– Я же ещё не дорассказал.
– Итак, все с тобой ясно. Сколько можно бездельничать. Раньше за такое сажали. Это называлось тунеядство.
– Да ладно тебе, не в совке же живём. Мне необходимо куда-нибудь уехать, сменить обстановку, говоря словами врачей. И, в конце концов, мне уже двадцать восемь лет, а я ничего не сделал, хотя по профессии кинорежиссер.
– Ну, вот и поедем к моим родителям в Латвию. У них домик на берегу моря. Дюны, сосны. Будешь там творить, как Хемингуэй напротив белой стены. Тем более что виза у тебя в Европу есть, кстати благодаря мне. Шеф дал жёсткие сроки сдачи диплома и поэтому мне нужно за две недели всё успеть – вставая ответила она, всем своим видом показывая, что говорить больше не о чем.
Иван потянулся за ней, беря за руку – но мне надо в Копенгаген. Это требуется для сценария – как можно жалостливее промолвил он.
– А может после? Ты же обещал, что больше никуда не поедешь после того случая, когда собрался ехать в Финляндию и я тебя нашла в аэропорту без денег и документов. Спасибо охрана задержала при попытке пробраться зайцем в самолёт.
– Нет Ирмочка, это другое. Давай я быстренько смотаюсь туда-сюда, ты доделаешь свои дела, сдашь диплом, а потом мы вместе поедем к твоим предкам, а пить я там не буду – даю слово.
После некоторых раздумий Ирма, многозначительно глядя Ивану в глаза, согласилась, – но уговор, курить при мне ты не будешь, у тебя неприятно пахнет изо рта.
– Хорошо зайчик не буду, мне приятно, что ты стала моей единомышленницей, – сказал Иван и обняв, потянулся к её губам. Она не отвернулась, и они поцеловались… потом ещё, потом он начал снимать с неё обтягивающую маечку, которая так и не хотела поддаваться в области грудей. Когда они уже лежали в постели… в дверь позвонили. Иван, накидывая халатик Ирмы побежал открывать, а Ирма осталась в постели, раздумывая над женскими циклами. В прихожей стали слышны возгласы и затем топот нескольких пар ног. В квартиру ввалились Иван с каким-то молодым человеком, которого Ирма раньше не видела.
– Привет, – с прихожей громко сказал вошедший, чтобы все слышали и пошёл сразу на кухню. Длинный, с рыжими короткими волосами, в майке китайского производства с надписью «Pogue» и джинсах молодой человек казался ирландцем, но конечно не из-за своей одежды, а отчего-то неуловимого, что присутствует у иностранцев, находящихся в России.
– Привет Дэвид, – сказал Иван, – присаживайся. Да, познакомься, это Ирма.
Дэвид пожал тёплую лодочку ручки Ирмы, внезапно появившейся в дверном проёме кухни уже в длинном халате с плеча Ивана, и слил себе остатки кофе в подвернувшийся стакан. Он явно не стеснялся.
Надо здесь уточнить, что Дэвид был этаким мистером Гаджетом. В своё время его выгнали из Массачусетского университета за устроенный якобы им пожар в лаборатории. Но он так и не понял за что его турнули. Его инженерная мысль была выше каких-то материальных потерь лаборатории, где работал сам Эдисон. Его плазменный дезинтегратор должен был совершить прорыв в вопросе аннигиляции и вещества. Житейские проблемы и деньги его не интересовали. Он мог выпросить бесплатно бутылку пива в магазине, гамбургер у китайца, а теперь в Москве и шаурму у таджика. В Москве он работал в какой-то иностранной конторе программистом. Иван никогда не уточнял подробности. Просто познакомились на одной из вечеринок, когда ещё учился во ВГИКе и жил на улице Будайской в старом студенческом общежитии. Но это было давно, а в настоящее время все его чувства и мысли были связаны с социальными сетями и как на них сделать деньги. Его кумиром был Павел Дуров, но он не был с ним согласен в вопросе денежной политики и слишком демократичного контента, а Цукерберга он просто ненавидел.
– Какие творческие муки иметь твою голову, Иван? – С характерным западным акцентом спросил Дэвид ни с того ни с сего. Русский он знал сносно.
Иван не стал распространяться о своих планах, но, подумав, ответил – я уезжаю в Копенгаген, ты не поживёшь тут пару недель? Только к Ирме не приставать.
– С чего это ты туда собрался? Не темни – взбодрился Дэвид.
– Да так, нужно, дело одно есть – невнятно процедил Иван.
– Слушай, а может и меня возьмёшь за компанию? Тебе переводчик нужен. Я немного по-датски говорю. А он отличается от немецкого. И вообще – я европеец.
Иван нахмурился – это не слишком удачная мысль Дэйв. Мой разговорный английский сойдёт.
– Не смеши, – рассмеялся Дэвид, – твой английский хуже, чем мой русский. Да я не буду мешать в твоих делах. Просто потусуемся, попьём с тобой пивка датского.
Как только ты собрался куда-нибудь ехать, сразу появляются вот такие «друзья» и начинают подбивать на сомнительные развлечения, как «попьём пивка», «потусуемся».
– Вы там ещё и по женщинам пойдёте? – вдруг встряла в разговор Ирма.
Дэвид улыбнулся ещё шире – а что делать? Кому сейчас легко?
– Дэвид – одернула его Ирма, начиная злиться, – ты можешь делать что хочешь, но для меня это не шутки.
Иван лихорадочно соображал. Нужно было принимать решение. Не желая, чтобы беседа приняла скользкий характер, он ответил официальным тоном, – Ирма, какие женщины, ты же сама сказала, что занята своим дипломом и не сможешь ехать вместе со мной, хотя изучаешь датский. Тогда, если от Дэйва нельзя отвязаться, то ты будешь поливать мой кактус. Только, мужчин сюда тоже не водить.
На это Ирме было трудно возразить, она пошла мыть чашки, и демонстративно ими громыхала в раковине, чтобы последнее хотя бы действие было за ней. В нависшей тишине прозвучал голос Дэвида – вот и ладушка, – так кажется по-русски?
На следующее утро Ирма вдруг произнесла, – Иван, твой проект немножко странноватый, если не сказать больше – нереальный. Будто ты начитался Стивена Кинга обо всей этой потусторонней ерунде и уходишь от реальности. Почему бы тебе не устроиться на какую-нибудь постоянную работу, а не тратить время на пустяки?
– Ирма, какие пустяки? Чем, ты думаешь, отличается поиск работы от того, что я задумал? Это часть моей профессии. Да и на какую работу меня возьмут. Я же ничего не умею. Дворником что ли податься?
– Хоть бы и так. Виктор Цой же в котельной работал.
– Нашла тоже мне пример. То были знаменитые 90-е. Демократия и гласность, а сейчас без диплома никуда. Ещё регистрация заканчивается, кстати. Почему утром ты представляешь всё в таких мрачных тонах? У нас с тобой нормальные отношения.
– Но ты думаешь не как серьёзный мужчина, стремящийся обеспечить всем необходимым (я не говорю уж о большем) свою возлюбленную, с которой между прочим живёшь! Что я скажу родителям, если залечу от тебя?
Тут вошёл заспанный Дэвид в трусах – эй, да тут семейная сцена? Так и до помолвки недалеко!
– Помолвки у нас, боюсь, не будет – отрезала Ирма, и стала одеваться на учёбу.
Иван сидел на диване, ничего не понимая. В прихожей хлопнула дверь. По дороге на учёбу Ирма всё же пожалела о сказанном, и решила, что кактус она всё же будет поливать, но после возвращения надо будет серьёзно поговорить о дальнейших отношениях, тем более что у неё были некоторые женские подозрения или скорее какие-то догадки. Надо будет посчитать на календаре, – подумала она, и вскоре позабыла.
Оставшись наедине Иваном поделился с Дэвидом своим проектом.
– Мне пришла в голову одна мысль – выслушав всё, произнёс Дэвид – а что, если этапы этого путешествия выкладывать в сети. Может пользователи или рекламодатели клюнут, денег подзаработаем. Это придаст известность и твоему проекту. Так сегодня вся молодежь зарабатывает. Кто на рекламе, кто на рынке акций, а кто на своем канале в Ютубе. Так можно и не работать. Быть фрилансером, например.
– Не думаю о такой перспективе.
– А тебе и не надо думать. Снимать и выкладывать в сеть буду я, занимайся своим делом. Сейчас какая-нибудь малолетка титьками потрясет у экрана раз в неделю и у неё уже тысячи просмотров, а в кармане пара сотен баксов. На косметику и пиццу уже заработала. И на панель не надо.
Часть 2. Главное начать
Иван с Дэвидом в этот же день поехали в Хамовники, где находилось посольство Дании. Шенгенская виза у него ещё не была просроченной. С оформлением помог Дэвид. Ему было проще. Он подданный Королевы Великобритании. Иван подумал, – появление Дэвида – это судьба или простое стечение обстоятельств? На удивление быстро документы на въезд им дали без проволочек. Бывает же такое в жизни.
Оставалось заказать билеты на поезд до Берлина. Добираться на поезде из Москвы в Копенгаген на поезде не совсем удобно, потому что прямых рейсов нет, и придется сделать пересадку в Берлине. Стоимость билетов в одну сторону – примерно триста евро. Из Берлина до Копенгагена на Чешском жёлтом автобусе Student Agency с главной автобусной станции (ZOB (http://www.tourister.ru/world/europe/germany/city/berlin/busstations/8316)), платформа 13.
После разговора с Ирмой Ивана терзали сомнения насчёт поездки. Найдут ли они того журналиста? Не проще ли поехать в Ватикан? Но и там без достаточно веских оснований их не допустят в архивы. К тому же проблема с итальянским языком. А может прежде заглянуть в Университет к друзьям этого историка. Ведь должны же у него быть друзья.
Прощание на Белорусском вокзале было недолгим, но грустным. Вечерний мелкий дождь дополнял картину расставания. Лицо Ирмы было мокрым то ли от слез, то ли от дождя. Иван рационально рассуждал в мыслях, что эта поездка авантюра, но было поздно поворачивать назад и стоял, скрестив на груди руки. Дэвид же вёл себя так, будто бы ехал на пикник. На глаза Ивана навернулись слезы. Он ещё долго стоял в тамбуре и курил, наблюдая мокрые перроны, серые дома с жёлтыми окнами, а поезд набирал ход и уходил в темноту русских просторов. Потом отринув грустные мысли решил, что надо вести дневник, который ляжет в описательную основу будущего сценария, чем он незамедлительно занялся, создав в планшетнике документ под аналогичным именем.
По пути следования они пересекли границы четырёх стран. В порту Гамбурга автобус въехал в жерло гигантского парома Viking Line шедший по направлению Путтгартен-Родбю. Плаванье занимало около пяти часов. В вагоне было объявлено по громкой связи об окончании данного этапа поездки, в вагонах выключился свет и открылись двери. Часть пассажиров улеглось спать, а друзья на лифте поднялись на пассажирскую палубу и начали осмотр судна. На пароме было множество кафе, магазинов «Дьюти фри», где они предусмотрительно запаслись несколькими бутылками спиртного «на всякий случай» и пивом, благо по совету соседей за сущие копейки, точнее евро центы, можно было приобрести сразу 24 банки. Потом за столиком небольшого кафе с Wi-Fi и видом на залив, стали внимательно штудировать карту Копенгагена на планшетнике, и не заметили, как вскоре на горизонте показались очертания города. В кафе Дэвид познакомился с группой студентов, датчан. Он просто не мог жить без общения с посторонними. А постоянное общество Ивана его вводило в тоску, да и можно было расспросить об особенностях жизни в Датском королевстве. Выяснилось, что они собираются ловить дельфинов на Фарерские острова.
Позже, усевшись за столик к Ивану, который все это время что-то писал, он решил поделиться деталями. – Ты знаешь, оказывается у них в Дании есть варварская традиция, ловить дельфинов и убивать их. Это как-то связано с их историческими корнями. Вроде как посвящение в мужчины по их викингским традициям. Я с ними селфи сделал. Сейчас вывешу это безобразие в Фейсбуке.
– Бред какой-то – задумчиво пробормотал Иван, будучи погруженный в творческие мысли. Он поначалу не придал этому факту значения.
А в это время на посте в Фэйсбуке Дэвида появилась информация о том, как датчане на Фарерских островах занимаются убийством дельфинов, подтверждаемая ссылками на разные источники. Можно привести выборочно следующие: – «В Дании с новой силой вспыхнули споры по поводу безжалостной ловли калдеронских дельфинов (гриндов), известных своим интеллектом. Кровавая резня дельфинов происходит ежегодно на Фарерских островах, являющихся автономным регионом Королевства Дании. В частности, как уточняют датские СМИ, в августе 2012 года было поймано около 240 дельфинов. По оценке представителя экологической организации по сохранению Земли (Earthrace Conservation Organisation) Руни Нильсен, всего число захваченных дельфинов в этом году достигло 500. По словам очевидцев, в ходе жестокого кровавого побоища дельфины испускают душераздирающий крик, схожий с плачем новорожденного ребёнка. Дельфинов часто убивают целыми семьями, причём это является своего рода обрядом: после такой кровавой процедуры подросток считается взрослым мужчиной».
В Копенгагене шёл мелкий противный дождь. Руководствуясь навигатором в планшетнике, они сразу поехали разыскивать университет. Версия с друзьями почему-то казалась более реальной.
Google Map довёл их до приличного здания, построенного, по всей видимости, в старые добрые времена, как и большинство домов в исторической части Копенгагена. Около часа они бродили по университетским коридорам. В секретариате им сказали, наконец, где находится исторический факультет. Вскоре они уже были у двери кабинета декана. Декан, как и все деканы в мире был достаточно благообразен и любезен. Он действительно знал такого студента, но прошёл год, как он закончил. Где он жил последний год до смерти деканат информацией не располагает, да и если бы располагал, то такую информацию они не дают. До него, по словам декана, доходили слухи, что этот парень, да кстати, звали его… (после поиска в бумагах) – Вот, нашёл, – звали его Ахмад. Да это ужасно, ужасно, и странно. Хотя так как он был иностранец, по-моему, из Албании, то была версия, – знаете, как у нас в Европе относятся к выходцам с Востока, тем более он был албанец и эмигрировал сюда по непонятным причинам. Большинство считает, что это они сами между собой чего-то не поделили.
Иван хотел было спросить ещё, но понял вовремя, что декан, ничего конкретного не скажет. Необходимо было найти друзей этого Ахмада. Но тут декан сам задал вопрос – а почему вы им интересуетесь? А затем дальше, опомнившись – и кто вы вообще такие?