На строительной площадке зарокотал компрессор. Старик вздрогнул, схватился за клюку и спешно проследовал к подземному переходу.
Перейдя улицу, он поднялся из тоннеля наверх. С этой стороны мир показался несколько другим. Городская панорама была цветной. Улица казалась шире и наряднее. Солнце светило в глаза и скрадывало пыльную стройплощадку. Да и шум от неё затушёвывался ровным гулом транспортного потока.
Старик осмотрелся и перешёл к стене здания, подальше от суетных пешеходов. Отсюда он хорошо видел древний Кривой переулок, дворик с припаркованным в нём квадратным джипом и серо-зелёный куст сирени. Ему даже показалось, что под колёсами «Мерседеса» всё ещё желтеют шарики оставленных там апельсинов. На углу у рекламного щита никого не было. Нищенка ушла.
«Стерва! – подумал старик. – Только настроение испортила. Буд-то бы специально вылезла из своей норы, что бы сказать мне гадость!»
Опираясь на клюку, он внимательно осмотрел припаркованные у тротуара машины. Разномастные иномарки занимали почти всё пространство. Лишь кое-где образовывались бреши, которые тут же заполнялись красивыми «Хондами» и «Тойотами». Владельцы шикарных авто, чаще всего с довольными выражениями на лицах, степенно покидали салоны и, включив сигнализацию, куда-то уходили, унося с собой личное благополучие и самодостаточность.
Старик мечтательно поднял глаза, посмотрел на рекламный щит с улыбающейся полуобнажённой девицей, распластавшейся на капоте чёрного автомобиля, и вздохнул.
– Подожди чуток, – прошептал старик рекламной красавице, – дойдёт черёд и до тебя!..
На этой стороне улицы было жарко. Капельки пота начали скатываться со лба на переносицу и попадали в глаза. Старик достал смятый носовой платок и осторожно промокнул влагу в уголках прищуренных век. Потом осмотрел его. На белой материи остались следы коричневой грязи.
«Вечером натоплю баньку и попарюсь, – подумал старик, пряча платок в карман плаща. – И тряпки сожгу к чёртовой бабушке! А то выгляжу, как «господин-420».
Пакет с апельсинами явно мешал старику. Он огляделся, заметил чугунную урну, даже подошёл к ней, но выбрасывать пахучие фрукты не решился. Пожалел. Вернулся под тень рекламного щита и принялся наблюдать за прохожими и за прочей городской суетой. Его внимание привлекла жёлтая «Газель», из кузова которой двое ленивых парней некоторое время выгружали коробки и переносили в бутик. После выгрузки ребята минут десть курили, прислонившись к гранитному парапету подземного перехода, и болтали по мобильным телефонам с девчонками. Наговорившись, ловеласы впрыгнули в кабину. «Газель» тихо заурчала и осторожно выкатила на проезжую часть. Освободившееся место тут же заняла синяя «девятка», въехавшая к тротуару задним ходом. Чистая, почти новая машина, выглядела в ряде иномарок каким-то инородным существом. Она не вписывалась в нарисованный временем респектабельный фон богатства и благополучия.
Водитель «девятки», симпатичный парень лет тридцати пяти, тут же выскочил из салона, открыл багажник и достал охапку ветоши. Протёр заднее стекло с внутренней стороны, закрыл багажник и принялся полировать и без того блестящий капот. При этом он неоднократно оглядывался на противоположную сторону улицы и явно нервничал.
– Молодой человек, – спросил старик, приближаясь к водителю «девятки», – не подбросите до Домодедово?
Парень мельком взглянул на старика.
– Нет, дедушка, не могу… А ты на метро, а потом на электричке – дешевле будет. А пенсионерам, так вообще – бесплатно… У меня уже есть пассажир… Должен подойти с минуты на минуту. Извини, дедушка – занят!..
– Даю сто баксов!
– На поминки что ли торопишься? – нервно спросил водитель, окинув взглядом нищенский наряд старика.
– Бегу от ментов, Сашенька! И ты скоро побежишь от них!..
Водитель перестал тереть капот и замер. Он более внимательно осмотрел похожего на бомжа старика, его мятую шляпу, старый плащ, блестящую лаком клюку. Внимание задержалось на дорогих замшевых туфлях.
– «Облезлый!», – шепнул парень, – Ты?!
– Совсем нюх потерял, «Каблук»! Не суетись! За версту видно, что психуешь!.. Поторгуемся?
– Поторгуемся, – сказал «Каблук». – Тебя где гримировали? В Большом театре?
– В кукольном, – шепнул «Облезлый». – Давай в машину. Делай вид, что сошлись в цене… Открой правую дверь… и помоги пожилому человеку… Палку – на заднее сидение. Эксклюзив! Жалко бросать! Я за неё две сотни деревянных выложил. Подарю папаше…
«Облезлый» передал «Каблуку» клюку и пакет с апельсинами.
– Я плащ сниму. Упарился… На чердаке у хозяйки нашёл. Пригодился, для маскировки.
– Где прятался?
– Не важно. Потом расскажу. – «Облезлый» сложил плащ и бросил в открытый салон на заднее сидение. – Теперь я немного поскриплю, а ты нежненько помоги сесть пожилому человеку в свой кабриолет.
Внешний вид старика несколько изменился. На нём хорошо смотрелись сильно потёртая, чистая джинсовая пара с голубой рубашкой и дорогие туфли. И выглядел он гораздо свежее. Портила вид мятая шляпа, которую старик предусмотрительно не снимал.
В машине было жарче, чем на улице. Кабина нагревалась от солнца и создавала в салоне эффект финской сауны.
– Ну что там у нас? – спросил «Каблук», усаживаясь за руль и вытираясь платком.
– Всё на мази… – «Облезлый» достал из внутреннего кармана куртки мобильный телефон. – Я сделал главное. Игрушка на месте… Тебе же поручено салютовать. Держи трубу.
– Что нужно делать? – «Каблук» взял мобильник и вопросительно посмотрел на соседа.
– В телефоне уже набран номер. Осталось нажать на синюю кнопку и подождать, пока одиннадцать циферок уйдут в эфир. И – «бум»!..
– А сам что ли не можешь сделать «бум»?
«Облезлый» наклонил голову к «Каблуку».
– Сними с меня шляпу!.. Осторожно!.. Парик оставь! Я уже начинаю таять!.. «Бум» я могу сделать, но бабки с тобой делить не стану.
– Это не честно! Я рискую не меньше твоего. Машина на меня записана. Сам я не скрываюсь. У страны и у ментов – на виду. Я – таксист. Приехал за клиентом. Его и доставлю, куда скажет… Ты клиент, ты и плати!
– Хорошо поёшь, мальчик! Вот твоя работа и будет стоить сто баксов. Как договорились. Этого достаточно, что бы доставить меня в Домодедово. Вообще-то я могу на метро и на электричке – задарма… И конвертик при мне останется.
– А за кнопку что дашь?
– По-честному! Половину того, что «Серый» передал в аэропорту. По штуке зелени. При благополучном возвращении – ещё по три… Салоник за свои художества меньше получал. Так что вернёшься к своим обязанностям с наваром, в нормальном прикиде и с табаком на прыщавом рубильнике… Или – сто баксов?
– Ладно, дипломат хренов!.. Когда звонить по мобильнику?
– Да хоть сейчас! Только «Серый» предупредил, что бы «Бум» был без мокрухи… Не желательно сейчас для него мокрое дело. Решил, значит, просто пошуметь. Говорит, проведёте бескровную «акцию устрашения». А нам один хрен! Кусок мыла в кило весом под брюхом у мерина. Ты играешь на синем клавише, мыло под «мерином» – «Бум!», а в итоге – по четыре штук капусты на рыло!
– Без мокрухи? Да тут народу – туча!
– Лови момент, «Каблук». Видишь переулок?
– Давно вижу. И что?
– Джип из дворика на пригорке выглядывает, чёрный, как катафалк. Видишь?
– Ну!
– Так вот, я его заказал. А тебе – исполнять заказ. Но, ты прав, по переулку народ гуляет… Значит нужно поймать момент, когда рядом с мерином никого нет. Вот тогда и жми на синюю клавишу, маэстро…
Виктор Павлович Тарасов зорко всматривался в нервный поток транспорта, едва ползущий по Центральной улице. Светофоры собрали на ней немыслимое количество машин. Сквозь тонированные стёкла виднеются обозлённые лица водителей, проклинающие российский прогресс, узкие улицы и плодовитых капиталистов, заполонивших Москву иномарками.
Владимир Иванович Анисин тихо разговаривает по мобильному телефону. Выглядит озабоченным. Видимо получил от начальства профилактическую «головомойку».
«Двадцатый. Доложите место нахождения».