Gamemaster
Николай Собинин

<< 1 2 3 4 5 6 7 8 9 >>
Сказать, что я поразился до глубины души, – значит не сказать ничего. И не только поразился. Я почувствовал, как внутри поднимается темный, как сама ночь, гнев. Не люблю я, чтобы со мной так разговаривали. Мое самолюбие было моей ахиллесовой пятой, и я об этом знал. С самого детства борюсь с этим недугом, был под это дело в детстве и отрочестве неоднократно бит, да только не в коня корм. Впрочем, я также знал, что эмоции – это плохой советчик, так что задавил их усилием воли и заговорил глухим голосом:

– Ты где тут холопов увидел, нечисть?!

Флегматичная физиономия стражника приобрела слегка удивленное выражение, но всего лишь на мгновение. В следующую секунду, все с тем же меланхоличным выражением лица, он перехватил свое копье передним концом и, словно дубинкой, без замаха ударил меня в область головы. Вернее, попытался это сделать. Но я в последний момент слегка отклонился назад, ровно настолько, чтобы конец орудия свистнул перед моим лицом, и задним хватом правой руки перехватил древко. Не дав стражнику времени осмыслить произошедшее, я развернулся на полкорпуса и восходящей ногой ударил ему прямиком в солнечное сплетение. Короткий, «тычковый» удар голой ногой в грудь, защищенную кольчугой и войлочным поддоспешником, в принципе не мог нанести сколь-нибудь серьезных повреждений борзому охраннику. Да и цели такой у него, откровенно говоря, не было. Но задачу свою он выполнил. Бородач, не ожидавший нападения от того, кто, по его разумению, должен был после удара древком по голове валяться на земле, споткнулся и на секунду потерял равновесие. Чем я и воспользовался, дернув копье в сторону и вверх. Кисть оппонента, находившаяся в очень неудобном положении, потеряла контакт с оружием. Но я не собирался биться с ним его копьем. Непривычное оружие только стесняло меня. Я отступил назад на пару шагов и воткнул его наконечником в землю. После чего занял свою любимую, полурасслабленную верхнюю стойку. Истину о том, что того, кто хочет тебя ударить первым и без всякого предупреждения и причин, нужно бить в ответ, я усвоил еще в далеком отрочестве.

В этот момент напарник обезоруженного, схватившийся было за рукоять короткого меча после моего демарша, расслабился и ухмыльнулся задорно:

– Да он, Ждан, никак на кулачках с тобой смахнуться желает!

Этот самый Ждан покраснел, словно вареный рак. Могу его понять. Для воина потерять свое оружие от того, кого ты и за человека не считаешь, есть величайший позор и стыд. Именно на это я сделал ставку и не прогадал. Охранник, потерявший копье, угрожающе хмыкнул и прогундосил в бороду:

– Бьюсь об заклад, что сейчас научу этого оборванца уму-разуму. Медную гривну ставлю! Принимаешь? – Он обернулся на своего напарника. Ответить тот не успел, потому что ему ответил я.

– Я принимаю! – И, увидев, что Рикко пытается что-то вставить, я пресек его речь жестом. Ни к чему моему противнику знать, что у меня в кармане вошь на аркане. Пустота то бишь. Пусть уверенность моя в победе не была железобетонной, но кто не рискует, тот не пирует.

– Добро! – осклабился Ждан и молча принялся стягивать с себя свою кольчугу и поддоспешник.

Вы вызвали стражника Ждана на дуэль! Приготовьтесь!

Разоблачившись, он принял героическую позу и принялся играть мускулатурой. А мускулатура, нужно признать, была весьма впечатляющая. Выпуклая и рельефная, с одного взгляда понятно, что тренированная и в тонусе. Мой противник находился в прекрасной физической форме. Но я продолжал смотреть на него в упор с безмятежным выражением, игнорируя его глупое позерство, лишь еще больше убедившее меня, что я не зря принял спор.

– Ждан, поостерегись. Ты прошлую виру не всю выплатил. Еще одного до смерти изобьешь – и воевода сам тебя на кол посадит, – напарник пытался остановить грубияна, но тот попытки эти проигнорировал.

– Я его аккуратненько, не до смерти. Нешто мне за честь заморыша этого убивать?

Я снова проигнорировал его реплику. Гораздо больше меня заинтересовали слова о непонятной «вире». Нужно будет этот момент прояснить. Слово было вроде как знакомым, но что именно оно означает, вспомнить я никак не мог.

Осознав, что взять меня «на арапа» не получится, противник рванулся ко мне и нанес прямой без изысков хук правой, целясь в скулу, в который вложил всю свою силу. И нужно признать, сила у него и впрямь была на высоте. Да и скорость выпада тоже что надо. Мне бы и одного такого хватило для того, чтобы выпасть в осадок. Но играть в поддавки я не собирался и, непринужденно уклонившись, пропустил удар мимо себя. Стражник, явно не ожидавший этого, сильно провалился вперед. История с копьем ничему его не научила, и я этим бессовестно воспользовался. Схватить в запястье ударную руку, полуоборот с уходом за спину, и, используя инерцию его же тела, провести хрусткий залом с упором в лопатку, после чего следует несильная подсечка опорной ноги. И вот я упираюсь коленом в спину своего противника, сунув его мордой в землю, и выкручиваю ему руку так, что у него связки трещат. Тот был силен и попытался вырваться, но из такого захвата без определенных умений и практики вырваться практически невозможно. Выкрученная до предела гибкости сустава рука полностью ограничивает движения, отзываясь дикой болью на любые попытки пошевелиться.

Поверженный оппонент, осознав, в каком положении находится, взвыл от обиды. Прекрасно его понимаю – ты только что твердо стоял на ногах, но миг… и мир переворачивается вверх тормашками, а ты лежишь, уткнувшись лицом в дорожную пыль. И на тебе восседает некто, кого ты до этого момента считал кем-то вроде надоедливого комара. Принять такой факт человеку психологически неподготовленному тяжело. Правильно говорят умные люди – никогда не недооценивай своего противника, не давай ему лишнего преимущества.

– Пусти, путник! – просипел Ждан снизу.

Вот как, уже не оборванец и не холоп, а путник. Я быстро продвигаюсь в местной иерархии.

– Моя взяла?!

Я не собирался его отпускать, пока он не признает поражение. Тот с ответом не спешил, надеясь, видимо, вырваться из моего захвата. Что же, покажем ему всю бесперспективность этой затеи. Нужно-то всего лишь вот так чуток коленом надавить на лопатку. В ответ явственно послышался щелчок плечевого мыщелка, а следом затрещали и без того вытянутые и напряженные мышцы Ждана. Тот замычал и задергался, после чего я ослабил хватку. Наконец охранник невнятно пробубнил в ответ что-то согласное, и я, отпустив заломленную руку, отступил назад. Ждан немедленно вскочил, упершись в меня тяжелым взглядом, поигрывая желваками. Но сейчас такая демонстрация угрозы в его исполнении выглядела откровенно смешно, и я лишь усмехнулся в ответ. Видно, что он изо всех сил сдерживался, чтобы снова на меня не наброситься. Все-таки кое-что из этого урока он для себя извлек.

– А он ведь вчистую тебя отделал! – Насмешка напарника хлестнула его, словно ударом тока, и сорвала предохранители, включившиеся было в его голове. Стражник, взревев, словно бык на родео, снова кинулся на меня, расставив руки в стороны. В этот раз я не стал уклоняться, а даже наоборот, слегка подался к нему навстречу, вызвав у того торжествующую улыбку. Но в тот момент, когда наши тела соприкоснулись, моя правая нога, подобно змее подсекла его опорную конечность, левая рука, а следом за ней и плечо поднырнули под кольцо захвата стражника. Далее последовал легкий толчок – и мы летим на землю. Вернее, падает Ждан, а я контролируемо приземляюсь. И сразу же, не теряя времени, закрываю ногами замок на удушение, а руками вновь беру на залом его правую конечность. Он хрипит, наливаясь кровью, и силится разорвать захват, но попытки его тщетны. Из этого захвата в партере вырваться можно, лишь многократно превышая меня в показателях физической силы, либо заработав перелом или вывих. Я спокойно выжидаю, когда передавленная сонная артерия выдаст недостаток кислорода мозгу противника. Ждать совсем недолго, вены на лбу моего соперника пугающе вздуваются, морда лица наливается зловещей краснотой, после чего его глаза начинают закатываться, а руки опадают. Я не стал доводить удушающий до полной отключки и ослабил хватку.

Ждан лежал на земле, весь покрытый пылью, и хватал воздух губами, словно рыба на льду. Я же встал и, отряхнувшись, дождался, когда он придет в себя. Так себе бой, я даже вспотеть не успел. Но тут мои размышления были прерваны очередным системным окном, выскочившим в поле моего зрения так неожиданно, что я даже вздрогнул:

У Вас обнаружены навыки Рукопашного боя уровня «Опытный боец».

Желаете зафиксировать изменения?

Да/Нет

Хм. Система этой VR-игры снова меня удивила. Как правило, игровые движки полностью игнорируют навыки игрока из реальной жизни, оперируя только теми, что игроки приобретают непосредственно в самой игре. А тут налицо работа с долгосрочной памятью игрока на предмет уже присутствующих у него способностей, соотносящихся с игровым движком. Что же, добавим абилку и посмотрим, что дадут.

А дали пассивку, которая так и называлась «Рукопашный бой (уровень: Опытный боец)». Пока не очень понятно, что именно дает, потому что навык заблочен, как и все прочее в разделе с абилками.

Некогда мой сенсей, специалист экстра-класса по нескольким рукопашным дисциплинам, кроме того бывший весьма дальновидным и разумным человеком, узрел во мне зачатки талантливого рукопашника. Но быстро осознав, что я не испытываю большого желания его развивать на ниве спорта, не стал меня натаскивать в одной определенной школе. После изматывающей годовой программы, направленной на развитие у меня общих показателей гибкости, физической силы и скорости реакции, он показал мне лишь полтора десятка разнообразных приемов из разных дисциплин. Не какие-нибудь показушные маваши-гери, а действительно полезные на практике техники – заломы, захваты, удушающие, оглушающие, жесткие лоукики и удары по корпусу и болевым точкам, после которых восемь из десяти бойцов не смогут продолжить драку. Их он и заставил меня отточить до автоматизма тысячами повторов. И, как я впоследствии понял, мой учитель оказался чертовски прав. Я пошел на единоборства вовсе не за спортивными достижениями и медалями и был на татами, по сути, случайным человеком. Мне были не интересны удручающе-бесконечные годы тренировок, насыщенные травмами и разочарованиями и приправленные редкими победами. Я поставил себе цель – научиться максимально эффективно противодействовать самым разным противникам не в спортивных поединках, а в реальных драках. В драках, где ломаются кости, выбиваются зубы и до кровавой рвоты отбиваются внутренние органы. И мои цели вполне оправдали приложенные усилия. Спорт и единоборства всегда были для меня всего лишь средством поддержания себя в форме и тонусе, не более того.

Пока я предавался воспоминаниям, мой соперник пришел в себя. Он по-прежнему сидел на земле, хмуро глядя прямо перед собой. Видимо, поражения нанесли болезненные удары по самолюбию, и он пытался справиться с собой. Только меня это волновало мало.

– Мой выигрыш?

Он зыркнул снизу вверх, но спорить не стал, а молча отстегнул с пояса кожаный кошель и отсчитал в мою протянутую ладонь стопку монет. Мелькнуло окно передачи, подтверждающее выигранную мной дуэль и получение денег. После чего он рывком поднялся и схватил копье, по-прежнему торчавшее из земли. Я на секунду подумал, что снова собирается напасть на меня, но тот проявил благоразумие и стал напяливать на себя зброю. Закончив с этим, он обратился ко мне, видимо уже полностью справившись с собой.

– Силен ты, чертяка, признаю. Теперь вижу, что вой, а не смерд да не огнищанин. Так чего в остроге забыли?

– Дело у нас к воеводе. Ну и на постой где-то бы надо остановиться.

– Торговать будете?

– Нечем пока нам торговать, – ответ, на мой взгляд, вполне очевидный. Мы ведь и вправду были теми еще голодранцами.

– Тогда по медяку с носа. Захотите товарами на базаре поторговать – в казну десять медных. Если поймают с торговлей в остроге с неуплаченной податью, виру по медной гривне заплатите в воеводину мошну. Уяснили? – Голос Ждана стал скучающим, видимо он начал выдавать стандартную, много раз повторенную им информацию.

– Я вчера проходную платил, – тут голос подал Рик, молчавший до сего момента.

– Так то было вчера… – протянул вредный стражник, но, поймав мой взгляд, осекся. – Ладно, один медяк, и проваливайте.

Надо же, дипломатичность проявил. А я наконец понял, что еще за вира. Типа штрафа за нарушение местных законов. И, судя по словам второго стражника, убийство тут является финансово наказуемым преступлением, а не уголовно. Интересный факт, который я постарался запомнить на будущее. Я бросил в ладонь Ждана монетку, буквально только что перекочевавшую из его кошелька в мой, но тот сделал вид, что все в порядке.

– Как нам пройти к воеводе?

– Прямо дуйте, пока в воеводин дом не упретесь – большой такой, рубленый, охлупень с конем на крыше. Мимо не пройдете. – После уплаты проходной мзды Ждан утратил к нам интерес, равнодушно уставившись вдаль. Надо полагать, злость за проигрыш еще не прошла.

– Я провожу, – голос подал напарник Ждана, – отполдничаю заодно. Время как раз.

– Ты, Данко, к Фекле опять никак навострился. Смотри, уйдешь надолго, я Севастьяну пожалуюсь, что ты от работы отлыниваешь. Он тебе уши оборвет, зуб даю.

В ответ на это названный Данко лишь широко улыбнулся и пристроился в начало нашей маленькой колонны.

– Ловко ты на кулачках бьешься, странник. – Как только мы отошли от ворот на приличное расстояние, Данко посмотрел на меня через плечо. – Ждан у нас задира не из последних, за что его в остроге за глаза Репеем кличут. Как ты понимаешь, прозвище свое он не за красивые очи получил – в окулачь он дюже бьется… А ты его: раз – и на лопатки.

Я обратил внимание, что провожатый наш довольно молод, просто раньше из-за доспехов и шлема на голове я не обратил на это внимания. Легкий пушок на подбородке и верхней губе говорил о том, что парню, наверное, едва лет восемнадцать исполнилось. А то и того меньше. В его поведении, жестах и мимике вообще не угадывались алгоритмы поведения заурядного НПС. Если точнее, он вообще ничем не отличался от живого человека. Разве что архаичной манерой речи.

Пока шли через острог, я любовался пасторальными картинами древнеславянского поселения. Девушки в сарафанах с коромыслами через плечо, поглядывая в нашу сторону, несли воду в берестяных туесах и деревянных наборных ведерках; вокруг носилась босая и бесштанная ребятня; на завалинках грелись на солнышке седобородые деды в лаптях и в холщовых рубахах и штанах. Вокруг подворья с избами, рубленными «в пах», в центральной части селения колодец-«журавль». Не самое маленькое поселение, это уж точно. Ощущение такое, будто в учебник по истории Древней Руси с картинками попал. Пока шествовали по острогу, местные кидали на нас заинтересованные взгляды. А вот Рик лишь крутил головой, обращая внимание то на одно, то на другое, не выказывая особого удивления. Что, впрочем, неудивительно, ведь он уже около суток провел в остроге – адаптировался.

В центре острога я увидел любопытную картину. Между двух столбов на веревках был растянут голый до пояса человек с располосованной в хлам спиной, присыпанной чем-то белым, теперь пропитавшимся сукровицей. Стоял он тут, видимо, уже давно, кровавые разводы высохли, раскрытый рот с пересохшими губами выдавал жажду наказуемого, да и в целом вид его был довольно изможденным.

Поймав мой заинтересованный взгляд, Данко усмехнулся:

– Щипач то, путник. На горячем поймали. Мошны у барышников пощупать решил, рукоблуд. Воевода приказал ему прилюдно десяток горячих плетей выписать да солью присыпать. Повисит эдак от рассвета до заката, глядишь, и отучится шарить по чужим сумам. А не дойдет с первого раза, вдругорядь живодер руку оттяпает – и дел недолга. Ты не думай, Святослав Игоревич у нас воевода суровый, но справедливый.

<< 1 2 3 4 5 6 7 8 9 >>