Центр принятия и адаптации

– Вы не смутите меня, можете говорить, о чем захотите. – От слов Артура внутри у Маргариты поднималось какое-то чувство, которого она раньше не замечала. Ей нужно было время, чтобы понять, что это, и она сделала вид, что хочет услышать про секс тоже. Хотя рассуждения Артура уже были понятны, наверняка он скажет, что в последний раз любой секс будет 10 из 10.

– Вы смутитесь, поверьте мне. Я могу еще раз попробовать объяснить суть. Секс мне тоже надоел. Больше, чем бассейн. Это энергозатратно. Я волнуюсь. Иногда все получается, иногда не получается ничего, и я чувствую себя нелепым. Неудачником. Виноватым. Как бы вам объяснить… Как будто я на диете, но очень захотел сладкого и сходил ночью в магазин за пирожным, пришел, сделал чай, начал его есть, а оно сухое. И вот я чувствую вину за то, что поддался слабости, и разочарование, и все – мне снова плевать на все, и я вообще ничего больше не хочу. Но вообще-то пирожные я люблю. И даже если мне попалось плохое пирожное, если я знаю, что мне не так много осталось их съесть, я буду ценить его, искать в нем что-то хорошее. И я буду тщательнее выбирать пирожные, чтобы они действительно мне нравились. Потому что они не успеют мне надоесть. У меня осталось не так много времени, чтобы их попробовать.

– Артур, мне нравится ваш позитивный настрой, и я рада слышать, что вас уже не так сильно мучает апатия. Можно спросить: про бассейн и про сладкое – вы действительно находите в этом удовольствие, или это все были метафоры для секса?

– Сладкое – это метафора, конечно, – Артур сделал вид, что смутился. – А в плавании нахожу! Действительно!

– Очень хорошо… Не потому, что я не хочу, чтобы вы не находили удовольствие в сексе. Наоборот. Но полезно находить удовольствие в разных вещах. Если это будет что-то одно, есть риск зафиксироваться, придавать этому слишком большую ценность…

– Да? А мне почему-то кажется, что вы не очень хотите, чтобы я находил удовольствие именно в сексе… Если что, я не считаю, что за несколько месяцев до Заката этические нормы должны соблюдаться с той же строгостью…

Все-таки ей нужно было обсудить причины такого поведения. Но она не могла сосредоточиться.

Маргарита смотрела на Артура, сидящего на диване, но видела его совсем не атлетическое бледное тело в воде, в бассейне, снизу. Как он дергает ногами, как лягушка, и думает, сколько еще гребков успеет сделать, сколько раз оттолкнется от бортика. От этого образа ее начало подташнивать.

– Хорошо. Вот что я предлагаю. Давайте совместно составим список всех вещей, которые вам приносят самое большое удовольствие, чтобы вы смогли сделать что-то из этого списка в следующий раз, когда почувствуете апатию.

– Мы уже пробовали делать такой список, вы не помните?

– Я помню. – Она не помнила. – И что там было?

– Ничего!

– Тогда давайте попробуем сделать это еще раз. Подумайте, что вам нравится сейчас – когда вы поняли, что все, что вы делаете, вы не сможете продолжать делать вечно.

Артур взял планшет с листом бумаги с кофейного столика, как будто ожидая, что она вот-вот передумает, скажет, что пошутила.

Или это Маргарита сама думала, что задание бесполезное. И просто не знала, что еще сделать. Она отпила воды. Ей хотелось встать и подпрыгнуть, чтобы убедиться, что тело ее слушается. Она крепче сжала блокнот в руках, чтобы не дрожать, и начала дышать с задержкой. Когда тревога сжалась, она снова незаметно посмотрела на Артура. Все-таки он что-то писал.

– Давайте сделаем паузу и обсудим какой-нибудь из пунктов? Что вы написали последним?

– Гладить кошку, – Артур улыбнулся неуверенно.

– Когда вы в последний раз это делали?

– Несколько дней назад. Я был в гостях у приятеля, у него четыре кошки. Вообще они меня раздражают, у меня аллергия на шерсть, мне хочется помыть руки и глаза, как только я захожу в дом с кошками. Но тут самая старая его кошка, ее так и зовут, кстати, Кошка, залезла мне на колени и начала тереться головой о живот. У нее такая мягкая шерсть, и под ней есть что-то, теплота, мышцы, сердце…

Артур замолчал. Но Маргарита уже перестала слушать. Она обратила внимание на него, только когда поняла, что он плачет. Он плакал впервые за все время их работы.

– Все в порядке. Плакать полезно. Расскажите, что именно вас расстроило.

– Я не могу… Когда я чувствую, как сильно вы боитесь, я начинаю бояться тоже – и осознавать, что все! Не будет больше ни этой кошки, ни меня! Ни вас!

– Лучше думать о том, что пока и кошка, и вы есть. И вы можете еще раз погладить ее, а потом помыть руки… Артур… Почему вы говорите про мой страх? Я с вами своими чувствами не делилась.

– Не знаю… Я же вижу вас… Я, понимаете… стадное животное? Я начинаю бояться тоже! Может быть, какие-то напрямую из тела идут сигналы страха, я не знаю…

– Именно от меня?

– Может, от вас сильнее? Или я с вами больше общаюсь? Или я чувствую это сильнее, потому что обычно вы такая спокойная. У меня иногда было ощущение, что я разговариваю с камнем. В хорошем смысле слова с камнем. Со скалой. Когда я начал чувствовать в вас страх, это как будто пробило что-то во мне тоже. Мне стало страшно. – Артур взял еще одну салфетку и вытер лицо. – Но, с другой стороны, апатии стало меньше… Так что, может, это хорошо? Ваши консультации работают, – он попробовал улыбнуться.

Маргарита, как обычно, вышла проводить Артура в коридор. Там уже была небольшая очередь из самых дисциплинированных горожан, которые пришли к ее коллегам. Все они выглядели спокойными и деловитыми. Как будто сидели в очереди к стоматологу. Но она не могла на них смотреть, ей казалось, что все, как и Артур, думают, что помощь тут нужна ей.

И последняя новость! Но только на этот час! Наши блистательные инженеры проверили трещину на северо-восточной стороне Купола. Как говорится в сообщении Мэрии, это была не трещина, а царапина, не стоило переживать. Но управление Городом благодарит всех за бдительность. Причины происхождения трещины… то есть царапины… выяснить не удалось. Возможно, какой-то дрон задел стекло снаружи. Но это уже мои догадки.

Согласно оценкам властей, ситуация за пределами Купола ухудшается: температура там предположительно ниже на 5 градусов, чем в Городе, а давление воздуха, согласно расчетам, опустилось до отметки примерно в 600 миллиметров ртутного столба. Еще раз повторю, что это оценки, а не точные данные. Но тем не менее, кажется, Купол защищает нас очень хорошо.

На этом у меня все. После небольшой паузы вас, как всегда, ждет «Передача воспоминаний». Напоминаю, что, если вы хотите поделиться своей историей, передать воспоминание – звоните в редакцию, приходите на запись. Но прямо сейчас мы должны прерваться, так как Мэрия очень попросила предоставить им пять минут эфирного времени для важного сообщения! Надеюсь, это сообщение будет не только важным, но и обнадеживающим. Оставляю вас с Министркой коммуникаций. Давайте слушать друг друга!

Спасибо, дорогой Ведущий! Мы в Мэрии хотим обратиться ко всем горожанам и новым жителям Города, которых мы уже тоже считаем горожанами, своими ближайшими персонами.

Мы все знаем, что Городу осталось не так много времени. К сожалению, мы ничего не можем с этим сделать. Мы решили принять Закат, но дождаться его в тех условиях, к которым привыкли. Жить, пока у нас есть такая возможность. Вы все это знаете, это было общегородское решение, не мне вам о нем рассказывать.

Надеюсь, что мы также одинаково понимаем, что приняли очень сложное решение. Продолжать жить – сложно. Кому-то физически сложно. Кому-то психологически. Иногда не просто сложно, а почти невыносимо. Простите. Я не хотела расстроить вас, но вынуждена была сказать об этом, потому что для некоторых наших согорожан это действительно так.

О чем я должна сказать от лица Мэрии.

Сложности – это не повод для самостоятельного ухода. К сожалению, такие случаи участились за прошедшую неделю. Поэтому мы в Мэрии решили поговорить о том, что является, а что не является самостоятельным уходом, чтобы мы все дальше могли думать об этом и принимать решения из общей точки.

Предвосхищая критику, мы не можем и не пытаемся никому запретить уйти. Это ни в коем случае не может быть решением Мэрии. Как вы знаете, мы рассматривали и совместно обсуждали вопрос об организации ассистированного ухода. Программа не была принята. Она не была востребована большинством горожан, и мы не могли гарантировать ее реализацию.

Но, к сожалению, это привело нас к тому, что сейчас приходится начать разговор о самостоятельном уходе. И главный вопрос, который мы, как горожане, должны ставить перед собой, вопрос к каждому из нас: насколько наш уход в действительности будет индивидуальным.

Допустим (надеюсь, что это касается совсем немногих, но мы не можем не думать о них), допустим, вы хотите избавить себя от мучительного ожидания, в которое, как вам кажется, превратилась жизнь.

Но ваш уход не останется незамеченным.

Он скажется на ваших близких. Оставшееся время им без вас будет намного тяжелее.

Он скажется на городских службах. Как вы помните, Город отрезан от мест захоронения, но кто-то все равно должен будет заниматься вашими физическими телами. Из-за вашего решения такие же горожане, как вы, должны делать очень и очень тяжелую, подавляющую и причиняющую страдания работу.

И самое главное, я думаю, что, если скажу, что ваше решение скажется на всех горожанах, на всех нас, – это не будет преувеличением. Нам всем тяжело в этот непростой период. Шок от преждевременного ухода будет смущать, волновать и вызывать сомнения в других.

Нет ничего ужасного в желании ускорить свой уход. Я уверена, большинство понимает эту позицию. Но так как коллективно мы приняли решение дожить оставшееся нам время так, как у нас получится, эти мысли нужно контролировать, не поддаваться им.

Еще раз от лица Мэрии и всех неравнодушных горожан напоминаю о возможностях, которые у нас до сих пор есть на случай тяжелых состояний.

Телефон горячей линии, на которой работают прекрасные консультантки и консультанты. Что бы вы ни хотели сделать, сначала позвоните туда и поговорите об этом. Вас услышат такие же люди, как и вы. Они находятся в такой же ситуации, они смогут вас понять. Даже если вы все-таки решитесь на уход, почувствовать чье-то участие и внимание будет ценно.

Также мы советуем записаться на личную встречу в Центре принятия и адаптации. Это доступно всем. Может быть, это будет всего одна встреча – но она нужна вам, и она нужна Городу для того, чтобы лучше заботиться о состоянии горожан.

И главное, я хочу рассказать о еще одной возможности, которая у нас появилась не так давно, и пока не все о ней знают. В Центре принятия и адаптации теперь есть Комнаты для сна. Наверное, вы не раз замечали, что утром обычно бывает легче, чем днем или вечером, если получилось поспать. Если у вас не получается уснуть долгое время или если даже после длительного сна вам не становится легче и спокойнее, в Центре теперь вам помогут погрузиться в сон профессиональные врачи, и вы сможете проспать столько, сколько захотите. Для кого-то это может быть несколько часов, для кого-то – сутки, для кого-то неделя. Я не могу говорить об этом подробнее, программа сна согласуется в индивидуальном порядке с консультантками и врачами. Но если вы очень устали и хотите просто уснуть – попробуйте сначала сделать это, не лишая себя возможности проснуться.

Я благодарю всех, кто выслушал это обращение, и прошу прощения за трату вашего внимания. Я знаю, что многие уже, наверное, заждались «Передачи воспоминаний».

Напоследок я прошу вас рассказать о том, что вы услышали, вашим друзьям и знакомым. А также я хотела бы поблагодарить вас от имени Мэрии за то, что вы прекрасно держитесь, помогаете друг другу и поддерживаете Город в оптимальном из возможных решений в текущей ситуации. Спасибо, и постарайтесь насладиться этим вечером.

Центр принятия и адаптации был единственным местом в Городе, где радио не играло круглосуточно. Там жители могли не отгонять мысли, а перенаправлять их под контролем специалисток.

После последнего клиента Маргарита закрыла дверь и пошла в ванную за водой для растения. Она вышла с полным стаканом воды и села на мягкий ковер, прислонившись к дивану. Страх, который она почувствовала во время встречи с Артуром несколько дней назад, никуда не уходил.

Маргарита не могла ни смириться, ни справиться с ним. Пытаясь найти причину, она усиленно прислушивалась к своему телу, дотрагиваясь до плеч, до груди, сцепляя руки. Что-то было не так. Может, это выгорание? Может, она просто устала слушать о проблемах горожан, когда ей хотелось немного помощи для себя? Вроде нет. На работе она вела себя профессионально, всегда немного дистанцировалась.

Может, ей так плохо из-за того, что расстроились отношения с Федором и Тео. Она редко разговаривала теперь с ними одновременно и сама не понимала, что изменилось. Но, с другой стороны, говорила она себе, это вариант нормы. Самые сложные отношения в их союзе – между ними двумя. Хотя они оба любили ее, они все-таки жили в одном теле, и их конфликты требовали большего внимания. Она понимала это как специалистка и давно с этим сжилась как партнерка.

Страх не уходил, она действительно чувствовала себя камнем, который что-то пытается расщепить изнутри. И ей было непонятно, как это возможно и что это такое. Она выпила воду из стакана, встала, вытерла салфеткой сухое лицо, достала почти бесполезный телефон из ящика стола и включила музыку, чтобы успокоиться.

Она вспомнила, что так и не полила растение, когда уже спустилась на первый этаж. Там было пусто. Консультантки и их пациенты ушли, а ночная смена добровольцев заняла места у телефонов.

Маргарита приложила свой пропуск к стеклянной двери, но дверь не открылась. Она приложила его еще раз. Створки остались на месте. Она подняла руку с бейджем снова, но ей стало сложно дышать, и пульс ускорился, как будто она не шла, а бежала к выходу. Она развернулась, ей захотелось спрятаться в своем кабинете, так будет лучше всего, но, сделав шаг в сторону, она почему-то запнулась о светло-серый ковер с гигантскими буквами welcome.

Лука сфотографировал карты Города, которые нашлись в школе, на свой смартфон. Сегодня он смотрел на них и чувствовал себя как человек из прошлого.

По правде – как маленький. Когда он еще совсем не умел ориентироваться, он ходил только по картам на смартфоне. У него было детское приложение, в котором его аватар шел по улице вместе с ним и показывал жестами, куда повернуть.

К сожалению, он это приложение не скачал из облака и даже не знал, можно ли было скачать его. Может быть, разработчики за Куполом уже придумали офлайн-версию? Или, может быть, за Куполом есть интернет?

Лука смотрел на фотографию карты на смартфоне, как раньше, но шел без аватара, сам. Это, конечно, все усложняло: приходилось постоянно осматриваться, искать названия, вывески. В сумерках это было сложно. А еще карта была старая, и что-то в Городе изменилось. Но не сильно. Ма объясняли ему, что в Городе все такое старое, потому что это История и Город старается ее сохранить.

Луке казалось, что прохожие смотрят на него с подозрением. Он спрятал смартфон и начал смотреть себе под ноги, чтобы не столкнуться ни с кем взглядом. А может, это не из-за смартфона, а потому, что он идет днем в противоположном от школы направлении?

Лука ускорил шаг, хоть и боялся привлечь еще больше внимания, но он уже не мог себя контролировать.

Он почти добежал до большой дороги. Раньше тут, видимо, было много машин. А сейчас, наоборот, было тише – голос радио сюда почти не дотягивался. Очень-очень давно дорога вообще была границей Города. Лука видел это на карте позапозапрошлого века, которая была такой старой, что он даже не стал ее фотографировать.

Сердце у него застучало еще сильнее, и он начал дышать быстро-быстро. Он побежал через сухой газон к дороге, загадывая, что в дневных сумерках, если он будет двигаться быстро, его примут за тень или вообще не заметят. Машин в Городе не было, но, перед тем как сойти с газона на проезжую часть, Лука автоматически посмотрел направо – вдалеке кто-то медленно ехал на велосипеде. А после двойной линии голова сама повернулась влево – пустая шестиполосная дорога напоминала взлетную полосу из старых фильмов.

Он бежал через эту полосу к месту, которое очень хотел увидеть и исследовать, – к старому Торговому центру.

Там начинался Купол.

Мэрия запустила новую программу для горожан в депрессии – КОМНАТЫ ДЛЯ СНА. Об этом вчера вечером сообщило Городское радио. Не могу не заметить в скобках (в кои-то веки по радио сообщили новость! Но не обольщайтесь, это не журналистика, это громкоговоритель для пресс-релизов из мэрии).

Ничего глупее я не слышала. Мир подходит к концу, а нам предлагают лечь в кровать и поспать, и для тех, кому почему-то (??!) не спится, появилось медицинское сопровождение и возможность поспать под лекарствами – столько, сколько понадобится, чтобы выспаться. Может быть, до самого конца.

Все это подается под предлогом борьбы с самоубийствами. Я никого не призываю к суициду. Но СОН. Что у них вообще в головах, я не понимаю!

Мы уже привыкли ко ВСЕМУ после того, как нам объявили конец света, ВСЕ происходит как в кошмаре. Но на этот раз мэрия, кажется, совсем потеряла разум. Комнаты для сна!

Я очень прошу вас подумать: хотите ли вы спать? Возможно, вы устали и измотаны. Как и все мы. Вам надоело тревожиться о том, что скоро мы все умрем, или думать, как наилучшим образом для себя потратить оставшееся время. Но подумайте еще раз. Вы хотите спать или вы хотите жить?

Надеюсь, что второе. Очень вам этого желаю.

Почему же наше руководство, за которое мы голосовали, предлагает нам другой вариант? Промежуточный, трусливый, лицемерный вариант, который не будет выгоден никому. Или будет?

Я знаю не больше, чем вы, источников у меня не осталось. Но мой опыт, моя работа со словом, моя приверженность ценностям свободы заставляют меня задавать вопросы обо всем, что я вижу и знаю. Вопросы, на которые я не могу получить ответы.

Итак, сейчас вопрос, который передо мной стоит, звучит так: почему мэрии это выгодно?

Если конец света неизбежен – зачем спать? Какая разница, выспались мы или нет? Нервничаем мы оттого, что не выспались, или оттого, что боимся умереть? Как нам помогут одеяло, подушка и порция снотворного? Никак! Раньше говорили что-то вроде «помирать лучше с музыкой». Можно было бы попробовать уйти красиво, что бы это ни значило. А не прятаться под одеялом.

Если же конца света каким-то образом можно избежать – наверное, стоило бы использовать так называемое сплочение, о котором любят говорить в мэрии, для того чтобы сделать все возможное. Мы знаем, что некоторые города предпочли этот путь. Мы не знаем, что с ними сейчас, из-за того, что отрезаны дурацким куполом. Но я думаю, что они уж точно не спят.

Решения, которые мы видим, абсурдны. Восстановить картину событий мы сможем, только найдя рациональное объяснение этим решениям. Итак, СОН. Что происходит во сне? Отключается сознание.

Возможно, решение только выглядит абсурдным, потому что мы чего-то не знаем? Например, есть какой-то вариант спасения, который будет доступен не всем? Например, спастись хочет мэрия, которая не раскрывает информацию о конце света не для поддержания спокойствия, а потому, что им выгодно что-то скрыть?

Может быть, спящий горожанин – как раз то, что нужно нашим властям? Во сне человек ничего не требует, ничем не возмущается, для него ничего не нужно делать, не нужно о нем заботиться. Он не будет ругаться, бороться, выходить на митинги или писать посты в блог. Он будет спать. Все, чего он ждет от города, – смену капельниц со снотворным. Но это такой несложный процесс, его до сих пор можно автоматизировать.

Это только гипотеза. Но если факты скрывают, не нужно молчать. Нужно задавать вопросы и строить гипотезы.

Если вы все еще читаете мой блог, в этот раз я прошу вас: постарайтесь не спать.

Двери не открывались. Маргарита приложила пропуск еще и еще раз. Ей захотелось пинать эту дверь, выбить ее плечом, но вместо этого она на автомате начала вдыхать и выдыхать с задержкой, как всегда учила своих клиентов.

«Дверь не открылась, ничего страшного. Удивительно, что она работала до сих пор. Надо найти администратора». Она развернулась, но что-то вдруг толкнуло ее и повалило на пол.

Старшая консультантка сидела рядом с Маргаритой на диване в холле.

– Маргарита, у вас паническое состояние. Что произошло? – она говорила с ней не как с коллегой. Но, как коллега, Маргарита отметила ее спокойный тон и, как всегда, прямой и внимательный взгляд. У нее появилось ощущение, что она сделала что-то плохое и Старшая консультантка ее поймала. Маргарита не могла понять, откуда возникло чувство вины. Она знала: что бы с ней ни случилось, это случилось с ней, а не она это сделала. Как коллега, Маргарита должна была рассказать Старшей консультантке о своих ощущениях, но почему-то вместо этого начала выкручиваться.

– У меня началась паника из-за того, что двери не открылись. Это же ненормальная ситуация… Со мной такое впервые. Может, приступ клаустрофобии?

– Нет. Двери не открылись, потому что у вас паника. Не наоборот.

– Мне страшно? Мне страшно. Мне стало страшно во время одного из сеансов, и я не смогла этот страх преодолеть, он просто никак не отступает, ничего не работает!

– Вы молодец, что признаете это. Чего именно вы боитесь?

– Не знаю. – Маргарите было так страшно, но она не могла сказать отчего. Она заметила, что плачет, и ей стало еще и стыдно плакать на работе – вдруг кто-то ее увидит.

– Все хорошо, не переживайте, тут вас никто не увидит. – Старшая консультантка протянула коллеге стакан воды. – Вам нужно отдохнуть. Это стресс – вы с ним справитесь, и все будет нормально. Но сейчас вам нужно отдохнуть.

Маргарита пила воду залпом и думала, что действительно очень устала… Стресс, контроль чужих эмоций, контроль своих эмо…

Она проснулась на мягкой кровати, в чужой пижаме. Никаких лекарств рядом не было, но сгиб локтя болел, там был след от капельницы. В полутемной комнате едва светила только лампа над дверью.

Федор и Тео! Маргарита подумала, что ей нужно связаться с ними… Сказать, что она жива… Но она повернулась на другой бок и снова закрыла глаза. Вдруг в комнате включился верхний свет, и вошла Старшая консультантка.

– Маргарита. Как вы себя чувствуете?

– Хорошо. – Маргарита действительно чувствовала себя очень расслабленно, как будто только вышла из сауны или с массажа. Она осмотрела комнату при свете – окна были плотно зашторены, вдоль стены стояли еще три пустые односпальные кровати.

– Я рада. Простите, что я так поступила. Это экстренный сценарий, мы почти не прибегаем к нему. Ваше состояние было очень острым, я не была уверена, что у меня получится стабилизировать его. В нормальной ситуации, вы знаете, я была бы только рада поддаться панике вместе с вами. Ваши эмоции всегда очень заразительны. И потом мы бы попробовали найти вместе выход из этого состояния. Но сейчас мне паниковать никак нельзя, поэтому прошу у вас прощения. – Казалось, Старшей консультантке было неловко объяснять свои действия, но она, описывая ход своих рассуждений, снова говорила с Маргаритой как коллега.