– Пожалуй, опять пойду на гору Шаохуашань в стан главаря Чжу У, – ответил Ши Цзинь. – Поживу с ними, а там посмотрю, что делать.
– И то верно, – согласился Лу Чжи-шэнь.
Он тут же вынул из своего узла часть дорогой посуды и передал ее Ши Цзиню. Затем они расплатились со слугой и, взяв свое оружие и вещи, отправились в путь.
Пройдя около семи ли, друзья оказались на перекрестке трех дорог.
– Ну, брат мой, – промолвил Лу Чжи-шэнь, – здесь мы должны расстаться. Мой путь лежит в Восточную столицу, а ты не провожай меня. В округ Хуачжоу тебе надо идти вон той дорогой… – Помолчав, он добавил: – Когда-нибудь мы с тобой еще встретимся. А будет случай, пришли о себе весточку.
Друзья обменялись прощальными поклонами и разошлись в разные стороны.
Спустя несколько дней, поутру, Лу Чжи-шэнь увидел перед собой Восточную столицу. Войдя в город, он сначала растерялся от уличной сутолоки и оглушительного шума. Наконец он решился и почтительно спросил у одного из прохожих, где находится монастырь Дасянго. Ему объяснили, что надо идти еще дальше к мосту Чжоуцяо. Лу Чжи-шэнь пошел указанной дорогой и вскоре увидел монастырь. Войдя в ворота, он огляделся по сторонам и направился прямо в подворье. Находившийся там послушник доложил о нем монаху, ведающему приемом гостей. Последний вскоре пришел и при первом взгляде на незнакомца с большим узлом за плечами испугался его свирепого вида, тяжелого железного посоха и висевшего у пояса кинжала.
– Откуда пожаловал, брат-монах? – осторожно осведомился он.
Лу Чжи-шэнь, опустив на землю свой узел, прислонил к стене посох и приветствовал монаха поклоном. Тот учтиво ответил. – Я прибыл с горы Утай, – сказал Лу Чжи-шэнь. – Мой наставник, настоятель тамошнего монастыря, прислал меня с письмом к вашему почтенному настоятелю и сказал, что здесь мне дадут службу.
– Если у тебя есть письмо – следуй за мной, – сказал монах и провел Лу Чжи-шэня прямо в покои настоятеля. Лу Чжи-шэнь развязал узел, достал письмо и продолжал стоять, держа его в руках. Тогда монах обратился к Чжи-шэню:
– Дорогой брат, разве ты не знаешь правил? Сейчас сюда придет настоятель, и тебе следует встретить его как положено. Сними кинжал, приготовь свечи для возжигания, надень рясу и разложи подстилку для поклонов.
– Так что же ты мне сразу об этом не сказал? – пробормотал Лу Чжи-шэнь.
Он поспешно отвязал кинжал, затем вынул из узла пачку свечей и подстилку, но ему никак не удавалось сделать все как полагается. Монах набросил ему на плечи монашеское одеяние и показал, как следует расставлять свечи.
Вскоре из своей кельи вышел настоятель монастыря Чжи-цин. Монах, встретивший Лу Чжи-шэня, выступил вперед и доложил:
– Этот брат прибыл с горы Утай и принес вам письмо тамошнего настоятеля Чжи-чжэня.
– Давно не имел я писем от брата настоятеля, – заметил глава монастыря.
Монах, ведающий приемом гостей, сказал, обращаясь к Лу Чжи-шэню:
– Брат, поспеши приветствовать настоятеля! – Но тут он заметил, что Лу Чжи-шэнь все еще не успел поставить свечи в курильницу, и, не в силах удержать улыбку, пришел ему на помощь. Затем Лу Чжи-шэнь, стоя на коленях, начал отбивать поклоны перед настоятелем. Наблюдавший за ним монах вовремя остановил его после третьего поклона и, взяв письмо, передал его настоятелю. Тот вскрыл письмо и погрузился в чтение. В послании с горы Утай подробно излагались все обстоятельства, при которых Лу Чжи-шэнь принял постриг, и объяснялось, почему он должен был покинуть монастырь. Далее было написано: «Я выражаю самую искреннюю надежду, что вы будете милостивы и не откажетесь принять к себе Лу Чжи-шэня, назначив его на какую-нибудь монастырскую должность. Этот монах в будущем, несомненно, исправится и проявит себя с хорошей стороны, и потому я прошу вас не отказать в моей просьбе».
Прочитав письмо, настоятель сказал, обращаясь к Лу Чжи-шэню:
– Вы, брат, проделали большой путь, отправляйтесь пока в помещение монахов, отдохните и подкрепитесь с дороги.
Лу Чжи-шэнь почтительно поблагодарил и, подняв подстилку, свечи, узел, посох и кинжал, отправился вслед за послушником.
Тем временем настоятель призвал в свои покои всех старших монахов и обратился к ним со следующими словами:
– Сейчас, когда все вы собрались здесь, я должен сообщить вам, что наш брат настоятель Чжи-чжэнь поставил нас в очень затруднительное положение. Он прислал к нам монаха, который прежде был командиром в пограничных войсках. Он убил человека и постригся в монахи, но вскоре дважды учинил в монастыре бесчинства, и тамошние монахи уже не могли больше держать его в своей обители. Так вот, не желая оставлять у себя этого буяна, они спихнули его нам! Мы не можем отказаться от этого монаха, потому что настоятель умоляет принять его, но если мы оставим его, то он начнет нарушать наши порядки. Вот и подумайте, как с ним быть.
– Я думаю, – начал монах, ведающий приемом гостей, – что этот человек даже с виду не похож на монаха, как же мы можем оставлять его в нашем монастыре?
– А мне, братья, пришла в голову другая мысль, – возразил тут келарь. – Наши огороды находятся за воротами Суань-цзао и постоянно подвергаются опустошению со стороны солдат из ближних казарм, а также обосновавшейся неподалеку шайки проходимцев. Они пускают в огород скотину и вообще творят всякие безобразия. Старый монах, который сейчас там присматривает за огородом, конечно, не может справиться с этой шайкой. Почему бы нам не послать нового монаха сторожить эти огороды? Уж с этим-то делом он, конечно, справится. – Согласен, – сказал настоятель. И тут же велел послушнику привести Лу Чжи-шэня, когда тот закончит еду.
Вскоре послушник возвратился вместе с Лу Чжи-шэнем.
– Поскольку брат Чжи-чжэнь просит дать тебе какую- нибудь монастырскую должность, – обратился настоятель к Лу Чжи-шэню, – мы решили отдать под твое наблюдение наши монастырские огороды, которые находятся за воротами Суань-цзао неподалеку от храма Юэмяо. Там ты будешь жить и распоряжаться всеми делами. Десять коромысел овощей тебе надлежит доставлять в монастырь, эти овощи будут приносить рабочие, обрабатывающие огороды, все остальное можешь брать себе.
– Наш настоятель, – ответил на это Лу Чжи-шэнь, – отправляя меня к вам, обещал, что я получу здесь должность при монастыре. Почему же вы, вместо того чтобы назначить меня на какое-нибудь почетное место келаря или казначея, посылаете сторожить огороды?
– Брат мой, – возразил на это настоятель храма. – Ты плохо разбираешься в порядках. Ты ведь только что прибыл к нам и не успел еще ничем проявить себя. Как же ты хочешь получить старшую монашескую должность? Ведь наблюдение за монастырскими огородами тоже немалое дело.
– Не буду я работать на огороде, – проворчал Лу Чжи-шэнь. – Как хотите, а назначьте меня или казначеем, или келарем!
– Послушай, – вмешался в свою очередь монах, ведающий приемом гостей. – Каждый, кто состоит на монастырской службе, отвечает за какое-нибудь определенное дело. Я, например, ведаю исключительно приемом гостей, приезжающих в монастырь, и уходом за ними. Что касается ближайших помощников настоятеля, келаря и других, то все это – старшие монашеские должности и заслужить их нелегко. Монахи, несущие службу казначея, надзирателя, эконома, ведают всеми хозяйственными делами монастыря. А ты только появился здесь и сразу же хочешь получить такой высокий пост! В монастыре есть и другие, второстепенные должности, вот, например, смотритель амбаров, смотритель залов для приема, хранитель священных книг, главный сборщик податей. Кроме того, у нас есть должности монахов, ведающих пагодами, трапезной, чаепитием, чисткой уборных, а также ведающего огородом. Это низший разряд монастырских должностей. Если ты, брат, хорошо поработаешь на своем месте, ну, скажем, год, тогда можно будет говорить о том, чтобы тебя назначили ведать пагодой. Еще через год тебе можно будет доверить наблюдение за банями, а еще через год, пожалуй, тебя назначат на должность надзирателя.
– Ну, если и вправду я смогу получить повышение, то завтра же отправляюсь на огороды, – согласился Лу Чжи-шэнь.
После этого настоятель оставил его у себя в покоях отдохнуть. В этот же день были определены обязанности Лу Чжи-шэня и заготовлен указ о его назначении, а на огороды была послана бумага о том, что с завтрашнего дня Лу Чжи-шэнь вступает в должность. Когда со всем этим делом было покончено, монахи разошлись по своим кельям.
На следующий день настоятель вышел в зал, подписал приказ о назначении нового смотрителя огородов и вручил его Лу Чжи-шэню. Последний, получив назначение, поклонился настоятелю, забрал свои вещи и в сопровождении двух монахов отправился к месту своей службы.
Необходимо сказать, что по соседству с огородами проживала ватага лодырей и бездельников, человек около тридцати. Они проводили время в кутежах и азартных играх и частенько заглядывали на монастырские огороды, где воровали овощи. Забравшись в этот день на огород, они заметили на сторожевой будке объявление, которое гласило: «Монастырь Сянго назначает смотрителем огородов монаха Лу Чжи-шэня, который с завтрашнего дня приступает к исполнению своих обязанностей. Настоящим сообщается всем, что посторонним лицам вход на огороды запрещен». Бездельники тотчас же сообщили об этой новости всей своей шайке и собрались, чтобы обсудить создавшееся положение и выяснить, кто такой этот Лу Чжи-шэнь. Шайка решила устроить ему «достойный прием». Бездельники надумали затеять ссору и так вздуть его, чтобы новый смотритель сразу стал послушным и покорным.
– А я вот что предлагаю, – объявил один из них. – Монах этот нас еще не знает, и нам даже ссориться с ним не из-за чего. Пусть он явится сюда, а мы заманим его к отхожему месту и сделаем вид, что пришли поздравить с назначением. Он и оглянуться не успеет, как мы схватим его за ноги и столкнем в яму. Вот это будет здорово!
Остальные бездельники одобрили эту затею и стали ждать прихода Лу Чжи-шэня. А тот, войдя в сторожевую будку, разложил там свои вещи, прислонил к стене посох и повесил на стену кинжал. Все рабочие на огороде пришли его приветствовать, и Лу Чжи-шэнь стал знакомиться со своими новыми обязанностями. После того как ему были переданы ключи и показаны запоры, старик монах, бывший смотритель огорода, а также монахи, провожавшие Лу Чжи-шэня, попрощались с ним и возвратились в монастырь.
Лу Чжи-шэнь отправился на огороды и стал их осматривать. Тут он заметил толпу молодцов, человек в тридцать, которые, радостно улыбаясь, направлялись к нему с фруктами и вином. Обращаясь к Лу Чжи-шэню, один из них произнес:
– Узнав о том, что вы, почтенный монах, посланы сюда наблюдать за огородами, мы, ваши соседи, пришли поздравить вас с назначением.
Не подозревая, что ему готовят ловушку, Лу Чжи-шэнь приблизился к ним и оказался возле сточной ямы. Тогда озорники окружили Лу Чжи-шэня и один из них уже нацелился, чтобы схватить его за левую, а другой – за правую ногу и столкнуть в яму. Но они не знали, что удар ногой Лу Чжи-шэня мог опрокинуть и тигра, а когда он пускал в ход кулаки, то пугался даже морской дракон. Поистине можно сказать:
Даже мирный огород,
Где и тишь и благодать,
Иногда по воле неба
Полем боя может стать.
Что вышло из затеи проходимцев, задумавших сбросить Чжи-шэня в сточную яму, вы узнаете из следующей главы.
Глава седьмая
Лу Чжи-шэнь с корнем вырывает из земли плакучую иву. Линь Чуна обманом вводят в Зал Целого Тигра
Следует сказать, что главарями этой шайки, обитавшей за воротами Суаньцзао, были два человека: одного из них, по имени Чжан-сань, прозвали Крыса, перебегающая улицу, другой был Ли-сы, по прозвищу Змея в траве. Они и выступили вперед, направляясь к Чжи-шэню.
Лу Чжи-шэнь шагнул было к яме, но заметил, что толпа все так же неподвижно стоит возле нее и хором выкрикивает:
– Духовный отец! Мы пришли сюда принести вам свои поздравления.
– Раз вы мои соседи, – отвечал Лу Чжи-шэнь, – прошу вас войти в дом.
Тогда Чжан-сань и Ли-сы опустились на колени, ожидая, что Чжи-шэнь, как полагается, подойдет к ним, чтобы помочь подняться, и они осуществят свой замысел.