Сквозь свет

— Старшего поколения? — переспросил Пол.

Тут Захари бесцеремонно ткнул бутылкой сначала в Килли, а потом в Пола и Александра.

— Стойте, — он непонимающе потряс головой. — А что ты делаешь здесь с ними?

Мы с Киарой снова посмотрели друг на друга и, очевидно, одновременно испытали стыд за друга. Когда он успел так налакаться, было вдвойне непонятно.

Фарелл снова засмеялся и приобнял Пола за плечи, отчего тот уставился на сына.

— Это мой папа, — указал он на Палмера. — А это дядя, — кивнул затем на Беларда.

Мне показалось, что в этот момент я услышала, как взрывается мозг Мессера. Мы с Киарой уже знали великую тайну двух Палмеров, а вот поделиться с другом как-то не успели.

Неловко вышло, но очень смешно.

— Чтооо?

— Да, я с этими парнями примерно с пелёнок.

Кажется, Килли нисколько не смущался сложившейся ситуации. А Белард и Палмер не спешили спасать медленно расплавляющийся мозг Захари. Мы с Киарой подхватили друга за локти.

— Прости, это была не наша тайна, — сказала я, а Кия согласно пожала плечами.

— Рассказать, как часто мы тебе эти пелёнки меняли? — уточнил Александр и заговорчески посмотрел на Пола.

— Только попробуй.

Вся наша компания засмеялась.

— Думаю, с Мессера на сегодня хватит факультативных знаний, — вклинилась я в эту абсурдную беседу и поспешила увести Захари обратно за наш столик.

— Отлично вам повеселиться, — поддержала меня Бек.

— Спасибо, доктор Беккер, — отозвался Белард. На этой фразе Киара, развернувшись ко мне лицом, вытаращила глаза.

Я обнимала Мессера за плечи и дождалась подругу, которая догнала нас уже у самого столика. Усадив друга обратно на его стул, я посмотрела на Бек.

— Он знает мою фамилию? — неверящим тоном спросила она.

— Кия, ты работаешь в его больнице.

— Это ещё ничего не значит, — она нервно допила свою вторую бутылку.

— Меня он тоже знает. И Палмер тоже, — всё ещё ошарашенно добавил Захари.

— Тебя он знает, потому что ты придурок, — бросила Бек, и я заливисто засмеялась.

Ситуации нелепей придумать было невозможно. Мы оказались в «Басс» одновременно с главами хирургии и кардио в один и тот же день. Казалось, что в этот вечер меня уже ничего не могло удивить.

Допивая очередную бутылку, я заставляла себя больше не оборачиваться. Странностей на этот вечер хватало, и я сконцентрировалась на музыке, что лилась из инструментов музыкантов.

Следующие полчаса Захари мучил нас с Киарой упрёками за то, что мы не поделились с ним таким важным секретом: Киллиан — сын доктора Палмера. Мы лишь отмахивались, напоминая, что тайна вообще-то была не нашей, и пытались перевести разговор в другое русло. Беккер отчаянно ругала нас за то, что все темы так или иначе снова сводились к больнице или предстоящим экзаменам. Меня это не удивляло: там проходила почти вся наша жизнь, а за стенами Холда обычно не происходило ничего достойного обсуждения. Хотя после сегодняшнего вечера я бы с этим поспорила.

Народу в баре прибавилось, основной свет приглушили, и теперь большую часть помещения освещало множество неоновых вывесок. Музыка стала громче. Часть людей покачивалась в такт на своих местах, пара человек двинулись на импровизированный танцпол в центре зала, а барная стойка была окружена желающими обновить свои напитки. Я оказалась в числе последних.

Увидев просвет между людьми, я протиснулась к стойке и улыбнулась Мони. Бугай почти сразу заметил меня и жестом спросил, повторить ли мне напиток. Я показала пальцами «три», заказывая по бутылке на каждого, и облокотилась в ожидании.

Ощутив движение позади себя, я краем глаза заметила руку в чёрном рукаве. Моё тело отреагировало на его приближение быстрее, чем мозг.

Какого хрена? — подумала я, повернула голову и, уперев подбородок в плечо, встретилась взглядом с Палмером. Он тоже махнул Мони своим бокалом.

— Неожиданно, — произнесла я.

— Что именно?

— Вы здесь, — кивнув на пространство позади нас, сказала я.

Пол опустил глаза на свой опустевший бокал, слегка усмехнувшись. Я всё ещё испытывала смешанные эмоции по поводу того, что видела Палмера в этом баре совсем другим. Не таким, каким привыкла видеть на работе. Он позволял себе улыбаться, и довольно много. Может быть, он просто был пьян?

— Я иногда покидаю больницу, — просто ответил он.

— Не верю, — с присущим мне упрямством ответила я и забрала у бармена свой заказ. Но у меня было ощущение, что две дополнительные бутылки ещё немного подождут своих владельцев.

— У меня есть свидетели, — указав головой на свой столик, сказал Пол.

Я почти засмеялась, но сдержалась. Он тоже.

Решив воспользоваться ситуацией и отметив, что Палмер присел на освободившийся у стойки стул, я начала искать в голове безопасную тему для разговора. Пока я думала, он пододвинул к моим ногам ещё один высокий табурет.

Я удивлённо уставилась на него, а Палмер лишь отвернулся, отпивая янтарную жидкость из своего бокала.

Хорошо, доктор Палмер. Я вижу, вы открыты для беседы.

И я села, закинув ногу на ногу и чуть повернувшись к мужчине. Мы сидели достаточно близко, чтобы я различала карамельную сладость рома в его дыхании и горьковатые ноты парфюма.

— Вы давно дружите? — начала я.

— Слишком давно.

— Насколько?

— Достаточно, чтобы Белард располагал информацией, которую я предпочёл бы уничтожить, — пошутил Палмер.

— Теперь мне определённо нужно подружиться с главой хирургии.

— Не советую.

— Почему? — я развернулась к нему всем телом, касаясь носком своего кроссовка его лодыжки. Случайно, естественно.

— Вы и без компромата на меня отлично справляетесь, — с сарказмом в голосе сказал Палмер, и я удивлённо вскинула бровь.

Между нами впервые повисла спокойная пауза. Мы сделали ещё по глотку своих напитков, и я поймала себя на мысли: он разговаривал со мной легко. Не пытался учить или задеть. Даже шутил и отвечал без присущего ему высокомерия.

Это сбивало с толку.

— Вы сегодня странный, — заметила я.

— Вы ставите мне диагноз, доктор Грейвс? — сверкнув зеленью глаз, уточнил Палмер. Я перекинула волосы на одну сторону, чтобы чем-нибудь занять внезапно задрожавшие пальцы.

— Я наблюдаю симптомы.

— И что вас беспокоит?

Кажется, привычная игра между нами возвращалась, но я чувствовала, что она перешла на новый уровень. Я беспокойно поёрзала на стуле.

— Ну… — я комично задумалась. — Вы сидите в баре: пьёте, шутите. Я даже видела, как вы смеялись.

Пол тихо усмехнулся в свой бокал и сделал новый глоток.

— Не распространяйтесь.

— Боитесь за свою репутацию? — поддела я его.

— Определённо.

Моя нога всё ещё была прижата к его икре. От меня не ускользнуло, что Пол не сдвинулся ни на миллиметр. Наверное, дело было в том, что мы сидели за барной стойкой, у которой постоянно сновала куча народа и прижимала нас с разных сторон.

Пол снова заговорил:

— А вы?

— Что я? — непонимающе уточнила я.

— Вы всегда такая вне больницы?

Я подозрительно прищурилась:

— Какая?

Пол на секунду замолчал, будто взвешивал следующие слова. Он снова взглянул на бокал в своих руках.

— Расслабленная, — коротко констатировал он и на этот раз посмотрел на меня совсем по-другому. От его взгляда кожу начало покалывать.

— А в больнице я какая? — я решила увести разговор в другое русло, упомянув безопасную территорию.

— Хотите полный список?

— У нас достаточно времени, — я пожала плечами, но интерес обжёг с новой силой, и я сделала уже два глотка пива подряд.

— Упрямая.

— Неправда, — я вздёрнула подбородок и столкнулась с ним глазами.

— Вот видите, — ехидно бросил он и указал на меня стаканом.

На этот раз я не сдержалась и засмеялась.

— Допустим. Продолжайте, — подтолкнула я Палмера.

— Нетерпеливая и… громкая.

Я нервно сглотнула. Кожу начало колоть сильнее, уже в районе лопаток и ключиц.

— Я не громкая.

— Рикарда, вы разговариваете сами с собой.

Пол повернулся ко мне всем корпусом, и мои ноги оказались между его коленей. Он не касался меня, но расстояния между нами почти не осталось. Я посмотрела вниз, словно только сейчас это заметила, и дыхание немного сбилось.

Меня поразило другое — Палмер заметил мою привычку проговаривать большинство мыслей вслух.

— Откуда вы знаете? — решила уточнить я.

— Вас иногда слышно из коридора, — улыбнулся он.

— Боже.

Я прикрыла лицо рукой и посмотрела на него сквозь пальцы.

— Особенно когда вы злитесь, — вдогонку добавил Пол.

Отчего моё предательское сердце сделало кульбит и упало куда-то на пол.

Разговор становился слишком личным, а я переставала понимать, куда нас могло завести это внезапное взаимное любопытство, которому алкоголь только мешал надавить на тормоза.

— Я не хочу продолжать этот разговор.

— Вы сами попросили полный список.

Кажется, Палмера начала забавлять игра «опиши все странные привычки Рикарды Грейвс». Я же перестала улавливать, что конкретно чувствую.

— Ещё вы постоянно ходите с этими проводами.

Перед глазами всплыли мои любимые потрепанные наушники. И тот день, когда Пол одним пальцем выдернул их у меня из ушей. Тогда я хотя бы понимала, что испытывала рядом с ним, в отличие от этого момента…

— Не трогайте мои наушники.

— Я не осуждаю.

Он приподнял ладонь в капитулирующем жесте.

— Не скромничайте, я всё вижу, доктор Палмер.

Однако желание поддеть его пока никуда не пропало. Это радовало.

— И вы странная: у вас машина девяносто девятого года и проводные наушники. Начинаю замечать закономерность.

Палмер стал подозрительно откровенным. Я подняла на него глаза и уже не могла отвести взгляд. Он отметил детали, которые описывали меня как нельзя лучше — мои любимые вещи. Музыка и машина, которую я купила сама и очень берегла. Когда он успел узнать всё это?

— Вы знаете, какого года моя машина?

Повисла пауза. Он допил ром в своём бокале.

По выражению его лица я догадалась: он понял, что сказал лишнего. Я почти победно ухмыльнулась.

— Она жёлтая, Грейвс. Её трудно не заметить, — нашёлся Палмер.

— Я спросила не про цвет.

Но отступать мне уже было неинтересно.

— Хорошо. Тогда моя очередь.

— Это обязательно? — он заказал новую порцию напитка. У меня пошло в ход пиво для Захари и Кии. Я машинально сделала глоток из одной из бутылок. Этот разговор определённо приобретал необычный оттенок.

— Уже поздно, — я коварно улыбнулась.

Я разомкнула ноги, опустив их на подножку барного стула, и чуть наклонилась к Полу.

— Вы пьёте только чёрный кофе.

Он заметно расслабился, будто ждал совсем другого наблюдения.

— Это знают все.

Я только начала.

— Когда злитесь, начинаете говорить тише, а не громче.

И я поняла, что попала, потому что он перестал довольно улыбаться.

— Продолжайте, — всё же попросил он.

Я согласно кивнула и задумалась.

— Если не спали, нервно крутите кольцо, — я кивнула на указательный палец его левой руки, где давно заметила простое металлическое украшение. — Обычно во время разговора.

Его взгляд стал внимательнее, он изучал меня.

Вкус напускного превосходства защекотал кончик языка, и я мысленно потребовала от мозга выдать мне ещё парочку фактов. Он не подвёл:

— Вы всегда носите чёрные перчатки.

— Просто и практично, — отозвался Палмер.

В этот момент я почувствовала, что пора было добивать.

— У вас существует примерно четыре выражения лица, — я выставила перед ним указательный палец, словно собиралась перечислять доказательства.

— Четыре?

— Пять. Одно я сегодня обнаружила впервые.

— Какое?

Я кивнула в сторону Лекса и Киллиана.

— Когда вы смеётесь.

И тут произошло почти необъяснимое: я думала, что снова попала в точку, но Палмер неожиданно рассмеялся. Почти сразу смех сменился улыбкой, и он скользнул по моему лицу внимательным взглядом.

— Значит, вы за мной наблюдаете.

При этом замечании моё дыхание забыло, что оно было мне жизненно необходимо. Перед глазами замелькали кадры сегодняшней сцены в спортблоке, и я поспешно захлопнула эту дверь в собственной голове.

Не сейчас.

— Не льстите себе, — сказала я и вспомнила, что давно не пила. Сделав глоток, я почти застонала от удовольствия, потому что в горле пересохло, а каждая мышца в теле была натянута, как струна. Наша неожиданно лёгкая беседа начала раскачивать меня на эмоциональных качелях.

Похоже, моя неоднозначная реакция не ускользнула от Палмера.

— Я всего лишь сделал вывод из ваших замечаний.

— Неверный, — отрезала я.

— Вы покраснели.

Да ты издеваешься?

— Здесь жарко, — нашлась я и помахала на лицо рукой.

Палмер картинно огляделся вокруг, после чего снова внимательно уставился на меня.

— Я заметил.

Он же не мог читать мысли? Я очень надеялась, что не мог. Но почему мне всё сильнее казалось, что он прекрасно понимает мою реакцию?

Меня разрывало желание продолжать этот разговор и одновременно сбежать куда-нибудь — желательно в прохладное место. Впервые мы с Палмером разговаривали почти как обычные люди — словно встретились в этом баре впервые и просто заинтересовались друг другом. Без операционных, должностей и необходимости доказывать, кто из нас прав. Наверное, именно поэтому разговор ощущался опаснее всех наших перепалок. Почему тогда внутри всё тлело, будто кто-то оставил угли под слоем пепла?

От моих беспокойных мыслей меня спасла музыка.

Группа на сцене заиграла тягучую и медленную композицию. Гитарные переливы заполнили помещение, отдаваясь в каждой клеточке тела.

Я внезапно замолчала, прислушиваясь и глядя на солиста. Пол обернулся, чтобы узнать, что меня отвлекло.

— Что?

— Люблю эту песню.

Тело инстинктивно начало покачиваться в такт мелодии.

— Настолько? — спросил он, почти бесцеремонно обводя меня взглядом.

— Настолько.

Пока здравый смысл не успел вмешаться, я соскользнула со стула прямо в пространство между его коленями. На мгновение мы оказались неприлично близко. Я подняла на него глаза, одним большим глотком допила остатки третьего за вечер пива и отступила.

— Я пойду потанцую.

Я заметила его удивленный взгляд.

— Одна?

— Для этого не всегда нужен партнёр.

И я двинулась в сторону полупустой площадки, где покачивалась парочка уже захмелевших танцоров.

Мне нужна была эта песня. Мне нужна была передышка, мой мозг требовал отвлечения.

Оказавшись в центре танцпола, я почувствовала, как музыка обожгла кожу. Она заполняла пространство вокруг, и я погружалась в неё, как будто ступала на раскалённые угли.

Я чувствовала, как тело двигается в такт каждому переливу, как каждое движение выдаёт моё внутреннее состояние. Знала, что на меня смотрят, что в эти секунды я желанна, но меня волновало другое — обращён ли на меня один конкретный взгляд. Проверить я не решалась. Поэтому закрыла глаза и, подняв руки над головой, ступила в костёр ощущений ещё глубже.

Густые звуки гитарных струн помогали отключить голову и позволить музыке забрать меня на эти три с половиной минуты. Я двигалась, как чувствовала, не пыталась повторять какие-то заученные движения — позволяла телу поддаться желанию. Развернувшись в такт музыке лицом к барной стойке, я распахнула глаза и увидела Пола. Он медленно скользил взглядом по моему лицу, а потом, совершенно не смущаясь, спустился глазами по телу до самых ног. Всё внутри замерло.

Он смотрит. Мне даже стало трудно дышать, и я вновь закрыла глаза.

Не прекращая двигаться под волнующие звуки, я не удержалась и вновь посмотрела в сторону бара — его там уже не было. Укол разочарования на секунду заставил меня отвлечься от голоса исполнителя. Отогнав непрошенные ощущения, снова повернулась к сцене и позволила музыке забрать меня обратно.

В следующее мгновение, ровно в момент первого припева, я почувствовала его присутствие рядом. И уже совершенно не пыталась объяснить реакцию собственного тела, а просто повернулась к Полу лицом.

Его взгляд потемнел, превратив зелень глаз в цвет мокрого мха. Он протянул мне руку. Я абсолютно не понимала, что происходит и почему Пол Палмер стоит рядом со мной на танцполе.

Не позволяя себе задуматься, я вложила ладонь в его руку. Только когда наши пальцы соприкоснулись, до меня окончательно дошло, что Пол действительно подошёл.

Сам.

Никто его не звал. Я даже не думала, что это возможно. Умеет ли он танцевать?

— Я всё ещё думаю, что партнёр — не обязательное условие для танца, — разбавила я неловкую паузу, но двигаться не переставала.

— А если он сам подошёл?

В уголках его глаз мелькнула улыбка.

Я смогла лишь кивнуть.

И он потянул меня к себе, крепче сжимая мою ладонь длинными пальцами. Не резко. Даже не особенно близко — сначала.

Его широкая ладонь мягко легла на мою талию, моя — на его плечо, и первые несколько движений были настолько нормальными, что я почти успела решить, будто зря придала всему этому значение.

Он быстро поймал тягучий ритм, подстроился под меня, и вскоре мы двигались почти синхронно.

Это просто танец. Просто Пол.

Просто мужчина, которого я совсем недавно видела почти голым.

Контролировать свои мысли в этот момент было невозможно. И я понимала, что снова забываю, как дышать. От него всё так же пахло ромом, смесью перца и чего-то сладкого.

Я подняла глаза.

— Что? — спросил он.

— Ничего.

Он тихо рассмеялся, и от этого звука, слишком близкого и совсем непривычного, мне почему-то стало ещё хуже.

Музыка текла медленно, вязко. Басы отдавались где-то под рёбрами, и постепенно я перестала контролировать свои движения.

Пол тоже перестал что-либо говорить. Его рука всё ещё лежала на моей талии. Только теперь я почему-то стояла ближе. А кончики его пальцев касались голой кожи под краем майки. В том месте начало гореть.

Я не заметила, кто из нас сократил расстояние.

Возможно, оба.

Я провела ладонью от его плеча вверх, к шее, и почувствовала, как под пальцами напряглись мышцы. Свет от неоновых лент падал ему на лицо, усиливая оттенок его радужек. Зелёные и красные блики плавно двигались по его скулам и скользили по шее.

Пол посмотрел на меня.

Совсем не так, как смотрел на работе. Его глаза были всё такими же тёмными, а взгляд казался затуманенным. Я заметила, как он медленно прошёлся по моему лицу и задержался на губах.

Всего на секунду. Мне этого хватило. И внутри что-то горячо и довольно сжалось.

Не показалось.

Я снова поймала его взгляд.

— Не смотрите так, — не выдержала я.

— Как?

— Вы понимаете.

— Нет.

Его пальцы чуть сильнее сжались на моей талии, уже увереннее касаясь обнажённого участка.

— Расскажите, Рика.

Я втянула воздух через нос и сглотнула слюну, чтобы увлажнить пересохшее горло.

— Даже не мечтайте.

Под усилившиеся звуки гитары и барабанов я высвободила руку из его ладони и повернулась.

На секунду между нами снова появился воздух.

А потом музыка качнулась вниз, и я шагнула назад. Спиной к нему. Позволяя себе прижаться и почувствовать, как моё тело подходит к его.

Я ощутила Пола раньше, чем коснулась. Тепло. Его дыхание где-то над моим виском. Ладони, которые на мгновение замерли, будто он ещё решал, что именно ему позволено. Я могла увеличить расстояние между нами, провести границу. Сделать шаг вперёд.

Не сделала.

Наоборот.

Позволила спине коснуться его груди, а ягодицам прижаться к его паху.

Пол резко вдохнул. Едва слышно. Но я уловила, как на секунду замерло движение его груди и он перестал покачиваться.

Вот сейчас всё это стало действительно опасным. Потому что мне понравилось. Его руки снова легли мне на талию. Уже обе. Не удерживали. Не тянули. Просто были там.

Мы продолжали двигаться в одном ритме, и теперь между нами почти не оставалось пространства. Я чувствовала каждое изменение его позы за своей спиной и внезапно слишком хорошо осознавала собственное тело — его руки вокруг моей талии, жар ладоней на животе, грудь, прижатую к моей спине, и его напряжённые бёдра, плотно прижатые к моим ягодицам.

Я закрыла глаза.

Это было ошибкой.

Без зрения всё стало только острее.

Его пальцы дрогнули под моими.

— Рика, — теперь не выдержал он и прошептал прямо мне на ухо.

В одном моём имени прозвучало столько предупреждения, что я открыла глаза.

— Что?

— Не надо.

Я невольно улыбнулась, всё ещё глядя перед собой.

— Что именно?

— Ты прекрасно понимаешь.

Я замерла. Не из-за слов. Из-за одного слова.

Ты.

Медленно повернула голову. Между нашими лицами осталось всего несколько сантиметров.

— Ты сказал «ты».

Пол молчал несколько секунд.

— Ты первая начала.

Я почти рассмеялась.

Музыка снова стала громче, утягивая меня за собой, и я поняла, что не хочу терять это мгновение. Мы уже были прижаты друг к другу, и Пол это позволял. Наверное, именно поэтому я сделала то, чего делать точно не собиралась.

Откинула голову назад. Затылок скользнул по его плечу, пока я не устроилась виском где-то возле его шеи.

Пол перестал двигаться.

Буквально на один удар музыки.

Я почувствовала это всем телом.

Потом его ладонь сильнее сомкнулась на моей талии, впиваясь пальцами в разгорячённую кожу на животе. А вторая рука скользнула по изгибу моего бедра, задерживаясь на нём.

— Рика…

Теперь моё имя прозвучало совсем иначе.

Ни предупреждения.

Ни «доктор Грейвс».

Просто низкий голос совсем рядом с ухом. Я повернула лицо совсем немного.

Настолько, что его дыхание коснулось моей щеки.

— Что?

Он ничего не ответил.

Я чувствовала свободу. Музыка опьяняла. Его близость… Я провела кончиками пальцев по его предплечью — от запястья до края закатанного рукава. Я ощутила их — мурашки.

— Вы опасно быстро освоились, доктор Грейвс.

— Уже снова «вы»?

— Так безопаснее.

— Для кого?

Я снова взглянула на него, чуть вскидывая голову. Он посмотрел на меня.

— Для меня.

Весь воздух выбило из лёгких, а музыка достигла кульминации. Всё вокруг на секунды перестало существовать. Я тонула в его глазах, оглушённая признанием, которое только что сорвалось с его губ.

Мне нужно было узнать ещё кое-что.

— Ну?

— Что? — прохрипел он.

— Стоило подходить?

Пол помедлил несколько секунд.

— Нет.

Я удивлённо уставилась на него.

— Но я бы всё равно подошёл.

И в этот момент прозвучал последний аккорд, а голос солиста стих.

Он не отпускал меня ещё мгновение, удерживая руки на моей талии. Я не хотела, чтобы он отходил, но сделала этот шаг первой. Я особенно остро ощутила отсутствие тепла в тех местах, где касались его руки.

— Спасибо, — произнёс он.

— За что?

— За танец.

Эта возбуждающая пелена начала растворяться. Неужели для него это был просто танец, потому что он выпил? Я же всё чувствовала.

— Вы ужасающе вежливы после двух бокалов, — сострила я.

— Их было три, — уточнил Палмер, и я сощурилась, глядя на него. На фоне заиграла энергичная композиция, и я поняла, что тот самый момент прошёл.

— Но ни один из них не был мотивацией потанцевать.

Или без музыки эта связь всё ещё жила?

— А что было? — дерзко вздёрнула я голову, чтобы посмотреть ему прямо в глаза.

— Вы, — просто ответил Пол и, слегка кивнув, направился в сторону своего стола.

Я смогла сделать вдох.

Я смотрела ему вслед, всё ещё пытаясь осознать простую вещь: он подошёл сам. На глазах у Лекса. У Киллиана. В баре, полном людей из медицинского квартала. Пол Палмер, который, казалось, контролировал даже собственное дыхание, несколько минут держал меня в своих руках и даже не пытался сделать вид, что оказался там случайно.

Я направилась к нашему столику, где Киара и Захари внимательно следили за каждым моим шагом. Конечно, глупо было надеяться, что они ничего не заметили посреди небольшого помещения. Казалось, что весь бар видел наш с Полом танец. Если его можно было так назвать.

Я молча села на свой стул и выхватила бутылку из рук Захи, сделав жадный глоток пива.

— Что? — нервно бросила я, возвращая ему бутылку.

— Ничего.

Я шумно втянула воздух.

— Мессер.

— Я молчал.

Киара откинулась на спинку своего стула, изучая меня глазами. Потом глянула на друга.

— Это меня и беспокоит, — начала она. — Обычно его не заткнуть.

Я не смогла сдержать улыбку. Как бы мне ни хотелось защищаться и не позволить друзьям начать задавать мне вопросы, на которые я сама не знала ответа, они в очередной раз доказали, что знали меня лучше, чем кто-либо.