– Прекрати!
– Я… я не…
– Я им не верю, – прошептала Гиллиан. – Тому, что они говорят. Ты – хорошая девочка, Лия. Верно?
Лия кивнула, оглядывая убогую комнату со старым столом и стульями, покрытым сажей очагом и вытертым домотканым ковриком. Здесь не от кого ждать помощи. Она ощупала языком ранку внутри щеки, там, где прикусила. Несомненно, в ней что-то пробуждалось. Странная и неведомая часть, которая почти всегда спала, но иногда просыпалась. Лия не забывала свои сны: и тот мир был настолько ярок, словно существовал в действительности.
– Мертвые не знают покоя, – произнесла Гиллиан. – Демоны готовы пролить кровь. Они жаждут, Лия. Они в ней купаются. Они…
Висящий в кухне светильник загорелся ярче. Чаша упала со стола и покатилась по полу, а зеленые яблоки из нее рассыпались по доскам. Гиллиан отпрыгнула от Лии. Потом сжала губы. Грубо вцепившись в Лию, она потащила ее прочь, в спальню.
– Я не хочу, чтобы в моем доме такое происходило! – резко прикрикнула она. – Не желаю. Будешь здесь, пока я тебе не разрешу выйти.
– Мама, пожалуйста… – всхлипнула Лия.
– Иногда мне кажется, что ты тоже демон, – заявила Гиллиан, но как-то рассеянно.
Мать захлопнула дверь, и Лия услышала грохот засова.
Упершись лбом в деревянную стену, девочка вытерла слезы. Мать гремела горшками на кухне и разговаривала сама с собой. И она ничего ей не объяснила. Что тут поделаешь? Вскоре Лия легла на кровать, свернулась калачиком и закрыла глаза.
???
Спустя несколько часов Лия проснулась в полной темноте. Сначала ей почудилось, что дом опустел. В окно светила полная луна, огромная, будто раздувшийся желтый клоп. Она повисла над громадными медными куполами в безоблачном черном небе. Из головы девочки еще не выветрились ночные кошмары. Чудовища преследовали ее в пустынных землях, наполненных огнем и колдовством. Мать предупреждала ее о таком. Она говорила, что Лия не должна путать их с реальностью, но девочка очень беспокоилась. Возможно, Гиллиан боялась, что дочь тоже охватит безумие.
Сойти с ума. Это случилось с ее матерью, так ведь? Слышать голоса, болтать о демонах, крови и смерти. В последние месяцы Гиллиан резко стало хуже, и Лия впервые задумалась о том, что будет, если мама не сможет заботиться о ней. Она ничего не знала о своем отце, а Гиллиан отказывалась отвечать на ее вопросы. Не было и родственников, которые хоть бы раз навещали их в Калдее. Кто же она такая и откуда взялась? Она лишь знала, что в прошлом мать пережила ужасную трагедию и была вынуждена покинуть родные места.
Внезапно в прихожей раздался скрип. На полу появилась тонкая полоска света и снова погасла: кто-то прошел мимо со светильником. Встав с кровати, Лия беззвучно приблизилась к двери и прижалась к ней ухом. Мать спорила сама с собой и шагала туда-сюда. Лия опять почувствовала, как внутри нее что-то пробуждается. И снаружи. Искрящаяся мощная энергия. Она едва могла дышать, а свет в щели стал ярче. Лия быстро забралась на свою узкую кровать, прижала колени к груди и начала раскачиваться.
Гиллиан в коридоре взвизгнула. С губ Лии сорвался тихий звериный стон, когда засов с грохотом сдвинулся и дверь распахнулась. Перед девочкой появилась Гиллиан. В руке она держала светильник. Она была в ночной рубашке и слегка покачивалась, а ее волосы призрачным ореолом вздыбились вокруг ее головы.
– Иди сюда, дитя, – сказала она. Когда Лия не пошевелилась, голос матери стал колючим, как игла. – Я с тобой разговариваю.
Мать улыбнулась, но в ее улыбке не было ни капли тепла. Похоже, Гиллиан впала в транс.
– Нам надо сделать кое-что важное.
Лия так и не поняла, что случилось потом. Когда Гиллиан вошла в комнату, мир вокруг нее расплылся и померк. Следующее, что она помнила, это то, как мать вела ее куда-то. Затем она услышала тихий стук, а может, ей это и померещилось.
Гиллиан замерла на полпути в гостиную, и на ее лице появилось затравленное выражение. В очаге догорал огонь, полено с треском рассыпалось. Огонь светильника заколебался, и на серых стенах заплясали тени.
Стук повторился. Гиллиан вздохнула, и ее тело внезапно обмякло, как у тряпичной куклы. Тьма, если она и покрывала мать и дочь, мгновенно исчезла.
– Так поздно, – невнятно пробормотала Гиллиан. – Кто бы это мог быть?
Ее глаза внезапно сосредоточились на дрожащих плечах девочки.
– Что с тобой? Почему ты не спишь? Принеси воды.
Поставив светильник на стол, она накинула верхнюю одежду на свое худое тело. Лия не пошевелилась, ее ноги будто приросли к полу. Мать подошла к двери и открыла ее.
Снаружи стоял старик, в сером балахоне с капюшоном, с седыми волосами и длинной неухоженной бородой. В одной руке странника был дорожный посох, а за плечом висела потрепанная дорожная котомка. На секунду он напомнил Лие безумного бродягу, которого она видела на улице, но она сразу поняла, что ошиблась. Странно одетый незнакомец был усталым и измученным. Черты его лица показались девочке и древними и добрыми одновременно. Глаза его мерцали, как две звезды.
– Гиллиан, – произнес он. – Прости, что пришел в столь поздний час, но я много дней был в пути и не мог ждать еще.
Мать Лии сохраняла абсолютную неподвижность.
– Декард? Декард Каин? Это и вправду ты?
Старик улыбнулся.
– Думаю, да, хоть и пыль дорог так меня покрыла, что можно и усомниться.
Он перевел взгляд с матери на Лию.
– Можно мне войти?
Гиллиан поначалу ничего не ответила, пытаясь найти правильные слова. «Впусти его, – подумала Лия, – пожалуйста». Хотя и сама не знала почему. Старик излучал спокойствие. Что угодно, все равно лучше, чем быть наедине с матерью сейчас.
– Конечно же, – наконец ответила Гиллиан, делая шаг в сторону. – Прости меня. Я не понимаю, где… где мои мысли.
Старик положил ей руку на плечо.
– Благодарю тебя, – вымолвил он. – И нам есть о чем поговорить, верно?
Мать кивнула, и Лия почувствовала, как между Гиллиан и стариком промелькнуло что-то невысказанное.
Он переступил порог, и Гиллиан тихо закрыла дверь, отгородив от них ночь и все, что скрывалось во тьме.
Глава 4
Калдей, дом Гиллиан
Декард Каин оказался в убогом помещении со старой мебелью и грязным очагом. У него упало сердце. Защитное заклинание, которое Адрия наложила на дом и его обитателей, все еще действовало, и он все-таки нашел Гиллиан и девочку. Но все внутри было слишком старым и ветхим. А висящее в воздухе напряжение можно было буквально потрогать руками.
Он добрался до дома в Калдее. Конечно, его натолкнул на это трагический случай в пустыне, но еще он решил навестить друга и выполнить обещание. Надеялся увидеть, что все в порядке. Но Гиллиан – уже не та женщина. Она изменилась. Она сильно сдала и постарела. В то время она была молодой и прекрасной, заразительно смеющейся. Теперь стала пухлой и обрюзгшей, с седеющими и блеклыми, как солома, волосами. Ее глаза глядели затравленно, под ними набрякли мешки. Она совсем перестала следить за собой.
Но в этом не было ничего удивительного, учитывая то, что произошло с ней в Тристраме. И не только с ней. Каждый пострадал. Однако, имея в качестве наставлений книги хорадримов, он лучше справлялся с угрозой безумия. А немногие, выжившие после нападения демонов, были уязвимы, сломлены и потеряны.
– Сейчас дам тебе попить, – произнесла Гиллиан. – Садись, пожалуйста. Лия, не принесешь воды?
Каин принялся рассматривать девочку, пока она шла к крохотной кухне. Взяла с полки обожженную глиняную чашку и опустила ковш в деревянную бочку. Худая, с тонкими руками и ногами, голенастая, с неровно остриженными короткими волосами. Одета в серую поношенную ночную рубашку. Но в ней таились и красота, и бьющая изнутри сила. Когда-нибудь она станет прекрасной женщиной.
Как и ее настоящая мать.
Вот что являлось истинной причиной его ночного визита. Он слишком долго пренебрегал этим. Посмотрел на напряженную Гиллиан. Она не сводила взгляда с Лии. Но не мог понять, чего больше в ее глазах: любви, печали или страха.
Лия подошла к нему с чашкой в руке, и Декард неловко улыбнулся ей. У него никогда не получалось хорошо ладить с детьми. Даже в те годы, когда он был молод и открыл школу в Тристраме. Они всегда были для него чужаками, говорящими на другом языке, который он не удосужился выучить.