1 2 3 4 5 ... 10 >>

Ника Никулина
Ничтожно маленькая Аэйровия

Ничтожно маленькая Аэйровия
Ника Никулина

Хроники Кристалье #3
Аллариан, ушедший, как ему казалось, на покой, снова в деле и не по своей воле. Новый предводитель криккенеров хочет воплотить в жизнь грандиозный план с помощью главного героя, а тому стали приходить письма от неизвестного с историей о том, как возникло, существовало и погибло самое могучее королевство за всею историю Кристалье – Аэйровия, и, наконец, раскрывая тайну этих самых «Хроник Кристалье».

Ника Никулина

Ничтожно маленькая Аэйровия

Пролог

Белоснежный сияющий слепящий замок, приобретающий под лучами желтого светила множество красивых и нежных оттенков. На свету это были кремовые и светло-желтые, а вот в темноте – лазурные и глубокие синие, как воды моря, чьи волны разбивались с такой яростью о прибрежные скалы, что казалось, что они хотят снести целый материк, но у них не получалось, поэтому они бесились и не оставляли надежду однажды осуществить задуманное. Белый замок был богато украшен всевозможными статуями и рельефами, а его шпили просто соприкасались с самим светилом. Погода была замечательной, и даже вредные облака, который обычно хотят спрятать теплые лучи, куда-то исчезли пакостничать в другое место, а небольшой ветерок лишь приятно щекотал щеки. К тому же чувствовался легкий бриз, такой приятный и легкий, что хотелось обо всем забыться, однако молодой человек, стоящий на балконе был мрачен.

– Три года назад произошло то, что потрясло все Кристалье. И с тех пор мы все пытаемся вернутся в прежнее русло и смириться с новым положением дел, а я до сих пор не могу привыкнуть к этому, – грустно проговорил молодой юноша с белоснежной кожей и забавными веснушками. Он оперся на перила, сделанные в виде импровизированных лучей желтого светила, и смотрел на беснующееся море. Его растрепанные вьющиеся волосы медного цвета трепал ветер, и они походили на ненасытный огонь, который пожирал голову молодого человека. В сияющих глазах юноши была лишь одна безмерная тоска, и весь он был сгорблен и подавлен.

– Ты должен принять новые условия. Хоть и не можешь. Но ты – мой сын, и я возлагаю на тебя большие надежды, – рядом с ним появился высокий и статный мужчина, такой же белокожий, как и молодой человек. Только вот этот человек больше напоминал некого сказочного героя, воплощающегося собой справедливость и суровость духа. Его лицо было жестким, а светло-карие, почти оранжевые, янтарные глаза были колкими, словно лед. Светлые, практически молочного цвета волосы были аккуратно уложены так, что не торчала ни одна волосинка, а голову венчала строгая корона, грубая и словно обрубленная, украшенная адуляром. Помимо этого, он был облачен в светлые одежды, поверх которых был накинут просторный белоснежный плащ с высоким воротником и застежкой в виде снежинки.

– Ты просто хладнокровно их всех убил, – обернулся юноша и вперился в отца своими яркими глазами цвета свежей листвы. – И хочешь, чтобы я забыл обо всем этом?

– Прошло уже три года, – строго ответил мужчина. – Тебе стоит начать жить по-другому.

– Я не могу. Перед глазами стоит она. Вся в черном и смотрит на меня непонимающими прекрасными черными глазами… – растерянно продолжил рыжеволосый юноша. – За что, отец? Почему ты не пощадил даже ее?

– Она принадлежала к роду Дзынь. К тому же характер у нее был скверный, а я на своей шкуре испытал, каково жить со стервой.

– И ты не знал ее по-настоящему. Вся ее строгость была лишь маской. Ничего ты не знаешь, – фыркнул молодой человек, а затем сорвался и заявил. – И не забывай, что я тоже Дзынь!

– Не говори ерунды, ты – Алари, и всегда им останешься. А Дзынь теперь преданы праху. Хватит думать о былом. Собирайся. Нам следует явится на Алейрэн. И я не потерплю непослушания. Особенно от тебя, – и мужчина ушел прочь.

Юноша проводил его злым взглядом, однако все же пошел вглубь комнаты. Он подвязал длинные волосы черной лентой и накинул поверх своей темной одежды, состоящей из прямых штанов и рубашки с закатанными рукавами, просторный белый идеально выглаженный плащ и закрепил его с помощью застежки-снежинки. Затем он вышел в коридор, где его уже поджидали двое.

– Аллар, – обеспокоенно сказала девушка мелодичным голосом. Она также была облачена в белое, и внешне очень походила на строгого мужчину, вышедшего раньше молодого человека. Ее светлые волосы были распущены, но на некоторые пряди были нанизаны разноцветные кольца из полимерной глины. А из-за белой кожи, казалось, что ее лицо светилось, единственным темным пятном были выразительные светло-карие глаза, по-детски наивные и сияющие, казалось, что в них сосредоточено все милосердие и вся доброта этого мира.

– Опять он гадостей наговорил? – пробурчал еще один юноша, стоящий рядом с девушкой. Он разительно отличался от нее. Во-первых, на нем не было белого плаща, а лишь темно-синяя куртка, под которой были светлая рубашка и темные прямые штаны. Во-вторых, его кожа была коричневой, а растрепанные волосы черной проволокой опускались прямо на лицо. А под левым глазом у него был большой темно-фиолетовый синяк.

– Ты же знаешь его, – проворчал рыжеволосый. – Он такой, как и всегда. Идем, – и он направился прямо по коридору, который украшали статуи в белых одеждах, позади которых был орнамент в виде стилизованного сияющего светила.

– Аллар, ты в порядке? – спросила девушка.

– Нет. Но отец прав, нам надо двигаться дальше. В этом году впервые Алейрэн проходит не в Черном замке, а в Белом. Нам нельзя раскисать.

– А мне обязательно там быть? – проворчал черноволосый. – Я же никто. Бастард. Чернь. Причем в буквальном смысле, – он показал на свое лицо.

– Прекрати думать только о себе, Ари. Ты где опять умудрился шишку себе набить?

– Просто шел по коридору и упал, – девушка выразительно посмотрела на него. – Действительно, упал. А с Алларом будет хорошо. Ведь так?

– Да, – проговорил рыжеволосый, находясь в прострации. – Я давно это пережил.

– Нет. Это не так. Аллар, это видно по тебе.

– Что я могу сказать тебе, Ася? – услышала девушка раздраженный голос. – Что я не могу забыть, как мой собственный отец уничтожил всех людей, которые были добры ко мне? Или то, что он повесил мою невесту? Нет. Я этого не забуду. И Ши Дзынь тоже. Но надо жить дальше. И действовать. И я буду. Так что закрыли эту тему.

– Слушайте своего старшего брата, он дело говорит, – сказал холодным голосом мужчина, сжимая в руках коробку. Он возник позади своих детей неожиданно, стремительно нагнав их, чем и заставил всех троих понервничать. Мужчина тут же вручил посылку черноволосому и пошел дальше быстрее, сказав напоследок, – А ты, Арилэнке, приведи себя в надлежащий вид.

– Что это было? – не понял черноволосый, остановился и открыл коробку. Все трое тут прекратили движение. А юноша вытащил… белую ткань.

– Этот плащ… такой же… как у вас… – произнес пораженно черноволосый. Аллар похлопал его по плечу со словами:

– Поздравляю. Давай надевай уже, – и улыбнулся.

Арилэнке накинул плащ и трясущимися руками пытался справится с застежкой, но у него не получилось, и ему на помощь пришла его сестра.

– Во имя Встеворца, я теперь тоже Алари!

– А тебе идет белый. Только вот с такими высказываниями будь осторожен. Это Ашкватурион, и они тут верят в каких-то двенадцать местных божков, – сказала Ася. Тем временем они втроем продолжили путь.

– Вообще-то, двадцать четыре. И каждому богу посвящен свой час в сутках. Первые двенадцать часов считаются хорошими, ибо обозначают каждого из положительных богов. А в другие двенадцать считаются несчастливыми, потому что являют собой отрицательных двойников хороших божеств. Поэтому распорядок дня организован таким образом…

– Скучно. Аллар, какой же ты зануда и зубрила, тебе только капризных детишек усыплять, – зевнул Арилэнке, его старший брат лишь хохотнул и стал трепать его по голове:

– Лучше уж быть зубрилой, чем неучом. Признавайся, где синяк себе поставил.

Черноволосый надулся весь и нехотя ответил:

– А это не синяк, а специализированное украшение, специально для Алей… как они тут его называют? Низиновы ашкватурионцы совсем поехали. Им бы лишь все красиво обозвать и расфуфы…

– Ари! Прекрати себя вести как маленький, – возмутилась девушка. – Ты совсем за языком следить не можешь?

– Пока он делает это на севэронком, его никто не понимает, – слабо улыбнулся Аллариан, а затем строго добавил. – А вот с ашкватурионским аккуратнее. К тому же вам придется его подтянуть. А то ваше произношение просто ужасно.

– Мге гажегтся, фто яг горого гхворю нга энгтом языгке, – ответил Арилэнке на ломанном ашкватурионском.

– Ужасно, Ари. Ужасно, сегодня вечером позанимаемся с тобой, – ответил ему на том же языке рыжеволосый.

– А меня ногмально получается? – спросила девушка.

– Почти идеально.

Они остановились возле богато украшенной двери, на которой были высечены острые и изогнутые лучи светила. Там их ожидал отец. Он спросил сурово у своих детей на ашкватурионском языке:

– Где вас троих носило? Почему так медленно?

Говорил он с легким акцентом. Затем он подошел к Арилэнке, – я же сказал тебе привести себя в порядок, – он поплевал на руки и принялся приглаживать непослушные черные волосы сына под его возмущения, приговаривая. – Позор. Просто позор. И зачем я тебя в белое обратил?

Потом мужчина посмотрел на старшего сына и строго наказал:

– Я рассчитываю на тебя. Не смей подвести меня сегодня.

1 2 3 4 5 ... 10 >>