Неандерталец Выжить любой ценой

Глава 6

Два капитана.

Наступило новое утро. Я проснулся от того, что мой «пациент» тыкал меня в ребра жестким, костлявым пальцем.

— Угх, — прохрипело чудовище. — Угх!

Я открыл один глаз. Грох лежал рядом, его лицо было перекошено от боли и ярости. Он пытался приподняться на локтях, но правая нога, тяжелая и беспомощная, как бревно, приковывала его тело к земле. Он дернулся, и из его горла вырвался рык, от которого у меня, пожалуй, зубы заныли.

— Чего ты орешь? — я отполз в сторону, спасая ребра. — Шина на месте. Ты жив. Аллилуйя.

Он непонимающе уставился на меня, потом снова ткнул пальцем куда-то за пределы нашего убежища.

И тут я понял. Ему нужно в туалет.

Ну конечно. Какая же я дубина! Вчера, в пылу спасения, голода и страха я как-то упустил этот аспект ухода за парализованным пациентом. Я был готов делать массаж сердца, искусственное дыхание, накладывать жгуты. Но я совершенно не был готов менять подгузники двухметровому неандертальцу.

— Блин, — простонал я, хватаясь за голову. — Данила, ты менеджер. Ты управляешь процессами. Ты можешь это организовать.

Мой внутренний голос, обычно такой критичный, сейчас молчал в шоке.

Я подполз к неандертальцу.

— Слушай меня, Грох, — сказал я максимально твердо, на что был способен. — Мы сейчас встанем. Ну, как встанем... Я встану, а ты сядешь. Не здесь, а немного отойдем. Я тебе помогу. А потом ты... ну, сам понимаешь.

Жестами я попытался объяснить процедуру. Он смотрел на меня исподлобья, и в его глазах читалось что-то вроде: «Что ты там бормочешь? Бледная лысая худая обезьяна, я же тебе все уже объяснил». Природа брала свое. Вариантов не было.

Кряхтя и матерясь сквозь зубы, я подставил ему плечо. Он навалился на меня всей своей массой. Мои колени подогнулись. Запах немытого тела, крови и старой шкуры ударил в нос. Мы кое-как перевалились через бруствер из грязи и «пошли» на открытое место у кромки воды. Грох фактически использовал меня как костыль, и этот факт родил в моей голове мысль, что если я найду подходящую по форме и размеру палку и дам ему, а сам встану с другой стороны, поддерживая, то мы сможем с ним передвигаться более уверенно и быстро. Не бегом, конечно, но намного быстрее, чем вчера.

Грох, стиснув зубы от боли в ноге, справил нужду, пока я, отвернувшись, смотрел на реку, делая вид, что изучаю течение.

Когда мы вернулись в наше камышовое логово, я чувствовал себя физически и морально раздавленным. А вот Грох, наоборот, выглядел вполне довольным. Пользуясь тем, что мы находимся у реки, мы заодно оба напились относительно чистой воды, я умыл лицо, а мой товарищ от этой гигиены почему-то отказался. Я смотрел на свое осунувшееся небритое отражение в зеркале воды. Цивилизация постепенно покидала меня. Мои гетры выполняли роль жгута у Гроха. Скоро я отращу бороду, разорву футболку, зацепившись за какой-нибудь сук, и буду ходить в одних трусах, как настоящий дикарь. Хотя дикари, вон, носят шкуры. А у меня даже шкуры нет. Я был просто голый менеджер в трусах с полосками. Примерно похожим образом мы доковыляли обратно, и я сказал, усаживая Гроха на место:

— Ладно, теперь кормежка.

Грох сидел, привалившись к кочке, и его глаза следили за каждым моим движением.

Я огляделся. Вокруг нас был камыш, трава и мелкий кустарник. Вчера, кроме устриц, я наелся полыни и каких-то корешков, но этого было мало. И, кажется, это было уже не вчера. Я понял, что мой мозг начал сбоить от голода, а вот желудок, как будто наоборот, стал привыкать.

Я вспомнил видео с YouTube. «Как выжить в дикой природе». Съедобные растения. Рогоз. Да, тот самый, который в народе называют «камыш» (хотя биологи бы меня поправили). У него съедобные корневища.

Я показал Гроху на стебли рогоза.

— Еда? — спросил я, чавкая воздухом.

Он посмотрел на меня с выражением глубокой скорби. Потом покачал головой. Он указал на корневище, которое я уже собрался выкапывать, и провел пальцем по горлу — жест «нет» или «опасно».

— Яд? — испугался я.

Он помотал головой. Потом показал на свои зубы, потом на корень. «Твердо»? «Грязно»? В общем, я так и не понял, что он хотел мне сказать, ясно было лишь одно: в качестве еды использовать этот рогоз-камыш он не советовал.

Он медленно, преодолевая боль, поднял руку и показал на небольшое растение растущее в воде почти у берега. Низкие, широкие листья, торчащие из воды.

— Арр, — сказал он.

Я подошел, выкопал. Корень был белым, хрустящим, пах свежестью и огурцом. Стрелолист? Может быть. Я понюхал. Запах был приятный.

Я попробовал кончиком языка. Горечи нет. Откусил кусочек. Хрустело, как яблоко, но на вкус напоминало сырой картофель, смешанный с орехом.

Я обернулся к Гроху и показал большой палец вверх — универсальный жест одобрения, который он вряд ли понял, но смысл, кажется, уловил.

— Норм, — сказал я. — Жрачка. Как ты говоришь, это называется? Арр?

Грох ничего не ответил.

Я накопал гору этих корней. Мы ели молча. Грох ел аккуратно, медленно пережевывая пищу. Я заметил, что зубы у него... странные. Огромные, желтоватые, стертые до самой десны спереди, но мощные коренные. Зубы у него работали как жернова.

— Слушай, Грох, — сказал я, когда голод был немного утолен. — Нам надо как-то общаться. Я не могу весь день играть в пантомиму.

Я ткнул себя в грудь.

— Данила.

Он оторвался от корня.

— Дыннн, — промычал он.

— Данила, — поправил я. — Но Дан тоже пойдет.

Я ткнул в него.

— Грох?

Он кивнул.

— Грох.

Я указал на себя.

— Дан.

— Дыан, — повторил он.

Ему было трудно выговаривать мягкие согласные.

Я указал на его ногу.

— Больно?

Он поморщился и издал звук, похожий на «Хххха». Значит, больно.

Я огляделся. Наше временное убежище в зарослях тростника нельзя было назвать ни удобным, ни безопасным. Тростник, конечно, немного гасил ветер, но холод все равно пробирал до костей, а в случае дождя сверху не было совершенно никакой защиты. Влажность, идущая от болота, не давала просушить даже футболку, а мошкара уже начинала свой утренний облёт. Оставаться здесь дальше было бы плохой идеей. К тому же здесь не было возможности даже попытаться развести огонь. Дым выдал бы нас за километры.

Мой взгляд скользнул по горизонту и зацепился за знакомый силуэт. «Чертов Палец». Каменный останец, который я узнал еще вчера. В прошлой жизни, в далеких двухтысячных, мы с двоюродным братом лазили там. Я помнил эту скалу как свои пять пальцев.

Там, у подножия, с южной стороны, была пещера. Понятно, что в это время её могло и не быть, но дед рассказывал мне, что эти скалы сформировались и стоят в таком виде уже миллионы лет, а значит, шанс на то, что пещера уже существует, был немаленьким. Лишь бы она не была уже занята каким-либо хищником или «высокими». Небольшая, с узким входом и глубоким «карманом» внутри, где можно спрятаться от ветра. А главное — там можно развести огонь, и благодаря изгибу стен его не будет видно снаружи. Идеальный штаб.

— Слушай, Грох, — сказал я, поднимаясь и отряхиваясь. — Нам нужно переезжать. Здесь сыро, холодно и... вообще, здесь плохо.

Он смотрел на меня, не понимая слов и пытаясь прочитать интонацию. По крайней мере, мне очень хотелось в это верить.

Я показал на скалу вдалеке.

— Туда. Пещера. Хорошо. Тепло.

Он проследил за моим пальцем, нахмурился, потом снова посмотрел на свою ногу. Потом на меня. Взгляд его был красноречивее любых слов: «Ты что, ущербный? Я не могу ходить».

— Я знаю, что ты не можешь, — вздохнул я. — Но тащить тебя на себе пять километров я тоже не смогу.

Мне нужен был транспорт. Нет, не носилки. Тащить сто двадцать килограммов живого веса по каменистой степи — это верная смерть для моей поясницы. Мне нужно было, чтобы он шел сам. Ну, почти сам.

— Костыль, — осенило меня. — Ему нужен костыль.

Я обвел взглядом прибрежные кусты. Там росли молодые деревца с прочными, прямыми стволами. Клен? Осина? Не важно.

Я подошел к одному из них. У меня не было топора. Был только острый камень, который я подобрал вчера. Я начал пилить ствол каменным сколом, упираясь ногой в землю. Это была адская работа. Камень тупился, кора была жесткой, а ствол — упрямым.

Через двадцать минут, когда я уже выдохся и покрылся потом, дерево наконец поддалось. Я обрубил сучья, оставив длинную палку метра полтора в длину. В верхней части, которая должна была находиться подмышкой, был очень удобный изгиб. Почти как на настоящем костыле. А примерно на середине вбок отходил небольшой сучок почти под прямым углом, чтобы было удобно держаться рукой. Я выбрал именно это деревце не случайно. Это был практически канонический костыль. Я подстрогал своим «ножом» кору в верхней части, чтобы она меньше натирала.

Я вернулся к Гроху. Тот наблюдал за моими манипуляциями, и на его лице было написано непонимание и, кажется, скепсис.

— На, держи, — я протянул ему палку. — Попробуй.

Грох взял палку. Повертел в руках. Попробовал поставить её под мышку. Слишком высокая. Он недовольно рыкнул.

— Ладно, давай подгоним, — я жестом показал, чтобы он отложил палку. Я взял камень и начал стесывать нижний конец, укорачивая его и делая его заостренным для лучшего сцепления с камнями.

Во второй раз Грох взял костыль уже увереннее. Он упер его в землю, примеряясь.

— Давай, — я подошел к нему с здоровой стороны и подставил плечо. — Я поддержу тебя с этой стороны. Ты прыгай на здоровой, а эту... — я показал на сломанную ногу, — держи на весу.

Он кивнул. Собрался. И с рывком, от которого у меня хрустнули колени, поднялся.

Он навалился на меня всей своей массой. Грох был тяжелым, словно сделанным из железа. Но все же теперь он стоял сам, а не висел на мне.

— Ох ты ж... — выдохнул я. — Ты что, бетонные блоки ел на завтрак?

— Хххха... ыргх, Дыан, — прорычал он, перенося вес на костыль. — Грыхг!

«Знать бы, что ты сказал», тоскливо подумал я. Надеюсь, восхитился моей смекалкой и находчивостью. Мы сделали первый шаг. Грох висел на костыле и на моем плече, его здоровая нога сделала первый шаг, а сломанная, в шине из гетр и веток, болталась в воздухе. Он перенес костыль на полметра вперед, и я тоже продвинулся на это расстояние. Еще шаг. Потом еще. Мы пошли! Постепенно я приноровился под его движения, и наша скорость достигла крейсерской. Примерно один–полтора километра в час. По сравнению со вчерашним переходом это был не просто прогресс, это был прорыв!

— Раз-два, — командовал я. — Раз-два.

— Ххха, — вторил мне Грох.

Но все равно это было мучительно. Каждые сто пятьдесят метров мы останавливались. Грох обливался потом, его лицо серело от боли. Я думал, что у меня отвалятся руки. Костыль выскальзывал, мы падали, я матерился, он рычал, но мы вставали и шли.

— Не отставай, менеджер, — подбадривал я себя. — Ты же выживальщик. Ты же смотрел видео.

К полудню мы преодолели, может, километра два. Хотя по ощущениям хотелось сказать, что все пятнадцать. Солнце висело в зените и грело сегодня довольно интенсивно. Пока не знаю, какая обычно здесь погода, но это был очень теплый день. Самый теплый за то время, что я здесь находился. Тепло мне нравилось гораздо больше, чем холод. Несомненно, фразу «Пар костей не ломит» сказал очень мудрый человек. Мы вышли из зоны камышей и углубились в степь. «Чертов Палец» казался все таким же далеким.

— Давай передохнем, — я аккуратно опустил Гроха на траву. Сам упал рядом, тяжело дыша.

Грох закрыл глаза, и что-то пробормотал.

— Что? — переспросил я.

— Гу, — прохрипел он.

— Что? — еще раз спросил я. Я показал ему жестом, что не понимаю, и очень надеялся, что он понял меня.

— Гу, — повторил он, показал рукой на мою бутсу, потом поднес руку ко рту и начал делать глотательные движения, имитируя питье.

— Вода? — догадался я. — Пить? Ты хочешь пить?

— Гу-гу-гу, — снова повторил Грох, сымитировав питье воды из моей бутсы и требовательно посмотрел на меня.

— Нет воды, — покачал я головой. — Потом будет.

Он закрыл один глаз и посмотрел на меня, слегка наклонив голову. Готов поклясться, что его выражение лица выражало иронию. Потом он перевел взгляд на мою футболку, на которой темнели пятна пота. Снова на меня. И вдруг хмыкнул. Это был странный звук, похожий на сдержанный смех.

— Кик, Дыан, — кик, — сказал он на своем ломаном наречии, и я понял, что он имел в виду «Слабый». Не спрашивайте меня, как я это понял. Телепатия, наверное. Или экстрасенсорика.

— Дан не кик, — возразил я. — Я сильный, просто... неподготовленный.

— Дыан кик, — утвердительно повторил Грох и добавил уверенно: — Грох гор. Дан кик.

С этими словами он потянулся к лежащей недалеко от него толстой суковатой палке, взял её и, почти не напрягаясь, переломил пополам, а затем протянул один из кусков мне.

— Что? Сломать эту палку? Так ты её уже сломал. Давай сюда, — я взял протянутый кусок и попытался переломить его. Естественно, у меня ничего не получилось.

— Дыан кик, — констатировал Грох и, совершенно не напрягаясь, сломал оставшуюся у него в руках вторую половину. — Грох гор! — резюмировал он.

— Ну и что, — насупился я. — Зато я красивый. И умный! Вот.

Сказал и рассмеялся. Несмотря на то что он не знал русского, а я не понимал его языка, это был наш первый диалог. И мой словарный запас пополнился еще несколькими словами. Итак, я уже знал, что его зовут Грох, «ххха» — это больно, «гу» — вода (или пить), «гор» — сильный, а «кик» — слабый. Еда — это «ам», а враг — «гар». Слова «гар» и «гор» (враг и сильный) были очень похожи по произношению, и я подумал, что это неслучайно. Все остальные слова тоже имитировали то, что они означали. Например, тот же камень («тэк») звучал как удар одним булыжником о другой. А вода («гу») имитировала глотание.

— Я не слабый, — огрызнулся я. — Я просто... экономичный. У меня другой тип телосложения. Я на выносливость заточен, а не на тягание грузов.

Он снова хмыкнул. Потом показал рукой на мою ногу.

— Это бутса, — пояснил я. — Для бега.

— Бга? — он сплюнул.

— В футбол играть, — пожал я плечами. — Не забивай голову, тебе это еще не понять, а мне не объяснить. Да и неважно уже.

— Камень... лучше, — сказал он, постучав себя по груди. — Сила... в камне.

Ну, или примерно так я перевел его следующую реплику.

— Сила в мозгах, Грох, — парировал я. — И в умении делать костыли. А не только кидаться камнями.

Он задумался. Потом кивнул, признавая правоту.

— Мозги... есть, — согласился он. — Но мало мяса.

— Спасибо, — фыркнул я. — Постараюсь набрать массу, когда мы дойдем до твоего шведского стола.

Вполне возможно, что половину этого разговора я себе придумал и говорил Грох что-то совсем другое, но мне очень хотелось думать, что разговор у нас был именно об этом.

Мы двинулись дальше. К вечеру, когда солнце уже начало клониться к горизонту, мы наконец добрались до подножия скалы.

Да, я узнал это место. Вот тот выступ, под которым мы прятались от дождя. Вот этот камень, с которого я прыгал в воду. А вот и вход.

Пещера была почти не видна со стороны — густой кустарник и нагромождение камней маскировали узкую щель. Но я знал, что внутри она расширяется.

— Мы пришли, — выдохнул я, чувствуя, как колени подгибаются от облегчения. — Дом, милый дом.

Мы с трудом протиснулись в щель. Внутри было темно, пахло пылью, сухим навозом и чем-то затхлым. Но здесь было сухо. Здесь не было ветра. Только когда мы оказались внутри, я сообразил, что было слишком самонадеянно залезать сюда без разведки. Жилище могло быть занято кем-то негостеприимным, но нам повезло — квартира была пуста. А может, это было и не везение, а снова мой незримый ангел-хранитель, заключенный в кольце, помог нам. Можете считать это глупостью, но мне нравилось думать, что кольцо имеет какую-то магическую силу и помогает мне. Так было легче принять и осознать все происходившее со мной.

Я опустил Гроха на пол. Он лег, вытянув поврежденную ногу, и блаженно закрыл глаза.

— Ну вот, — сказал я, осматривая наше новое жилище. — Пещера есть. Крыша над головой есть. Река рядом, так что можно сказать, что вода тоже есть. Осталось найти еду и огонь. И можно открывать филиал «СеверТранса» в каменном веке.

— Гу, Грох. Сейчас я принесу тебе гу, — сказал я раненому.

Я подошел к выходу из пещеры и посмотрел вокруг. Где-то там, внизу, виднелась река. Сто метров туда, двести обратно.

— Ладно, Данила, — сказал я сам себе. — Работы непочатый край. Вперед.

Я пошел к реке, чувствуя, как спина медленно, но верно благодарит меня за то, что я больше не тащу на ней этого «танка». Теперь я был просто пешеходом. И это уже было прогрессом. Минуты через три я уже спустился к реке. Первым делом я напился сам, а потом набрал воды в бутсу. Грох не брезговал пить из моей туфельки, и уверяю вас, в обратной ситуации я бы тоже уже не брезговал. И если вы мне сейчас скажете, что вы пить из такого кубка точно не стали бы, я бы только усмехнулся. Ну-ну… Вас бы сюда, на пару дней, а потом я бы посмотрел.

Я вернулся в пещеру и дал Гроху воды. Бутса опустела мгновенно, и мне пришлось спускаться к реке еще три или четыре раза. Наконец раненый напился.

Через некоторое время он жестами показал мне, что ему необходимо выйти «до ветра». Делать нечего, пришлось снова подставить товарищу мое натруженное плечо. Мы отошли от пещеры в сторону, и Грох сделал свои дела. Удивительно, но мне в туалет совершенно не хотелось, хотя, если задуматься, в этом не было ничего необычного, учитывая, что ел я за последние трое суток полтора раза. Мы вернулись к пещере, и Грох удобно устроился на каменном выступе перед входом, подставив лицо теплому вечернему солнышку.