка, обратился к противнику:
– Остановись, я хочу поговорить с тобой!
Оба выскочили из круга.
– Назови свое имя! – настаивал незнакомец. – Мне очень знаком твой голос!
Наконец Лу Чжи-шэнь назвал себя, тогда его противник отбросил меч и, наклонившись до земли, произнес:
– А вы не узнаете Ши Цзиня?
– Так ты, оказывается, Ши Цзинь! – рассмеялся Лу Чжи-шэнь.
Обменявшись приветствиями, они вошли в лес и уселись там. – Что с тобой произошло, когда ты ушел из Вэйчжоу? – спросил Лу Чжи-шэнь.
– Мой старший брат, – начал свой рассказ Ши Цзинь, – на следующий день, после того как мы расстались с вами в кабачке, я узнал, что вы убили мясника Чжэна и скрылись. Потом мне сказали, будто страже стало известно, что якобы мы вместе помогли старику Цзиню уехать из Вэйчжоу. Тут уж я поспешил выбраться из города и отправился на поиски своего старого учителя Ван Цзиня. Я пошел прямо в Яньчжоу, но не нашел его там и вернулся в Северную столицу, где прожил все свои деньги. Вот тогда мне и пришлось уйти в лес, чтобы добывать себе средства к существованию легкой наживой. Но я никак не ожидал, что мы здесь встретимся с вами! А как случилось, что вы стали монахом?
Лу Чжи-шэнь подробно рассказал ему свою историю.
– Старший брат, вы голодны, – произнес Ши Цзинь, – а у меня есть немного сушеного мяса и лепешек. – Он достал припасы, предложил их Лу Чжи-шэню и продолжал: – Ваш узел остался в монастыре, сейчас мы пойдем туда вместе и вызволим его. Если монахи не вернут его добром, мы их просто прикончим.
– Правильно, – согласился Лу Чжи-шэнь.
Подкрепившись, они взяли оружие и направились к монастырю. Выйдя на опушку, они увидели, что Цуй Дао-чэн и Цю Сяо-и все еще сидят на перилах мостика.
– Эй вы, олухи! – громко крикнул Чжи-шэнь, выступая вперед. – Выходите-ка сюда! Уж на этот-то раз мы будем биться с вами до конца.
– Эх ты, горе-вояка! Ведь тебя уже вздули один раз, а ты что, еще хочешь?
Тут Лу Чжи-шэнь рассвирепел и, размахивая посохом над головой, взбежал на мост. Чугунный Будда тоже пришел в ярость и, схватив меч, ринулся ему навстречу. Но теперь Лу Чжи-шэнь был не один и чувствовал себя вдвое сильнее; придало ему силы и то, что он подкрепился едой. На десятой схватке Лу Чжи-шэнь стал теснить Цуй Дао-чэна, и тот уже начал подумывать о бегстве. Тогда Цю Сяо-и, видя, что его приятелю приходится туго, выхватил свой меч и бросился ему на помощь.
Ши Цзинь в свою очередь в несколько прыжков выскочил из леса к месту боя.
– Смерть тебе, мерзавец! – крикнул он, отбросил назад шляпу и, высоко подняв меч, вступил в борьбу с Цю Сяо-и. Теперь уже четверо бились друг против друга парами.
Лу Чжи-шэнь и Цуй Дао-чэн сражались у самого края горного потока. Улучив момент, Лу Чжи-шэнь с криком: «Получай!» – нанес своему противнику посохом такой удар, что тот полетел с моста вниз. Цю Сяо-и, увидев, что случилось с монахом, сразу потерял всякое желание продолжать бой и кинулся было бежать, но Ши Цзинь крикнул:
– Ты куда?
Нагнав своего противника, он нанес ему в спину мечом такой удар, что тот плашмя повалился на землю. Ши Цзинь прыгнул к упавшему и вонзил ему в спину меч.
Тем временем Лу Чжи-шэнь сбежал с моста и еще раз ударил посохом Цуй Дао-чэна. Так закончилось земное существование этих двух жалких негодяев, и они отошли в вечность.
Лу Чжи-шэнь и Ши Цзинь связали трупы убитых и сбросили их в поток, а сами направились в монастырь и отыскали там узел с вещами. Старых монахов они уже не застали в живых: после того как Лу Чжи-шэнь потерпел поражение и покинул монастырь, они решили, что Цуй Дао-чэн и Цю Сяо-и, вернувшись, все равно их убьют, и со страха повесились. Лу Чжи-шэнь и Ши Цзинь направились к храму и там увидели, что женщина, которая находилась в плену у разбойников, также покончила жизнь самоубийством, бросившись в колодец. Они вошли в помещение, осмотрели несколько комнат, но никого больше не нашли; только на кроватях лежало четыре узла с платьем. Развязав их, Ши Цзинь увидел, что в одежду было завернуто золото и серебро. Он выбрал что получше и увязал в отдельный узел. В кухне друзья нашли рыбу, вино и мясо. Они принесли воды, развели огонь, приготовили себе пищу и плотно закусили.
Покончив с едой, они взяли узлы, разломали очаг и разбросали горячие головни по всему помещению. Вспыхнул огонь и охватил сначала небольшие задние комнаты, а потом запылало и все здание. Тут Лу Чжи-шэнь и Ши Цзинь взяли несколько факелов и подожгли храм. К этому времени ветер усилился, огонь, вздымаясь к небу, с гулом и треском охватил весь монастырь.
Лу Чжи-шэнь и Ши Цзинь задержались еще на некоторое время, любуясь пожаром.
– Хорошее это место, только делать нам здесь нечего, – сказали они. – А теперь нам лучше всего отправиться своей дорогой.
Они тронулись в путь и шли всю ночь не останавливаясь. На рассвете они заметили вдали какие-то дома и, присмотревшись, убедились, что это было небольшое селение. Путники направились туда и около узкого мостика, состоявшего из одной доски, увидели маленький кабачок. Они вошли и заказали вина, а потом договорились с трактирным слугой, чтобы он достал крупы и мяса и приготовил им поесть. Попивая вино, друзья вспоминали о тех приключениях, которые выпали на их долю во время странствий.
Покончив с трапезой, Лу Чжи-шэнь спросил Ши Цзиня:
– Куда же ты теперь думаешь направиться?