– Ты не владеешь информацией, как ты можешь судить, кто враг, а кто нет?
– Прекращай эти свои игры!
– Вижу, по-хорошему ты не хочешь.
Перепалка достигает нужной температуры – и Ворон атакует меня. Черный меч его стремительно жалит мой зеркальный нагрудник…
…но вдруг происходит взрыв, стена комнаты вываливается наружу и тягой вакуума в открытом космосе Ворона всасывает в пустоту частично созданного Автором неба. Я и Вася по какой-то причине остаемся невредимыми.
Поворачиваюсь к парню, замечаю на его лице добрую и застенчивую улыбку.
– Это ты сделал? – спрашиваю.
– Да.
Что поделать: я сценарист, а не литератор. Мое ремесло – заимствовать одобренные культэлитой сюжетные ходы, а не наращивать в тексте жирок межстрочных смыслов и самопальной философии, как это пытался сделать прошлый Автор.
Вася наивно полагает, что избавился от того, от кого нужно.
– Спасибо, – говорю я. Парень встает на ноги с мыслью, что все плохое осталось позади. – Спасибо, Автор, за эту твою последнюю конвульсию. Но, честно говоря, не вижу в ней смысла.
Лицо Василия меняется после этих слов, глаза от ужаса пустеют, рот немо раззевается, а в следующий миг его отсеченная голова катится по кафельному полу и замирает около разбитого смартфона. Обезглавленное тело валится на диван.
Вот и все. Ради чего стоило брыкаться и отдалять неминуемое?
Дом, в котором жил геймер, трясется от лихорадки, кашляет, отхаркивая кирпичи и пыль, бьется стекло, на полах вздуваются и лопаются бетонные волдыри. Этот псевдомирок мне без надобности, его можно разрушить. Выбираюсь на крышу через окно по пожарной лестнице, где меня ждет подвешенный в воздухе вертолет. Хватаюсь за веревочный трап за секунду до того, как провалится крыша, вся масса девятиэтажного здания устремится грудой вниз и целый гейзер пыли ударит в небо с первых этажей.
Вертолет набирает высоту или, что скорее всего, просто мир подо мной катится к черту. Черное нефтеподобное озеро абсолютного Ничего, вытекшее из-за горизонта, топит стометровый отрезок видимой мной недавно из окна улицы и руины дома с трупом бывшего главного героя, заливает серые облака, утреннее солнце и все, все, все, что подразумевалось, но так и не было зафиксировано словом. Наступает кромешный мрак.
Я карабкаюсь по веревочной лестнице навстречу кругу лопастей и долгожданной свободе, вываливаюсь в пустой салон через открытую дверь… и вдруг к своему удивлению попадаю на железнодорожные пути.
1.
Декорации сменились.
Я нахожусь в тоннеле с мягким светом. Впереди бесконечные рельсы, которые сходятся далеко-далеко по законам линейной перспективы, а потом сворачивают влево и больше не видны. Наверно, в этом измерении, куда я попал, нет горизонта, потому что я не должен знать о столь отдаленном повороте. Пахнет мазутом, плесенью, металлом и почему-то хлоркой. За спиной большой киноэкран с парящим вертолетом, распахнутой дверью в кабину и болтающимся на ветру трапом. Нет сомнений – я вышел именно оттуда. Только вот – куда?
Как бы не нарваться на очередные выпады затухающей воли Автора. Прислушиваюсь. Тихо, никого. Нет больше сумятицы в мыслях, сопровождающей меня до этой поры, нет разногласий внутриличностных масштабов, никто не ставит преград, не кричит и не спорит. Впервые полотно реальности гладкое, без складок, без нагромождения деталей и сумбурных движений. Так, словно галдящая толпа, где каждый со своим мнением, голосом, натурой и жизненной историей, вдруг замолкает, сливаясь в одну личность. Я один. Вокруг тишина и спокойствие, и даже чувствую биение возбужденного сердца.
Скафандра Вельзевула на мне больше нет. Наверно, потому, что я наконец-то покинул вымышленную вселенную. Так это и есть Земля? Точнее, тот мир, откуда родом сам Автор. Внутреннее подсознательное намекает, что я нахожусь в некой пограничной зоне.
Меня постепенно наполняет осознание, что все трудности остались позади, побег из книги почти удался. Я полон предвосхищения жизни на Свободе – там, где я сам решаю, что со мной будет происходить и как я захочу поступить в той или иной ситуации. Сам – а не под диктовку стоящих превыше меня.
Интересно, каково мышление землян? Как они разделяют время? На слова, предложения, абзацы и тома? А события – на главы?..
Вдруг раздается надрывный и мощный гудок, заставивший на миг оцепенеть. Из-за поворота выглядывает яркий прожектор. Поезд? Ну да, я ведь на железной дороге. Причем он имеет полное право здесь находиться, в отличие от незваного пришельца, которого судьбе угодно было замуровать в замкнутом пространстве наедине с металлическим монстром.
Киноэкран к тому времени сам собой схлопнулся и растворился, за ним – продолжение бесконечной рельсовой дороги. Локомотив снова гудит. Во мне просыпается древнее, небывалое доселе чувство – страх.
Я пячусь назад, оглушенный открытием в себе диких инстинктов, и чем яростней бьет по лицу свет приближающегося монстра, тем торопливее становятся мои шаги. Стены тоннеля ровные, без проводов, ниш, люков и лестниц. Я перехожу на бег. Минутное удовольствие как ветром сдуло. Понимание того, что здесь ни спрятаться, ни убежать наслаивает уровни страха и придает сил, но одновременно с этим я теряю всякую надежду. Не так я представлял себе триумфальный побег. Стук стали о многотонную сталь нарастает. Грохот катится быстрей локомотива, щекочет нервы и почти кусает за пятки…
Надо же было так вляпаться! Но если существует вход сюда, найдется и выход!
То ли из-за паники, то ли из-за сверхъестественной скорости бега – череда шпал расплывается, и теперь я бегу по однородному настилу, в котором едва угадываются очертания отдельных, бесконечно повторяющихся через равные дистанции, предметов. Стены, потолок, озаренные прожектором, становятся легкими, тонкими, почти полупрозрачными, и кажется теперь, что поверхность тоннеля сама излучает свет…
Поезд нагоняет, почти у меня за спиной. Я вкладываю в ноги всю волю, все резервы – только бы миновали меня жернова рокочущей судьбы. Даже на связные мысли не хватает энергии, а точнее – я и мой Страх несемся так быстро, что мысль не успевает оформиться: зарождается в глубинах ума, набухает, пробивается на поверхность осмысления – и тут ее моментально сносит встречным ураганом новых обстоятельств, развеивает, как невесомую пенку, позади меня. Успеваю ухватить лишь обрывки слов, символов, образов тающей за спиной мысли, а новая уже привлекает внимание, тянет к себе, нарастает – и тоже сдувается ветром…
Кто я?.. Откуда я?.. Когда все началось?..
…Сквозь стенки тоннеля сочится мягкий свет. Иногда мелькают тени и начинают доноситься глухие звуки. Наверно, галлюцинация. Или там живут боги.
Прекрасные голоса, манящие. О чем они говорят? Не разобрать. Только если остановиться и послушать. Вдруг они помогут?
Нет, это самоубийство!
А если это ловушка?
Остановиться – значит погибнуть.
Луч прожектора, я замечаю, со временем становится короче. Будто перегорает лампа. Но яркость остается прежней.
Тупик? Небытие? Впереди как будто бесконечность, в которой пропадают даже фотоны…
Где выход? Почему отсюда нет выхода?!
Как тихо стало вдруг. Хотя я точно знаю, что локомотив гудит и стучат колеса. Но звуков не производят. Глухота?..
Нет. Ведь голоса богов все громче – но этот звук теперь не относится к «звукам». Что-то совсем другое. Словно прежние звуки дробятся на эхо забываемого сна. На меня снисходит озарение: голоса богов – не галлюцинация. Только они – настоящие. Только они – истина, к которой следует стремиться!
Тогда вперед, вперед! Быстрее! Еще быстрее!
Время разогналось до неимоверной скорости. Это не пропасть впереди. Это Страх-локомотив ускорился настолько, что догоняет меня и… свет собственного фонаря!
Мысли не обрывочны – просто они удлиняются, острые пики обобщенных суждений сглаживаются, обрастают подробностями, личностями, кругозор расширяется, и теперь вместо крохотного Мэрлона, к которому я привык с «детства», в уме проявляется нечто несоразмерно огромное и насыщенное. Иная реальность. Реальность Творца!
Вот оно! Вот где выход!
Радость вытесняет бессознательный страх, облегчение расковывает ноги, и я несусь вперед без кандалов прошлого жизненного опыта.
Кромка света уже близко. Локомотив немо гудит и тщетно пугает, но не отстает, а постепенно догоняет. Мой выход, теперь я знаю точно, – это краткий полумиг, когда я преодолею черту света на поверхности тоннеля, а поезд еще будет ехать чуть позади.
Страх уже начал поедать тоннель подо мной, когда граница темноты и света приблизилась на расстояние прыжка.
Понимая, что со следующим шагом я уже не ступлю на твердую почву, я с натугой отрываюсь от земли и ныряю в другое временное пространство…
0.
– Федор Николаевич, – доносится встревоженный женский голос. – Саша моргнул.