Квантовый Садовник: Ростки Реальности
Родион закинул полотно на каркас. Пленка легла мягко, обтянув суперструнные дуги, словно барабан.
Чтобы края не трепало межгалактическими бурями, старик прижал их к земле реликтовыми валунами и щедро проклеил стыки главным строительным материалом мироздания.
Из кармана фартука был извлечен широкий рулон плотной, маслянисто блестящей синей ленты.
***
[Использован артефакт первотворения: «Синяя Изолента Истины»]
[Прочность соединения: Абсолютная]
[Статус: Держится намертво. Будет стоять до конца времен и еще два четверга.]
***
— Вот теперь ладно. Вот теперь сквозняк не пройдет, — довольно кивнул мастер, прихлопывая шов широкой ладонью.
Оставалось самое важное — внутреннее наполнение. Голая теплица без микроклимата — просто пустой пузырь в пустоте.
Родион подошел к торцу конструкции и навесил герметичную дверь на добротных латунных петлях, смазанных солидолом из перетопленного темного эфира. В верхней части двери он заботливо прорезал две форточки.
— Без проветривания огурцы задохнутся к лешему, — пояснил он сам себе. — Форточки посадим на гидроцилиндры с термопамятью. Солнце ярче пригрело — масло расширилось, форточка приоткрылась. Температура упала — сама захлопнулась. Никакой электроники, электроника в самый мороз вечно виснет. Механика — она завсегда надежнее.
Внутри теплицы пахло непривычно и пусто: озоном, натянутым пространством и свежей пленкой.
Родион прошел в центр помещения, скинул с плеч тяжелый мешок и принялся за обустройство отопления. Какая теплица ранней весной без подогрева? Заморозки по грунту в глубоком космосе достигают минус двухсот семидесяти градусов — малейшая оплошность, и корневая система рассады отомрет за долю секунды.
Из глубин мешка была извлечена пузатая, закопченная чугунная печь-буржуйка. На ее дверце красовался рельефный герб: звезда, серп, молот и надпись: *«Чугунолитейный завод им. Кагановича, 1938 г.»*.
Старик установил печь на лист асбеста, вывел трубу через крышу теплицы (тщательно загерметизировав проход базальтовой ватой из пояса Койпера) и заглянул в топку.
Вместо дров он бросил туда горсть плотных, черных брикетов из спрессованного антивещества, присыпал сверху сухим кизяком астрального тура для запаха и чиркнул обычной спичкой.
*У-у-у-х!*
Печь загудела ровным, басовитым гулом. Бока чугуна быстро налились малиновым жаром. Труба задрожала, выбрасывая в открытый космос тонкую, уютную струйку белого дыма, пахнущего березовыми поленьями и сухими яблоневыми ветками. Тепло пошло по теплице широкими, бархатными волнами. Температура на термометре, прибитом к косяку, плавно поползла вверх: плюс десять, плюс пятнадцать, плюс двадцать два по Цельсию.
— Ну вот, жилое тепло пошло, — пробормотал Родион, с наслаждением расстегивая верхнюю пуговицу ватника. — Теперь грядки.
Он разметил территорию строго с севера на юг — по ходу движения галактических магнитных линий, чтобы растения получали правильную полярную подпитку. Три широкие гряды, между ними — удобные дорожки, посыпанные гравием из раздробленных метеоритов, чтобы сапоги не вязли при поливе.
Почва на грядках требовала доводки. Реликтовый суглинок был хорош, но тяжеловат.
Родион взял ведро и щедро рассыпал по поверхности привезенный с недавней битвы пепел флота Тау-Кита.
— Калий пошел, фосфор пошел, кальций пошел, — приговаривал он, равномерно заделывая серую пыль граблями в верхний слой почвы. — Щелочь кислинку снимет, земелька станет пуховая, рассыпчатая. Дождевого червя бы сюда... Да где ж его взять в этом секторе? Придется синтезировать по весне.
Когда земля была вскопана, взборонена и сформирована в аккуратные, ровные короба с бортиками из струганного пространственного бруса, система не выдержала и взорвалась целым каскадом торжественных фанфар:
***
[Поздравляем! Завершено уникальное мега-строительство!]
[Возведен объект: Автономная Квантово-Арочная Теплица Высшей Категории «Дачница-169-М»]
[Характеристики объекта:]
*— Полезная площадь: 240 000 кв. км.*
*— Класс защиты: Абсолютная экранизация (выдерживает взрыв сверхновой в упор).*
*— Микроклимат: Автоматический, субтропический, устойчивый.*
*— Энергоэффективность: Печь-буржуйка на антивеществе с КПД 140%.*
*— Бонус к скорости роста рассады: +600%.*
*— Бонус к стойкости культур: +850%.*
[Присвоен статус: «Первый опорный пункт возрождения реальности».]
***
— «Дачница»... — хмыкнул Родион, сглаживая неровность на центральной гряде тыльной стороной грабель. — Назовут же тоже. Просто парник нормальный, по-человечески сделанный. Руки просто не из задницы надо иметь, вот и весь секрет.
Он вытер руки ветошью, подошел к деревянному верстаку, сколоченному в углу у печки, и бережно достал из внутреннего кармана старую жестяную коробку из-под леденцов «Монпансье».
Внутри ровными рядами лежали бумажные пакетики, склеенные из газетной бумаги и перевязанные суровыми нитками. На каждом пакетике химическим карандашом было аккуратно выведено название сорта и год сбора.
— Так... Что нам против паутинного клеща первым эшелоном надобно? — Родион перебирал пакетики заскорузлыми пальцами. — Огурцы подождут, помидоры пока тоже погодим пикировать. Первым делом пустим защиту.
Он извлек пакетик с надписью: *«Бархатцы мелкоцветные «Отклоненные-Ударные«, сбор с окраины туманности Андромеды»*.
Бархатцы были не простыми цветами. Их корневая выделяла специфические пространственные фитонциды, от которых у нематод и почвенных вредителей сворачивало пищеводы в трубочку, а пустотный клещ на дух не переносил их горьковатый, смолистый аромат.
Рядом лег пакетик: *«Чеснок озимый «Любаша Межпространственный«»* и *«Табак ядреный «Самосад Галактический«, урожай эона Хаоса»*.
— Посеем бархатцы по периметру, чеснок в междурядья воткнем, а по центру пустим полынь горькую реликтовой селекции, — наметил план посадки Родион. — Настоем этой полыни с чесноком да с дегтярным мылом мы Стрельца за три дня отмоем. Клещ лапки склеит и сам с веток посыплется, как сухой горох.
Он взял бороздник, прочертил в мягком, прогретом грунте идеально прямые канавки глубиной в два сантиметра. Затем достал из ведра темную, мерцающую жидкость — воду из растопленного ядра ледяной кометы, активированную слабым зарядом шаровой молнии.
Поливать следовало строго до посева — в бороздку, чтобы земля осела и семечко не провалилось на непомерную глубину.
*Буль-буль-буль...*
Вода ушла в суглинок, оставляя влажный, темный след, жадно впитываясь в истосковавшуюся по жизни материю.
Родион высыпал семена бархатцев на ладонь. Они напоминали крошечные черные стрелы с серебристым оперением. Старик склонился над грядкой и скупыми, размеренными щепотками начал раскладывать их по борозде — через каждые пятьдесят километров друг от друга.
— Растите, касатики. Растите крепкими, держите корень, не бойтесь тьмы, — негромко приговаривал он, присыпая бороздки сухой землей и слегка прихлопывая ладонью для лучшего контакта семени с почвой. — Солнце я вам включил, печка топится, сквозняка нет. Дайте силу, дайте цвет. Делу время — потехе час.
Когда последнее семечко скрылось под защитным слоем пушистого перегноя, Родион разогнул натруженную спину. В пояснице привычно и сладко хрустнуло.
В тишине теплицы, нарушаемой лишь мерным гудением буржуйки и потрескиванием антиматериальных брикетов, произошло нечто едва уловимое.
Пространство внутри купола дрогнуло.
Из темной, согретой земли пробился первый росток. Крошечный, изумрудно-зеленый, тугой петелькой изогнутый стебелек преодолел сопротивление реликтового грунта, распрямился и развернул два крошечных семядольных листочка навстречу теплому свету квантовой мембраны.
Росток тихонько вздохнул, выбросив в воздух первую молекулу кислорода.
***
[Внимание! В секторе «Холодный Омут» зафиксировано спонтанное зарождение Жизни!]
[Уровень энтропии в рукаве Ориона снизился на 0.04%.]
[Сеянцы вошли в фазу активного укоренения.]
[Таймер до созревания урожая противопаразитарных фитонцидов: 48 часов.]
***
Родион присел на перевернутый деревянный ящик из-под снарядов, стоявший возле печки. Достал из кармана старый металлический термос с помятым боком, отвинтил крышку-чашку. По теплице поплыл густой, терпкий дух чая с чабрецом, смородиновым листом и зверобоем.
Он сделал медленный глоток, прикрыл глаза и глубоко вдохнул.
Пахло землей. Настоящей, живой, теплой парной землей, в которой уже зарождалась сила, способная вычистить половину известной вселенной.
Снаружи, за трехслойной армированной пленкой, безмолвно вращались ледяные галактики, плел свои черные сети проклятый клещ в Стрельце, суетились перепуганные штабные адмиралы и рушились звездные флоты.
Но здесь, внутри двадцатиметровой зоны покоя, все было правильно.
Здесь был дом. Здесь была пашня.
Родион отпил еще чаю, взглянул на маленький зеленый росток у своих ног и негромко усмехнулся в седые усы:
— Ничего, повоюем еще. Сейчас полынь взойдет, купорос настоится — и пойдем проветрим этот ваш Стрелец. Запустили хозяйство, черти... Но ничего. Садовник пришел. Садовник порядок наведет.
Глава 5. Выращивание первых защитных кристаллов: щит, рассеивающий лазерные импульсы.
Остывающий пар над металлической кружкой пах смородиновым листом, летним полднем и сухим полевым ветром. Этот запах совершенно не сочетался с леденящей пустотой за армированным плексигласом, но именно в этом противоречии и крылась вся суть работы Родиона.
Он аккуратно закрутил крышку термоса, чувствуя подушечками загрубевших пальцев каждую вмятину на побитом временем металле. Термос прошел с ним через девяносто систем, две полные перезагрузки физических констант в рукаве Центавра и одну осаду пустотного редута, когда чай приходилось заваривать на тяжелой воде из контура охлаждения маневровых дюз. Ничего, выстоял термос. И Родион выстоял.
Взгляд садовника скользнул к свежей грядке.
Маленький росток полыни уже расправил крошечные семядоли. От него исходило едва уловимое, теплое изумрудное сияние — верный признак того, что реликтовый перегной лег правильно, без каверн и воздушных пузырей. Но радость агронома длилась недолго.
В верхнем углу обзора, прямо поверх привычной сетки координат теплицы, тревожно запульсировала бледно-алая строчка системного оповещения.
***
[Внимание! Внешний мониторинг сектора «Холодный Омут» фиксирует аномальное возмущение фотонного фона.]
[Пеленг: 04-12-88. Источник: блуждающие автоматические рекогносцировочные буи класса «Стриж-М» (принадлежность: неустановленная фракция / мародеры внешнего пояса).]
[Режим работы сканеров: импульсное когерентное сканирование высокой интенсивности (длина волны: 1064 нм, инфракрасный диапазон накачки).]
[Вероятность деструктивной абляции квантовой мембраны при прямом наведении: 74.2%.]
[Предупреждение: нежные побеги биомассы 1-го ранга не обладают защитой от жесткого когерентного излучения. Риск гибели всходов: 98.6%.]
***
— Вот ведь неймется паразитам, — беззлобно, но с тяжелой старческой досадой проворчал Родион. — Только-только земля вздохнула, только былиночка корешок пустила, а они уже со своими фонарями лезут. Любопытные больно.
Он тяжело поднялся с ящика. В суставах отозвалась привычная тупая ломота — расплата за восемь веков работы с гравитационными лопатами и плазменными мотыгами.
Ситуация складывалась классическая для необжитых фронтиров. Тонкая мембрана купола держала перепад давления в тридцать атмосфер, гасила медленные гравитационные флуктуации и отсекала космический холод, но против сфокусированного луча она была не надежнее обычного парника против хулиганского камня. Импульсный лазер промышленного сканера прошьет пленку за доли секунды, вскипятит влагу в грунте и обуглит новорожденную полынь еще до того, как автоматика успеет сбросить аварийную завесу.
Ставить генераторы силовых полей фабричного производства Родион не любил.
Во-первых, они гудели. Мерзко, на частоте в сорок герц, отчего у дождевых червей случалась мигрень, а завязи огурцов опадали, не успев опылиться. Во-вторых, механический силовой щит требовал прорву дейтерия, а реактор у Родиона был старенький, перебранный вручную и предназначенный в первую очередь для обогрева парников, а не для военных забав.
Значит, оставался проверенный, дедовский агрономический путь.
— Надо ставить живую изгородь, — подытожил Родион, вытирая руки о холщовый фартук. — Да не простую, а с преломлением. Чтоб вся их оптика подавилась.
Он неторопливо прошаркал в дальний конец теплицы, где под навесом из рифленого титана стояли старые стеллажи. Здесь хранился семенной фонд, собранный за сотню томов нелегких странствий по выгоревшим рукавам галактики.
Пальцы садовника перебирали деревянные пеналы, берестяные туески и стеклянные запаянные колбы с потемневшими от времени рукописными этикетками.
Вот «Овес гравитационный яровой» — хорошая штука для связывания сыпучих астероидных грунтов, но сейчас бесполезен. Вот «Донник плазмостойкий» — тот больше по части температурных скачков. А вот и то, что нужно.
В узком ящичке из мореного дуба, пересыпанные сухой кварцевой пылью, лежали крошечные угловатые зерна. На вид — обычные песчинки дымчатого топаза, не крупнее макового семени. Но стоило Родиону поднести к ним открытую ладонь, как грани песчинок отозвались слабым радужным переливом, преломляя рассеянный свет теплицы на миллионы микроскопических спектров.
***
[Идентификация биоматериала:]
[Объект: «Призмоцвет корундовый, сорт "Стеклорез-Северный" (модифицированный, автохтонный)»]
[Класс: Минерально-органические защитные культуры (Пьезо-силикаты).]
[Ранг: Редкий (IV тир садово-оборонительного реестра).]
[Свойства зрелой культуры: формирование плотной монокристаллической решетки вдоль силовых векторов грунта; способность к рассеиванию, расщеплению и фазовой модуляции направленных лазерных, плазменных и когерентно-световых потоков плотностью до 14 МВт/см^2.]
[Особые требования к грунту: повышенное содержание диоксида кремния, легированного тяжелыми редкоземельными изотопами; строгий контроль кислотности (pH 5.8 – 6.2); влажность субстрата не менее 65%.]
***
— «Стеклорез», он самый, — тепло улыбнулся Родион, вспоминая, как выменивал щепоть этих семян у полубезумного геохимика на руинах третьей луны Юпитера еще в семьдесят четвертом томе. — Упрямый сорт. Растет медленно, почву просит тяжелую, каменистую. Зато если уж вцепится когтями в породу — никаким лучеметом не сковырнешь.
Садовник снял с гвоздя цинковое ведро, лопатку из закаленного вольфрамового сплава с удобной березовой ручкой и принялся за подготовку субстрата.
Выращивание оборонительных минеральных культур требовало хирургической точности и глубокого понимания геоботаники. Обычный чернозем, столь любимый овощами и травами, для призмоцвета был губителен: органика забивала микроскопические поры кристаллических пластин, нарушая правильную ориентацию призматических граней.
Родион подошел к куче базальтовой крошки, аккуратно ссыпанной возле фундамента теплицы.
— Так, базальта две части... — бормотал он под нос, отмеряя лопаткой серую, искрящуюся пыль. — Речного кварца с Альфы Гидры — одну часть, для прозрачности тела кристалла. И золы. Золы березовой, просеянной через гравитационное сито, полсотни граммов, чтоб калием подкормить завязи.
Смесь легла на дно эмалированного таза. Но главной тайной правильного проращивания «Стеклореза» был питательный активатор. Чистый кремний неохотно идет в рост без специфического катализатора, заставляющего минеральную решетку делиться по биологическому типу.
Родион достал из навесного шкафчика замшелый глиняный горшок с притертой пробкой. Внутри плескалась мутноватая, тяжелая жидкость с резким запахом озона и медного купороса — старый настой на измельченных осколках челябинского метеорита, выдержанный на медленном огне антиматериальной буржуйки в течение сорока лунных суток.
***
[Активирован профессиональный навык: «Замес Дисперсионного Почвогрунта» (Уровень 84)]
[Точность пропорций: 99.4%]
[Насыщение смеси свободными пьезоэлектрическими радикалами: оптимальное.]
[Готовность грунта: идеальная субстанция для ранне-силикатной стратификации.]
***
— Хорошо пошло, — удовлетворенно кивнул старик, перемешивая смесь руками.
Субстрат приятно покалывал ладони легкими статическими разрядами. Земля дышала холодной, строгой минеральной силой. В ней не было мягкой ласки перегноя, это была земля-кремень, земля-щит, готовая встать броней между хрупкой живой зеленью и беспощадной вселенной.
Родион опустился на колени у самого края купола, прямо вдоль несущего внешнего контура теплицы.
Здесь, по периметру армированной пленки, проходил силовой швеллер основания. Место гиблое для обычных растений — сквозило микроскопическими утечками вакуума, металл остывал до отрицательных температур, а вибрация от внешних стабилизаторов почвы не прекращалась ни на секунду. Но для призмоцвета лучшие условия трудно было и придумать. Кристалл любит давление и холод; именно преодолевая сопротивление внешней среды, он формирует ту самую плотную, слоистую структуру, о которую тупятся лучшие боевые лазеры дальнего флота.
Узкой лопаткой Родион прорыл вдоль швеллера канавку глубиной ровно в четыре пальца. Не больше и не меньше.
— Мелко посадишь — лучом выжжет до корня, глубоко загонишь — грани задохнутся, не успеют свет поймать, — делился он вековой мудростью с пустотой.
На дно канавки ровным слоем легла подготовленная базальтово-кварцевая смесь. Родион бережно утрамбовал ее деревянной колотушкой, добиваясь идеальной плотности. Субстрат издал глухой, стеклянный звон — верный знак, что пустот не осталось.
Теперь — посев.
Родион высыпал кристаллические зерна на чистую холщовую тряпицу. В темно-серых песчинках затаилась колоссальная энергия фазового перехода. Но чтобы пробудить ее, требовалась стратификация — обман зерна, имитация жесточайшей пустотной бури, за которой следует резкая оттепель.
Старик зажмурился, сосредоточился и применил один из самых тонких своих классовых навыков.
***
[Активирован навык: «Квантовая Скарификация Семенного Фонда»]
[Расход маны: 120 единиц.]
[Концентрация внимания: максимальная.]
[Эффект: наведение микротрещин вдоль кристаллографических осей {111} и {100}. Проницаемость внешних защитных оболочек повышена на 400%.]
***
Едва заметная синяя искорка пробежала от кончиков пальцев Родиона по ткани. Зерна на холсте тихонько щелкнули — почти как лопающаяся на сковороде кукуруза, только тоньше, на самой границе слышимости. На полированных гранях микрокристаллов возникла тончайшая сеточка микроскопических капилляров, жадно распахнувшихся навстречу влаге.
Не теряя ни секунды, пока открыты каналы, Родион зачерпнул из кармана щепоть активированных семян.
Он шел вдоль канавки медленно, равномерно разжимая пальцы, отмеряя ровно по три зерна на каждые два вершка длины. Никакой скученности: призмоцвет — растение территориальное, корневые друзы у него ветвистые, если посадить впритирку, они начнут давить друг друга гранями, порождая паразитные внутренние напряжения. А напряженный кристалл при первом же попадании когерентного импульса разлетится на бесполезную крошку.
— Вот так, милые, вот так... — приговаривал садовник, укладывая семена в базальтовое ложе. — Ложитесь ровно, спинками к свету, корешками к железу. Вам здесь стоять, вам купол держать.
Сверху семена были присыпаны тонким, в полсантиметра, слоем крупнозернистого кварцевого песка и щедро политы метеоритным настоем из медной лейки с узким носиком.
Вода ушла в грунт с шипением, оставив на поверхности легкий белесый налет солей и густой запах грозы.
Едва последняя капля впиталась, системный таймер в интерфейсе Родиона перестроился, выведя на экран новые расчетные таблицы.
***
[Посев защитного контура «Стеклорез-Северный» завершен.]
[Площадь засеянного периметра: 28 погонных метров.]
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
Приобретайте полный текст книги у нашего партнера: