– Что ты с ней сделал?
– Ничего, покопался в ее голове и выпер на все четыре стороны. Пусть или валит к своим, или жуков кормит, мне плевать.
А я… не поверила. Просто не поверила, потому что… не знаю, может, и правда стала приемником его эмоций или сработала природная интуиция. Но в то, что Александр отпустил ее, не поверила. Однако и спросить не решалась, почему-то подумав, что если узнаю все точно, это что-то изменит. Хотя довольно глупо ждать, что он будет добр, милосерден и ласков со всем миром.
– Брилл, – с трудом сдерживаясь, сквозь зубы процедил Александр. – Я не воспитатель в детском саду. Для меня существует только одно задание, и если на пути кто-то встанет, последнее, о чем я буду думать, – это милосердие. Понятно?
Я вздрогнула.
– Как ты это делаешь? Угадываешь, о чем я думаю?
– Дгнарны – телепаты.
– Ты читаешь мысли?!
– Твои – нет. Твои красноречиво отражаются на очаровательном личике. Чтение мыслей ты видела на примере Хеллы. И еще раз, Бриллиана: иди в каюту, пристегнись и готовься к взлету. Я не желаю рисковать, мы отсюда сматываемся. Мне не нравится то, что они послали за нами какую-то дурочку со слабой легендой. Если это игра, то игрок в себе уверен.
Что ж, это больше, чем мне рассказывали раньше, и, пожалуй, можно считать прогрессом. Я мало что понимала в их играх. Хеллу послал отец… люди отца, зачем? Она не выглядела как убийца, так, может, все совсем не так и Александр врет о том, что у отца мне грозит опасность?
Я вернулась в каюту, где меня снова ждало многострадальное кресло с ремнями. Экран управлялся извне и демонстрировал мне панорамы мира, который мы покидали. Словно кто-то запустил дрон над планетой и записал туристический ролик. На самом деле это здорово отвлекало. Я с удовольствием рассматривала прекрасные, не тронутые человеком леса. С отвращением – огромные, размером с гору, муравейники. С ужасом наблюдала за стычкой двух стрекоз, которые сражались так яростно, что даже пришлось закрыть глаза и не смотреть. С интересом увидела, как над поверхностью кристально чистого озера появилась усатая морда какой-то тварюшки и тут же скрылась, заметив дрон.
Это был красивый, хоть и своеобразный, мир. Даже захотелось, чтобы он всегда оставался таким, чтобы люди не испортили его уникальность своим вмешательством.
Потом я затосковала. Размышлять по десятому кругу, строить в голове безумные теории о происходящем стало до тошноты скучно. Затекла шея, онемели ноги, я ерзала в меру возможностей, как позволяли ремни, но когда они наконец ослабли, с облегчением сползла с кресла.
И еще хотелось есть. Хотя нет… жрать. Я бы съела сейчас целую курицу, наверное.
И все-таки Александр врал насчет мыслей, написанных на лице. Сейчас он не видел моего лица, а мысли все равно прочитал:
– Приходи на мостик, Брилли. Я тебя накормлю.
Логичнее было бы позвать меня на кухню, но, вероятно, когда Александр работал, он ел, не отрываясь от этого процесса. Непонятно, конечно, почему я не могла бы поесть одна. Хотя что ж тут непонятного? Зато теперь меня выпускали из комнаты. Один шажок к тому, чтобы не чувствовать себя пленницей.
Я никогда не была на мостике, но меня вела, как ни странно, подсветка коридоров. Я шла по освещенным тоннелям, входила в подсвеченные двери и, как хорошая девочка, избегала темных участков. Не хотелось, чтобы вместо завтрака меня отскребали от частей двигателя.
Оказавшись в святая святых, самом сердце корабля, я замерла, пораженно рассматривая большое куполообразное помещение. Визуально его делили разноуровневые площадки. С той стороны, где зашла я, располагались какие-то экраны со статичными графиками и формулами. Если спуститься на несколько ступеней ниже, то можно увидеть два белоснежных кресла – для пилотов, я полагаю. В одном из них сидел Александр.
Еще тройка кресел была на самом нижнем уровне, а всю стену занимал экран. Он начинался от самого пола и шел до середины купола. Часть экрана демонстрировала черный, с мигающими звездами, космос. А часть служила экраном для каких-то показателей и разной пилотной ерунды.
Я чувствовала себя как неандерталец в кабине самолета. Александр с явным удовольствием наблюдал за моим шоком. Перед ним прямо в воздухе висел небольшой столик. Сервированный на одну персону.
– Садись. – Мужчина кивнул на соседнее кресло.
– Я могла бы поесть сама на кухне. Если ты занят.
Из большой, глубокой, овальной формы тарелки торчал какой-то голубой хвост, напоминающий креветкин. Если бы креветки были размером с небольшую кошку.
– До прыжка еще долго.
– А где мои приборы?
Вместо этого Александр усмехнулся, выковырял из креветки вилкой кусочек мяса и поднес к моему рту. От запаха съестного закружилась голова, но я нахмурилась.
– А что, нормально мне поесть нельзя?
– Брилли, я имею право на моральную плюшку. Кормить тебя очень захватывающе.
– За что это тебе моральная плюшка? По-моему, тут я жертва похищения, домогательств, насильственного татуирования и чего там еще…
– Ты выучила язык, я всю ночь возился с твоим маячком, и теперь тебе не надо носить ошейник. Разве я не заслужил полчаса удовольствия?
– Я… погоди, что?! Я выучила язык?
Тут я замерла, вспомнив, что без проблем понимала Хеллу, а ведь вряд ли она знала английский.
– А как это возможно?
– Съешь кусочек, расскажу.
Это походило на игру. Для меня неловкую и смущающую, для него, кажется, веселую и возбуждающую. Все-таки в каждом мужчине есть что-то от мальчика, которым он некогда был. Даже в часы наивысшей сосредоточенности они готовы дурачиться по полной.
– Это морской гад? – Я пожевала нежнейшее сочное мясо голубой креветки и рассмотрела ее подробнее.
Ну да, как есть. Только цвета другого и вместо крошечных лапок вполне себе клешни. Ну и глаза, как два ограненных алмаза, очень необычные. Пожалуй, такой креветкой могли бы наесться три Бриллианы.
– Ну не знаю, насколько он гад, – совершенно серьезно ответил Александр. – Мне он ничего плохого не делал.
– И поэтому ты его сожрал.
Мне сунули второй кусочек.
– А вопрос? Я еще не задала!
– Как это? Про гада задала. Ам.
Тьфу на него. Надо бы раскричаться и отказаться от такого завтрака, но так не хочется, кто бы знал! И гад вкусный, и гад напротив, зараза, красивый, и когда еще меня будут кормить с вилочки на борту огромного космического корабля голубой креветкой?
– Ладно, – прожевав, я задумалась, о чем бы спросить. – Как я выучила язык?
– Сывороткой.
– Чем?
– Ам.
– Да блин, так нечестно! Сначала скажешь что-то непонятное, а потом засчитываешь мне вопрос. Отвечай развернуто, вдруг я обожрусь раньше, чем выясню все интересное?
– Я вколол тебе ночью сыворотку, подключил к обучающей системе, и ты выучила язык. Осталось отшлифовать в диалогах и закрепить все. Технологии.