Сквозь свет

— Я кое-что понял.

— Поздравляю. В твоём возрасте это особенно важно, — кинула я и забрала у него из рук шоколадный батончик. Внезапно зверски захотелось есть.

— Палмер тебя избегает.

Я почти подавилась и шумно сглотнула.

Кия перевела гневный взгляд на друга и кинула в него ручку.

— Захари.

— Что? Ты сама утром сказала, что он её избегает.

Наклонив голову, я взглянула на подругу.

— Я этого не говорила, — защитилась она. — Ну или просто высказала наблюдение.

Я покачала головой и продолжила жевать.

— Он только что сорок минут сидел со мной в одной комнате.

— И сколько раз он посмотрел на тебя? — уточнил Захи.

Я пожала плечами.

— Я не считала.

— После вчерашнего? А должна бы.

Я почти ненавидела тот факт, что вчера мы оказались в этом чёртовом баре вместе с Палмером и его компанией, а эти двое всё видели.

Но Беккер, на благоразумие которой я обычно надеялась, в этот раз меня подвела:

— Он не избегает тебя. Он контролирует расстояние.

Чёрт. Как точно.

Я откинула на журнальный столик недоеденный батончик и сложила руки на груди, подтянув к себе ноги.

— Спасибо, доктор Беккер. Теперь мне значительно легче.

Захари вся эта ситуация странным образом забавляла, и я уже видела, как он деловито откинулся на спинку дивана, приготовившись к очередному раунду моего унижения.

— Напомнить, что вчера ты называла это танцем?

— Это и был танец, — хмыкнула я.

— Я видел танцы. Это был не танец.

— А что?

Повисла многозначительная тишина. Я старалась не поднимать взгляд на людей, которых называла друзьями.

— Лучше не спрашивай, Рика, — предостерегла Киара.

Кажется, здравый смысл в ней всё-таки победил. Жаль, что у меня — уже после вопроса.

Захи уже открыл рот, чтобы вставить очередной комментарий о вчерашней сцене между мной и Палмером, но я выставила ладонь вперёд и закрыла ему рот рукой. Он предпринял попытку вырваться, но я хлопнула его по губам и поднялась с дивана.

Друзья поднялись следом за мной. Мы двинулись в административный блок — проверить документы после окончательного распределения по отделениям.

Пока мы шагали по длинному коридору, соединяющему основной корпус больницы с администрацией, тема нашего разговора наконец-то перешла с меня на что-то более-менее понятное.

— Кстати, после вчерашнего у меня появился вопрос, — снова начал любопытный Мессер. Мы с Киарой одновременно закатили глаза и перевели взгляд на друга.

— Десять минут назад ты начал задавать странные вопросы примерно так же, — напомнила я.

Захари лишь отмахнулся.

— Почему Палмер тогда нас не сдал?

Киара сразу ушла вперёд, бросив через плечо:

— Даже не начинай.

Я же решила найти максимально абсурдное объяснение, чтобы Захари наконец-то перестал поднимать глупые темы.

— Потому что в глубине души он добрый и отзывчивый человек.

— Мы точно говорим о Палмере?

— Нет. Поэтому у меня закончились версии, — с сарказмом ответила я и поспешила за Беккер, которая уже успела отойти от нас на приличное расстояние.

Мессер всё равно догнал нас и почти упал нам на плечи, обнимая своими длинными руками.

— Меня больше интересует, зачем мы вообще полезли в кабинет Беларда, — сказала Киара, скидывая руку Захи.

— Напомнить? Ты сказала, что состав комиссии утверждён.

— Я сказала: предварительный.

— А я вообще отговаривал вас от этой херни, — гордо напомнил Захари.

Мы обе шикнули на него.

— И вообще, Грейвс, ты должна была стоять на стрёме.

— Мы об этом не договорились.

Остановившись посреди стеклянной галереи, мы кидались друг в друга обвинениями и достаточно громко спорили. Правда, никто из нас троих в очередной раз не подумал о том, что мы обсуждаем свою же оплошность прямо возле входа в административный блок.

— Хорошо, что Белард до сих пор не знает, что мы были в его кабинете, — сказал Захари, и в этот момент за спиной раздался голос.

У меня дежавю?

Я совершенно не понимала, почему нашей компании так до смешного не везло. В этот раз, правда, за спиной стоял не Палмер-младший, что значительно омрачало ситуацию.

— До сих пор?

Даже гул шагов перестал на мгновение отдаваться от стеклянных стен и потолка. Повисла гробовая тишина. Мы медленно развернулись и синхронно замолчали. Захари нервно улыбался, Киара, кажется, уже прощалась с карьерой. Мне почему-то хотелось смеяться.

— Поправьте меня, если я неправильно понял. Вы трое проникли в мой кабинет? — совершенно спокойным тоном уточнил Белард. На нём был белый халат, в карманы которого он спрятал обе руки. По выражению его лица было совершенно непонятно, зол он или насмехается над нашей тупостью.

Господи, какие идиоты. Нам по тридцать лет, — подумала я и постаралась сделать глубокий вдох, как можно тише.

Захари открыл рот первым:

— «Проникли» звучит несколько предвзято.

Кия закрыла глаза, а я дёрнула друга за рукав лонгслива.

— Захари.

Александр вытащил одну руку из кармана и сделал приглашающий жест, внимательно изучая нас по очереди.

— Я слушаю.

Захари сегодня оказался самым смелым или самым отбитым. Я пока не поняла.

— Дверь была открыта.

Киара решила спасти ситуацию:

— Она не была открыта.

— В какой-то момент стала, — сказал Мессер.

— После того как ты её открыл, — уточнила она.

Лекс переводил взгляд с одного на другого, и уголки его губ дрогнули. Он почесал бороду одной рукой и сощурился.

Я машинально намотала косу на ладонь.

Потрясающе. Нас даже допрашивать не нужно.

С того момента, как Лекс поймал нас, я почти не вымолвила ни слова. Если не считать попытки заткнуть Мессера. Не вышло.

Лекс неожиданно перевёл взгляд на меня.

— Грейвс?

Я сглотнула, но взгляда не отвела.

— Я не буду говорить без адвоката.

Это всё, что пришло мне в голову.

Снова повисла тишина.

— Адвокат вам понадобится, если я продолжу задавать вопросы.

У меня неприятно засосало под ложечкой. Лекс не выглядел злым — и почему-то от этого становилось только хуже.

Тишину нарушил Захари:

— У меня есть знакомый.

— Заткнись, — бросила я.

И тогда выражение лица главы хирургии стало серьёзным. Он даже нахмурился, вновь изучая нас по очереди.

— Что вы искали? — спросил он после недолгих раздумий.

Мы молчали.

Киара переступила с ноги на ногу и, кинув на нас с Захи короткий взгляд, всё-таки созналась:

— Состав экзаменационной комиссии.

Лекс перевёл взгляд с меня на Беккер.

— Я правильно понимаю, что вы взломали мой кабинет ради списка фамилий?

— Когда вы так говорите, звучит плохо, — пробормотал Захари.

— Мессер, это и было плохо.

Он посмотрел на нас троих.

Я понимала, что отмалчиваться или даже врать уже не имело смысла. Да и кого мы пытались облапошить — нейрохирурга?

— Если бы вы полезли хоть во что-нибудь ещё, этот разговор происходил бы уже не в коридоре.

Я заметила, что Киара собиралась что-то сказать.

— Мы просто хотели знать, кто будет принимать экзамен, — ответила я, не давая Кии открыть рта. Для неё слишком много значило мнение Беларда, чтобы позволить ей первой подставляться под удар.

— И решили, что проще проникнуть в кабинет главы хирургии, чем спросить?

— Мы рассматривали оба варианта. — Я пожала плечами.

— И?

— Этот показался перспективнее.

Мне не показалось, и Лекс действительно ухмыльнулся.

— Вы так сильно переживаете из-за комиссии, Грейвс?

— Я предпочитаю знать, во что ввязываюсь.

Плечи шефа немного напряглись, он снова убрал руки в карманы халата и внимательно изучал моё лицо. Я насторожилась.

— Когда вас принимали в Холд, вы знали значительно меньше.

Я нахмурилась.

— В каком смысле?

Лекс задержал на мне взгляд чуть дольше необходимого.

— В том, что иногда полезно не знать заранее, кто принимает решение.

— Какое решение?

Белард обогнул нашу троицу и сделал пару шагов в сторону административного корпуса.

В голове мгновенно взвыла сигнализация. Лекс явно сказал больше, чем собирался, — и теперь слишком быстро уходил.

— Доктор Белард, — позвала я.

О чём конкретно сейчас шла речь, было абсолютно непонятно. Я всегда думала, что меня приняли на общих основаниях: собеседования, документы, конкурс. Тогда что именно Лекс сейчас имел в виду?

Он остановился и взглянул на нас через плечо.

— Хорошего дня, ординаторы.

Белард махнул нам рукой и, развернувшись, поспешно скрылся за стеклянными дверьми.

Я в полнейшем замешательстве осталась стоять на месте всего секунду, а потом рванула следом. Захари мягко схватил меня за локоть, останавливая.

— Может, не надо догонять главу хирургии сразу после того, как он узнал, что мы взломали его кабинет?

— Впервые за сегодня Мессер предлагает разумную вещь, — уточнила Киара.

— Что он имел в виду? — развернувшись к друзьям, спросила я.

В этот момент мне стало до абсурдного плевать на то, что мы проникли в его кабинет, что искали этот чёртов список, меня даже перестал интересовать состав комиссии — теперь мне было необходимо выяснить, как именно я попала в эту учебную программу.

Ребята, подхватив меня под локти, развернули и заставили двинуться в противоположную сторону. В голове был миллион вопросов и ни одного разумного ответа. Теперь меня интересовало только одно: почему Александр говорил о моём появлении в Холд так, будто знал что-то, чего не знала я сама.

Ответа у меня, разумеется, не было. Зато следующие полчаса я честно потратила на то, чтобы придумать с десяток версий — от относительно разумных до тех, за которые Киара наверняка отправила бы меня спать.

От очередной я отвлеклась только тогда, когда на коммуникатор пришло уведомление о готовых снимках одного из общих с доктором Палмером пациентов. Работа наконец предложила мне вопрос, на который хотя бы существовал нормальный ответ.

Я вошла в помещение, уткнувшись в планшет, и, только закрыв за собой дверь, поняла, что в кабинете была не одна.

Там уже был Пол.

В комнате просмотра было темно и прохладно. Единственным источником света были три больших монитора перед нами, заливавшие белым светом наши лица и столешницу. Пол сидел у крайнего экрана, когда я вошла, и коротко кивнул на соседний стул.

Я села. И только через пару минут заметила, что между нами можно было спокойно поставить ещё одного человека.

Ну, конечно. Дистанция…

Доктор Палмер сегодня был последователен до раздражения. Утром — короткое приветствие в коридоре. Потом почти сорок минут без единого лишнего взгляда на разборе Гарри. Теперь даже стул стоял дальше, чем было удобно для совместного просмотра снимков.

Я ничего не сказала.

Если он решил провести остаток дня, старательно изображая человека, который вчера не держал меня за талию посреди полупустого танцпола, я совершенно точно не собиралась ему мешать.

Первые несколько минут мы почти не разговаривали. Пол прокручивал изображения, я сверяла их с предыдущими исследованиями и время от времени называла показатели, которые успела выписать из карты. Работа довольно быстро сделала то, чего не смогли два кофе и операция, — заставила меня перестать думать о нём.

— Вернитесь на предыдущий срез, — попросила я.

Пол послушно вернул картинку.

Я нахмурилась и подкатилась немного ближе к центральному монитору.

— Ещё.

— Вы сами можете листать, Грейвс.

— Но тогда зачем здесь вы?

Он коротко посмотрел на меня, но всё-таки переключил изображение.

Я улыбнулась и наклонилась вперёд, увеличивая нужный участок пальцами.

— Подождите, здесь…

Я приблизила снимок ещё сильнее и подалась к экрану, пытаясь поймать нужную проекцию. За последние несколько минут мой стул каким-то образом успел уехать вперёд и теперь стоял почти между Полом и центральным монитором.

— Грейвс.

— Я смотрю.

— Вы мешаете…

Я уже собиралась возразить, когда его ладонь легла на край моего стула, прямо между моих ног.

Повернуть голову я не успела.

Колёсики тихо прокатились по полу, и вместе со стулом я резко сдвинулась в его сторону. Прямо к нему.

Я замолчала. Сердце пропустило удар или два.

Ещё секунду назад между нами оставалось демонстративное расстояние, а теперь наши стулья оказались почти вплотную, и стоило мне немного повернуть колено, как оно коснулось бы его бедра.

Пол спокойно убрал руку. Будто только что не притащил меня к себе одним движением.

— Вы загораживали экран.

Я медленно повернула голову к Полу.

— Конечно.

Он продолжал смотреть на снимок, но я заметила, как напряглась его челюсть.

Я снова развернулась к мониторам, изо всех сил стараясь не улыбаться.

Мы вернулись к работе. Вернее, Пол вернулся. Я ещё несколько секунд слишком отчётливо чувствовала его рядом: тепло его тела, едва уловимый запах парфюма и собственное колено, которое теперь находилось неприлично близко к его ноге. Стоило немного сдвинуться — на этот раз совершенно неслучайно, — и расстояние исчезло бы окончательно.

Я заставила себя сосредоточиться на изображении.

— Теперь видно? — спросила я через несколько секунд.

— Да.

Я повернула к нему голову.

— Точно?

Пол медленно оторвал взгляд от монитора.

— Грейвс.

— Просто переживаю за качество вашего обзора.

Понял?

Я увидела это по тому, как изменился его взгляд. Совсем немного, почти незаметно, но мужчина, который ещё секунду назад рассматривал снимки, исчез, и на его месте появился тот самый Пол из вчерашнего бара.

Всего на мгновение.

— Смотрите на снимок.

— Я смотрю.

— Тогда перестаньте разговаривать.

— Я умею делать несколько дел одновременно.

Он задержал на мне взгляд.

— Я заметил.

Я отвернулась первой, потому что совершенно не собиралась выяснять, сколько ещё смогу выдерживать этот взгляд, сидя настолько близко.

Самое смешное — Пол меня не отодвинул.

Экран я больше не загораживала. Нужный участок был открыт, мы спокойно могли продолжать работу, а причина, по которой он вообще передвинул мой стул, исчезла секунд десять назад.

Но расстояние между нами так и не вернулось.

Я ничего не сказала.

Мы просмотрели ещё несколько изображений, поспорили о динамике и наконец сошлись на том, что в заключении радиолога всё-таки стоило уточнить один момент. Я уже почти перестала замечать близость его ноги, когда Пол откинулся на спинку стула и провёл ладонью по подбородку.

— И ещё кое-что, — сказал он. Даже тон его голоса стал глубже.

Я насторожилась.

Мне показалось, что к снимкам это уже не относилось.

— Даже боюсь спрашивать.

— После вчерашнего нам необходимо сохранить профессиональную дистанцию.

Мои пальцы замерли над планшетом.

Вот теперь мне действительно захотелось рассмеяться.

Я медленно повернула голову и посмотрела на него. Пол сидел совершенно серьёзно, будто последние полчаса репетировал эту фразу и наконец выбрал идеальный момент.

— Хорошо.

Палмер нахмурился.

Очевидно, такого ответа он не ожидал. Смеяться захотелось ещё сильнее, но я сдерживала себя.

Я спокойно вернулась к снимкам. Несколько секунд в комнате слышался только негромкий гул техники.

— Хорошо? — всё-таки переспросил он.

Ха, не выдержал.

— Именно это я и сказала.

Пол продолжал смотреть на меня, но я принципиально не поворачивалась.

— Я рад, что мы друг друга поняли.

— Безусловно.

Ещё несколько секунд тишины. Я со всей силы, которая была доступна моему самообладанию, пыталась молчать. Но я же не Пол Палмер, в конце концов.

— Только один вопрос.

— Нет, — мгновенно ответил он.

Я повернула голову.

Я прикусила губу, но было поздно. Он научился слишком хорошо читать мои реакции, что, безусловно, раздражало. Я многозначительно посмотрела на наши ноги, которые едва не переплелись.

— Если мы соблюдаем дистанцию, почему я сейчас сижу практически у вас на коленях?

Пол замер.

Теперь его взгляд медленно опустился вниз.

Между нашими стульями оставалось несколько сантиметров. Моё колено находилось рядом с его бедром, а его рука лежала на подлокотнике так близко, что я могла коснуться её, просто опустив свою.

Тело мгновенно вспомнило вчерашний вечер: его ладони на моей талии, пальцы, сжавшиеся на бёдрах, тепло груди за моей спиной и дыхание у шеи.

Я сглотнула и заставила себя поднять взгляд.

Пол уже пристально смотрел на меня, почти как вчера.

— Вы не сидите у меня на коленях.

— Пока нет.

Эти слова сорвались с языка раньше, чем мозг успел их остановить.

На этот раз замолчали мы оба. Осознание внезапно догнало меня секунду спустя и подкинуло неприятных воспоминаний.

Ну что за идиотка. Ты это уже проходила, Рика.

Я прекрасно услышала, как это прозвучало. Судя по тому, как потемнел его взгляд, Пол тоже.

Воздуха в прохладной комнате внезапно стало значительно меньше, и теперь я чувствовала каждый сантиметр между нами именно потому, что их почти не осталось. Изображение на одном из мониторов предательски погасло, погружая комнату в ещё больший мрак.

— Рикарда, — произнёс он тише.

Я могла отступить. Наверное, даже должна была.

Но вчера он сам подошёл ко мне на танцполе. Сегодня сам весь день выстраивал между нами стены, а несколько минут назад сам схватился за мой стул прямо между моих ног и притащил практически к своему бедру.

Поэтому нет, я не собиралась отступать.

— Вы сами меня сюда притащили.

— Вы загораживали экран.

Я медленно посмотрела на огромный монитор перед нами. Потом на второй. И, не удержавшись, на третий.

Вернула взгляд к Полу.

— У вас три монитора.

Он молчал.

Впервые за всё время нашего знакомства доктору Полу Палмеру буквально нечего было мне ответить.