Суббота, 14 мая 1994 года
Банк не работал.
Когда Длинный подошёл к солидной двустворчатой двери, ему сообщила об этом безрадостная картонная табличка. На сером прямоугольнике так и было написано: «Закрыто».
Он обошёл вокруг здания. С другой стороны дома оказался чёрный ход, через который сновали туда-сюда люди в спецодежде. Между ними, мешая работе, расхаживал толстяк с озабоченным лицом. Дождавшись, когда тот отдалился от двери, Длинный, без труда придав себе такое же невесёлое выражение, прошмыгнул внутрь.
На него никто не обратил внимания.
Через несколько часов, развалившись в кресле дома у Самохина, Длинный с нетерпением поджидал Саньковского, которому в окончательном плане отводилась немаловажная роль. Он курил и загадочно жмурился в ответ на вялые Димкины вопросы. Наконец, раздался звонок и в комнате появился Семён.
– Привет, экспроприаторы! Как дела?
– Дела у прокурора, – менторским тоном фраера ответил Длинный, – а у нас – делишки…
– У какого прокурора? – насторожился Саньковский. Ему совсем не понравилось такое начало разговора.
– У районного.
– Он-то здесь при чём?
Со стороны трудно было понять, то ли Семён в самом деле испытывает острый приступ тупоумия, то ли умело его симулирует.
– Пока ни при чём.
– Пока?!
– Да ладно тебе! Если всё пойдёт так, как я запланировал, то наших «дел» у него не будет.
– Хотелось бы верить, – пробормотал Семён и обернулся к Самохину. – Что он там напланировал?
– Не знаю, – быстро и честно ответил без пяти секунд сообщник, возможно, готовясь к очной ставке, а заодно и репетируя сцену чистосердечного признания.
– Тогда выкладывай, Длинный.
Присев, Саньковский приготовился внимать.
– Как известно, профессионалов ловят достаточно часто, – начал издалека Длинный, вызвав на лицах друзей гримасы неудовольствия.
Кому на их месте было бы приятно слышать, что даже профессионалов ловят?… И не просто ловят, а делают это «достаточно часто».
Длинный не обратил на мимику никакого внимания. Пустив элегантное колечко дыма, он продолжил:
– Ловят их потому, что у каждого вырабатывается характерный «почерк». То есть им мешает и выдаёт с потрохами шаблонность мышления. Такая вот элементарщина, на которой погорел не один медвежатник. Любители же, такие, как мы, менее уязвимы в этом отношении, что даёт некоторые преимущества.
– Ты не мог бы перейти поближе к делу?
– Минутку терпения, джентльмены удачи. Я веду к тому, что, чем не стандартнее ограбление, тем меньше шансов оказаться за решёткой.
– Если удастся вовремя смыться, – вставил Димка.
Только эта проблема и не давала ему покоя со вчерашнего дня. Совесть же спокойно спала, убаюканная утверждением, что он помогает другу в беде.
– О, это главное в любом деле, но об этом после. Сейчас я предлагаю вашему вниманию план самого необычного ограбления! Он прост…
– И поэтому гениален, – не удержался от сарказма Семён. – Только не говори, что он называется «Революция»!
– …не требует расходов и стопроцентно надёжен! И безопасен!
– Ты можешь перестать бродить вокруг да около и просто сказать, что это за чудесный план? – не выдержал обилия рекламы Димка.
– С большим удовольствием! Он заключается в том, – Длинный откинулся в кресле, наслаждаясь триумфом, которого с ним пока никто разделить не мог, и родил алогичное: – что грабить банк мы не будем!
«Издевается», – подумал Саньковский.
«Подорвали здоровье старика золотые рыбки», – поставил диагноз Самохин и сделал пальцем у виска однозначный жест.
– Вы не поняли!
– Это участь всех гениев, – поскучнел лицом Димка.
– Я имею в виду, что мы не будем вламываться в открытые двери, размахивая оружием, чтобы нагнать страху на обслуживающий персонал! Оружие, кстати, стоит денег, а их у нас нет. Не будем мы также рыть подкоп и резать автогеном бронированные шкафы! Мы не будем делать всего этого, а ведь именно это обычно и называют ограблением, разве нет?
– А что мы будем делать? – Возможность решить одним махом все свои финансовые проблемы не хотела давать Самохину покоя, несмотря на то, что поведение приятеля не внушало доверия к здоровью его души.
– Мы просто войдём в банк и возьмём деньги!
– Опять ты за старое! А сигнализация?
– Её устанавливали прямо при мне, – похвастался Длинный. – Кроме того, там есть ещё трое охранников.
– И мы просто входим в банк и берём деньги… Давай хотя бы помашем ржавыми топорами, как Раскольников, а? И скажем, мол, поднимайте руки добрые люди, ибо в писании сказано, что нужно делиться.
– Откуда ты знаешь, что там это сказано? – вытаращился на Димку Длинный.
– От верблюда!
– Фу, как остроумно. Вы бы сначала дослушали меня, а потом критиковали.
– Так говори, а не тяни кота за хвост! – выкрикнул Самохин и тут же забормотал мысленно: «Don't worry, Dima, be happy…»
– О каком верблюде речь? – поинтересовался Семён, боясь упустить малейшую деталь странного плана – Кстати, насчёт кота мне тоже не всё ясно.
– Кот? Ах, кот… – Димке удалось немного расслабиться, и он предположил: – Наверное, аштает, будто тот, которого он накормил дохлыми рыбками…
– Нам понадобятся всего два баллончика со слезоточивым газом, – поспешил заговорить Длинный, подозревая, что диалог двух друзей может завести тех чёрт знает куда, – и твоя, Семён, необыкновенная способность проникать в чужое тело…
– Ни за что! – моментально отреагировал Саньковский и для большей ясности повторил. – Никогда!