Легенда Валишева
Глава 8 "Искушение"
-После того как твой муж пропал, ты стала совсем нелюдимой. Я не вижу тебя на богослужениях. Ты не принимаешь причастие и не приходишь на исповедь. Как доверенное лицо Церкви, я должен проявлять попечение о вверенных мне душах. И я опасаюсь, не оставила ли ты, Катарина, вместе с посещением служений и самого Бога.— Что вы, пастор Габрис, разве я могу? Будьте уверены, что Бога я не оставила.— Тогда почему ты не приходишь? В чём причина? Доверься мне, Катарина, я ведь искренне забочусь о тебе.Пастор Габрис, перебирая чётки, стал медленно подниматься по деревянному лестничному маршу, приближаясь к ней. Катарина попятилась и прислонилась спиной к дверному косяку:— Я не могу объяснить, — заговорила она, — с тех пор как Вайцех пропал, я заболела от душевных переживаний и встала на ноги совсем недавно, после того как приготовила себе снадобье и пропила его несколько дней.— О твоих снадобьях люди много говорят. Кому-то они помогли, а кто-то сомнительно относится к твоему занятию.Пастор Габрис поднялся на террасу и почти вплотную подошёл к Катарине. От неё пахло травами. Он чувствовал тепло её тела:— Не бойся, Катарина.Габрис как-то странно заулыбался и медленно погладил её руку от плеча до локтя. Она отступилась от него. Пастор почувствовал, как забилось его сердце, и ему захотелось вдруг обладать ею, как хищник обладает своей добычей. Всё, что его держало, — это ряса, в которую он был одет, и чётки, которые как будто напоминали ему, кто он есть на самом деле.— Что за снадобье ты варишь тут? Может, ты небогоугодным делом занимаешься? Всё твоё занятие давно бы могло обернуться против тебя, и только благодаря моему покровительству ты, Катарина, ещё не предана в руки инквизиции.Услышав эти слова, в которых звучала тень угрозы, Катарина стремительно посмотрела на Габриса. Он опять стал улыбаться той же странной, ехидной улыбкой, в которой так же читалось недвусмысленное плотское желание:— Люди всякое о тебе говорят, — многозначительно протянул он, перебирая пальцами оборку на лямке её передника.Она небрежно убрала его руку и, взявшись за ручку входной двери, строго сказала:— Благодарю вас за визит, пастор. Я очень признательна, но если у вас ко мне всё, я буду заниматься делами.Габрис оставил Катарину и, раздражённый её, как ему показалось, дерзостью, приехав домой, немедленно сел за письменный стол, чтобы написать письмо епископу Самуэлю, которое он начал так: «Вот уже год, как я поставлен совершать служение в Валишеве и близлежащих поселениях. Среди вверенных мне душ есть женщина, которую зовут Катарина Качмарик...»
Глава 9 "Прибытие"
В средней полосе, ближе к восточной части Польши, в тихом живописном месте, окружённом полями, густым лесным массивом и озёрами, располагалось поселение Валишев. Леса здесь были богаты тетеревами и рябчиками. Из крупных обитателей встречались лоси и зубры, из пушных — лисы. В водоёмах водились бобры и немало рыбы. Вся эта живность становилась трофеем звероловов и рыбаков, если они удачно поохотились. Впрочем, с пустыми руками добытчики возвращались редко. Природа в здешних местах была богата и щедра.Наконец показались дома поселения Валишев. Издали они казались игрушечными. Над некоторыми из них поднимался дым — видимо, топили баню. Эхом разносились звуки мычания коров и лай собак. Солнце стояло высоко, и лучи его прогревали тело почти до костей. Нагретый им полуденный воздух был сухим, и хотелось пить. Напившись холодной речной воды, Йежик припустил коней, и они резво побежали вниз по склону, ведущему прямиком в деревню.При въезде в Валишев стояла мельница. Здесь вовсю кипела работа. Работники, белые от муки, таскали мешки с зерном на помол и с мукой — после помола. Увидев незнакомую бричку, они остановились, любопытно провожая её взглядом. Кто-то даже помахал вслед рукой. За мельницей располагались разные по своему виду дома селян, в основном деревянные. Они стояли по обе стороны дороги, по которой Йежик правил повозкой. Узнав у прохожих, где можно найти местного пастора, возница направил коней по указанному адресу.Пастор Габрис расположился совсем рядом с небольшой капеллой в низком, но уютном доме, у которого вскоре остановился экипаж, запряжённый двумя чёрными молодыми жеребцами. Пастор Габрис пригласил прибывших в дом.— Я очень рад, что епископ Самуэль так скоро отреагировал. Как сказано в Послании к Евреям: «Берегитесь, чтобы какой горький корень не возник среди вас, и им не осквернились многие».— Значит, пастор Габрис, ты совершенно уверен в том, что Катарина Качмарик — это горький корень? — спросил Анджей. " Габрис не ответил сразу. Его лицо, обычно бледное от постов и долгих бдений над Писанием, покрылось нездоровыми багровыми пятнами. Взгляд маленьких глаз впился в собеседника с такой пронзительной силой, словно пытался заглянуть за левое плечо Анджея, где, по преданиям, таится искуситель. Он вспомнил ее глаза глубокие карие наполненные жизнью и тайной, которая ему была недоступна. Ему, предстоятелю божьего алтаря! Что она знает такого , что сокрыто от того , кто днями и ночами погружен в чтение духовных книг? Он вспомнил, как однажды она пришла к нему на исповедь. Стояла ближе дозволенного, почти касаясь краем простого льняного платья его сутаны, и говорила о пустяках, а воздух в тесной исповедальне вдруг наполнился густым ароматом цветущей липы и дикой мяты, хотя окна были заперты. Её голос обволакивал, убаюкивал разум, заставляя забыть слова молитв. И как месяц назад она оттолкнула его, приехавшего к ней в дом справится как то положено настоятелю прихода о её состоянии .Обида, жгучая и ядовитая, захлестнула его тогда, но он сумел скрыть её за маской отеческой строгости. Теперь же эта обида стала лучшим топливом для его праведного гнева. И перебрасывая между пальцами четки из самшитового дерева он ответил:-Как известно, люди, служащие диаволу, так же искусны во лжи, как и он сам. Ибо написано у святого апостола Павла: «и сам сатана является в виде ангела света», — так же и его последователи могут представлять из себя добропорядочных граждан общества и под видом благочестия заниматься небогоугодными делами. Лишь тонкие, едва уловимые признаки, которые способен отследить только просвещённый Богом человек, могут изобличить того, кто находится в заблуждении и служит сатане. Для этого я и написал епископу Самуэлю, чтобы он прислал человека, рукоположенного на это дело.
Глава 10 "Зачем приехал инквизитор"
Пастор Габрис сел в громоздкое дубовое кресло и положил руки на подлокотники. Безымянный палец его правой руки был украшен серебряным перстнем с печатью. Потирая большим пальцем указательный, он продолжал:— Брат Анджей, есть ли у тебя письмо о назначении, присланное вместе с тобою его преподобием?Инквизитор достал скреплённый буллой свиток. Это было письмо о назначении Анджея произвести расследование по делу Катарины на предмет её причастности к ворожбе, в которой она обвинялась, и в прочих неугодных Богу действиях. Инквизитор наделялся властью приговорить обвиняемую к той мере наказания, которую усмотрит, соотнося тяжесть вины и предусмотренную святой Церковью епитимью.Довольно улыбаясь, пастор Габрис отдал письмо Анджею и, потирая руки, продолжил:— Завтра на богослужении я представлю прибывшего инквизитора народу. Брат Анджей, ты можешь обратиться со словом Божиим к прихожанам и наставить их, я охотно выделю для этого время. А сейчас я должен представить тебя старосте.Солтыс оказался из бывших вояк. Во время войны против шведов он командовал одним из отрядов народного ополчения. Дом бывшего атамана был богатым. Надо сказать, что это был один из тех домов, которые подчёркивают не только достаток и статус владельца, но и знатность рода, к которому принадлежал домовладелец. Принимал представителей духовенства местный староста, как и надлежало хозяину, — приветливо, гостеприимно и щедро. За столом он выглядел мрачным и строгим. Густые усы придавали старосте внушительный вид. Он постоянно курил трубку и, прищурившись, смотрел на инквизитора сквозь завесу табачного дыма.— Что привело в мой дом таких особенных гостей? — гнусаво загудел бывший атаман и в очередной раз затянулся трубкой.Пастор Габрис рассказал о цели приезда инквизитора в Валишев. Солтыс сначала удивился тому, что в поселении вопреки его ведению ворожат, но потом засмеялся:— Никогда бы не подумал, что жена Вайцеха промышляет такими делами. Вот те на! — он погладил несколько раз свои густые усы большой рукой с толстыми короткими пальцами. — Впервые слышу такое. Староста, конечно же, знал, чем занимается Катарина. Да и его жена сама не раз обращалась к ней за травами и настойками: когда староста вернулся с зимней охоты на медведя, и ревел от боли в почках метаясь по кровати, словно раненый зверь, — именно Катарина тогда буквально вытащила его с того света. Просто известие о том, что пастор вызвал по её душу инквизитора, внезапно пробудило в старосте чувство самосохранения: как бы ему самому не досталось от присланника епископа за то, что в деревне есть действующая ведьма. Поэтому староста сделал вид, будто слышит об этом впервые:-И что теперь? Пастор Габрис был уверен в том, что первое, с чего надо начать, — это представить инквизитора прихожанам и объяснить цель его приезда.
Глава 11" Обвинение Катарины"
Интерьер внутри капеллы был оформлен в светлых тонах. Высокий потолок и стены аккуратно обшиты осиной. В самом центре, в конце длинного узкого зала, находились кафедра и стол, на котором стояли два подсвечника со свечами.Вдоль прохода тянулись ряды деревянных скамеек, которые постепенно заполняли пришедшие по своему обыкновению на утреннюю проповедь селяне. Среди них были женщины с детьми, старики, мужчины средних лет. Все они оделись сегодня как на праздник: красивые сюртуки, накрахмаленные манжеты и чепчики.Вот забежал мальчишка лет одиннадцати, не больше. Он шустро подбежал к скамейке, прыгнул на неё и, вцепившись в края лавочки, начал вертеть головой, озираясь по сторонам и болтать ногами в ожидании начала собрания. В углу он увидел маленькую девочку; вероятно, она была его подружкой, потому что он подмигнул ей и помахал рукой. Тут к нему подсела женщина — его мать — и стала успокаивать непоседу. Ох, сорванец! Зал постепенно наполнялся людьми, и с каждым прибывшим атмосфера становилась всё более динамичной. Наконец пастор Габрис поднялся на кафедру, и с его появлением очень быстро наступила тишина.— В послании святого апостола Павла сказано: «Но боюсь, чтобы, как змей хитростью прельстил Еву, так и ваши умы не уклонились от простоты во Христе», — начал свою проповедь пастор Габрис. Его речь была твёрдой и убедительной. Своды капеллы благодаря своей конструкции создавали мощную акустику, и голос проповедующего усиливался в несколько раз:— Мы знаем, что в книге Бытия сатана в обличии змея предложил Еве знания, которые сделают её равной Богу! Но что может сохранить нас в присутствии Божьем? Послушание Его заповедям! Мы находимся в Эдеме, когда наш образ мыслей ограничен рамками дозволенного Богом. Но когда мы увлекаемся помыслами, чуждыми учению Господню, мы заблуждаемся и покидаем Эдем! Мы становимся изгнанниками из рая, потому что наш ум бунтует против слова Божьего!Габрис ненадолго замолчал и посмотрел на слушающих. Стояла мёртвая тишина. Ни звука. Лица прихожан были серьёзными и напряжёнными. Пастор продолжал:— Те, чьи умы уже увлёк своим змеиным шёпотом лукавый, находятся под воздействием ложных откровений и называются еретиками, идолопоклонниками и, ещё хуже, ворожеями! К большому сожалению, таковые есть и среди нас!По залу поползли перешёптывания: «Кто? Когда и как? Да не может быть!» — И как священник я должен разоблачить того, кто уклоняется от путей Господних. Я говорю о Катарине Качмарик.
Глава 12 "Следствию быть"
После того как пастор Габрис назвал имя, известное всем в Валишеве, зал наполнился гулом и стал похож на пчелиный улей. Кто-то просто ахал от удивления, кто-то высказывал сидящему рядом соседу свои сомнения. Были и те, кто полностью соглашался с обвинениями в адрес Катарины и одобрительно поддерживал пастора. Тодеуш, сидевший в последнем ряду со своей семьёй, опустил голову и замотал ею из стороны в сторону, выражая категорическое несогласие с тем, что сказал проповедник. Его жена Ганна положила ему на колено руку в знак поддержки:— Пойдём, Тодеуш.— Подожди, ещё не всё. Послушаем, что скажет инквизитор.— Для этого я запросил у епископа Самуэля прислать инквизитора, что он и сделал.Пастор представил Анджея народу. Сделав приветственный жест, инквизитор, сложив одна на другую вытянутые перед собою руки, вышел на середину и заговорил:— Институт святой инквизиции существует для того, чтобы сохранить чистоту учения нашего Господа. Изобличая заблудшую душу, цель инквизиции — вернуть её в лоно Церкви через покаяние. Мы боремся не с еретиками. Наша брань против того, кто обольстил несчастных! Будучи посланным в вашу деревню для тщательного дознания по делу Катарины, я должен провести исследование и дать ответ его преподобию. Следствие по этому делу начинается с этого дня. Все те, кто может дать какие-либо показания о Катарине, должны будут это сделать!Анджей посмотрел в глубину зала и увидел того самого пастуха, ночь в компании которого они коротали с Йежиком во время привала. Тодеуш, опёршись ногами в пол и крепко сжав руками колени, смотрел на него, не отводя глаз, сурово и пронзительно. Анджей понимал, что пастух с чем-то очень не согласен. Казалось, вокруг него собралась аура невысказанного протеста и негодования. Увидев, что инквизитор смотрит на него, Тодеуш чуть заметно кивнул головой, ухмыльнулся и, встав, направился к выходу. Его примеру последовали жена и дети. Когда пастух ушёл, инквизитор осмотрелся по сторонам. Сотни глаз смотрели на него. В них было и любопытство, и страх, восторг и полное безразличие, ехидный блеск и недоверие. Анджей прочёл в глазах сидящих много оттенков человеческих эмоций и чувств. Он подумал: «Они как овцы, не имеющие пастыря. При настоятеле они как будто не имеют ничего общего с тем учением, которое принёс Христос. Скорее всего, они ходят сюда по привычке или по принуждению. Хотя, возможно, и среди них есть искренние души». Анджей расслабил руки, опустив их по швам, и спокойно пошёл на своё место. В памяти прочно запечатлелись глаза Тодеуша, взгляд которого не давал инквизитору покоя, и он решил выбрать время, чтобы навестить пастуха.*
Глава13 "Тревожные новости"
Солнце стояло в зените. Небо было ясным и безоблачным. Из-за тяжёлого воздуха было душно и жарко. Может быть, всё это атмосферное давление предвещало дождь, который был бы очень кстати, потому что земля потрескалась от засухи... Ей хотелось напиться, чтобы дать силу молодым побегам растений, пробивающимся к поверхности.— Катарина, ты дома? Открой! — в дверь настойчиво постучали.Катарина отодвинула засов и приоткрыла дверь. В проёме показалась фигура соседки Лидии:— Впусти меня, это срочно, — попросила она.Катарина распахнула двери и пропустила соседку. Лидия быстро проскользнула в дом.— Катарина, настойка, которую ты дала, закончилась. Она помогает, но мне кажется, надо ещё, у отца продолжаются судороги.— Хорошо, Лидия, я приготовлю. Лидия замешкалась и осмотревшись вокруг, выглянула в окно. Поправив занавеску и отойдя в угол, который солнце полностью не смогло осветить он поманила хозяйку дома . Катарина подошла к соседке с едва заметной улыбкой, выражающей удивление на странное поведение Лидии. Через минуту все стало ясно. Лидия взяла Катарину за руки и заговорила с ней приглушенным голосом:— Но пришла я не только по этой причине. Ты знаешь, что в Валишев приехал инквизитор по просьбе пастора? Тебя обвиняют в делах, противных Богу! Плетут о тебе сплетни, будто ты отступила от церкви и обвиняют тебя чуть ли не в колдовстве! Катарина отреагировала спокойно на слова женщины , и, выходя из затаенного угла потянула за собой встречоженную соседку: -И ты так считаешь?— Что ты! Если бы я так считала, я бы не пришла к тебе. Но дело серьёзное!— И что теперь?— Катарина, тебе надо бежать отсюда. За домом и хозяйством мы присмотрим. Вспомни, как в соседней деревне повесили старую Ядвигу!— Ядвигу повесили потому, что она была преступницей! Что ты так всполошилась, Лидия?— Пожалуйста, Катарина, тебе надо хотя бы на время затаиться! Уезжай хотя бы к дочери в Люблин!— Нет! Я ни в чём не виновата. А если подамся в бега, это, наоборот, навлечёт на меня подозрения. Да и как я брошу всё, а вернётся Вайцех?— Вайцех! — закричала Лидия. — Ты до сих пор его ждёшь? Твоего Вайцеха уже давно по кускам растащили дикие звери в лесу!Услышав такое, Катарина остолбенела на мгновенье. Лидия зажала себе руками рот в испуге от того, что из него только что вылетело. Лицо Катарины, и так худощавое, казалось, побледнело и вытянулось ещё сильнее. В уголках её больших глаз блеснули слёзы; она в бессилии села на кровать и заплакала, закрыв лицо ладонями.— Прости меня, Катарина, — Лидия подсела к Катарине и стала успокаивать её, виня себя в неосторожности слов. Она гладила её по спине и продолжала извиняться.Наконец, взяв себя в руки, Катарина вытерла глаза:— Нет, Лидия, я не уеду из Валишева. Пусть будет то, что будет. А сейчас иди... Я пойду к лесу, пока не выпала вечерняя роса, надо набрать грыжник для сбора.
Глава 14 "Первая встреча"
— Мы как раз вовремя, брат Анджей! Можешь убедиться. — Пастор Габрис подтолкнул Анджея вперёд себя и кивком головы показал направление, на что надо обратить внимание инквизитору.Анджей, невольно повинуясь, прищурил глаза. Светловолосая женщина стояла на коленях, обращённая лицом к лесу, и постоянно делала наклоны. На какое-то время она задерживалась в поклоне, и что самое странное — переползала с одного места на другое. Анджей посмотрел на Габриса. Пастор перебирал чётки и, пренебрежительно улыбаясь, смотрел в сторону Катарины.— Подойдём к ней, пастор Габрис. Я должен её увидеть.— Конечно, как угодно.Катарина, аккуратно раздвигая руками траву, небольшим ножиком подрезала стелящийся по земле мелкоцветный плетёный ковёр из растений.Вокруг неё,то прячась под подолом юбки, то выскакивая из под него, кружились две кошки. С поднятыми вверх хвостами они терлись о хозяйку настойчиво требуя внимания. Одна из них даже осмеливалась лесть под руки, режущие траву. — Катарина Качмарик? — услышала она над собой мягкий и спокойный мужской голос.Она подняла голову. Фигура мужчины в чёрном плаще и шляпе стояла почти вплотную, нависая над ней. Рукою с маленьким ножом, который она зажала в грязных от земли пальцах, тыльной стороной ладони Катарина убрала с глаз пряди волос, пытаясь рассмотреть незнакомца. Белесый глаз без зрачка под редкой рыжей бровью вызвал в ней неприятное чувство, которое вскоре сменилось снисходительной жалостью.— Да, это я, — тихо и медленно ответила Катарина и поднялась, выпрямившись во весь рост. Пред Анджеем предстала высокая худая, но стройная женщина лет тридцати пяти. У Катарины были большие, глубоко посаженные карие глаза. Она смотрела спокойно и уверенно. Взгляд её был тёплым и проницательным. Светло-русые волосы, собранные и заколотые деревянной застёжкой, слегка растрепались и, запутавшись, прядями рассыпались по лицу. Прямой нос и высокий лоб придавали женщине благородные аристократичные черты. Что особенно подметил Анджей, так это то, что у Катарины была светлая, будто наполненная сиянием изнутри кожа. При своём возрасте женщина выглядела довольно привлекательно, и только морщины в уголках рта и глаз выдавали тот факт, что Катарина уже не молода.— Меня зовут Анджей Бжезинский. По доносу, поступившему на тебя, я прислан епископом Самуэлем. Катарина Качмарик, с этого дня ты находишься под следствием, и тебе запрещено покидать пределы Валишева, пока оно не завершится!Прежде чем Анджей представился, Катарина уже догадалась, кто перед ней, но, к своему удивлению, не была напугана. Бесполезность убеждений Лидии о том, что надо срочно бежать, стала для неё ещё более очевидной. Катарина никуда не собиралась бежать.
Глава 15 "Травы ползучие"
.Всё это время присутствие пастора Габриса было незамеченным. Только когда связь между инквизитором и Катариной перестала быть сконцентрированной, он как бы вышел из тени. Периферическим зрением Катарина видела, что рядом с нею и инквизитором стоит ещё один человек — невысокая, коренастая фигура. То, что вместе с Анджеем пожаловал и пастор, Катарину ничуть не смутило. Это было само собою разумеющимся.— Что ты здесь делаешь, Катарина? — Собираю грыжник.— А выглядело так, как будто ты бьёшь поклоны, — съязвил Габрис.— Приходится бить: грыжник прячется в высокой траве, поэтому я ползаю на коленях и ищу его.— Так кому же ты бьёшь поклоны, раз тебе приходится?— Пастор, вы не так меня поняли. Я вынуждена находиться в положении, похожем на поклоны, но я не занимаюсь поклонением.Габрис вскинул левую бровь и многозначительно посмотрел на инквизитора.— Зачем тебе эта трава? — вступил в разговор Анджей.— Она очень богата целебными свойствами. Я сушу её и готовлю сборы от многих недугов. Из неё я делаю настойки, а сок добавляю в мази из козьего жира.— Против каких недугов она?— От болей в суставах и при спазмах во время женских болезней. Настойкой можно промывать язвы и гнойные раны, заваривать как чай при лихорадке или болях в желудке. А корень грыжника, если его истолочь с мёдом, затягивает старые переломы так, что кость срастается без искривления.— И кому ты предлагаешь эти сборы?— Я никому их не предлагаю, люди сами приходят ко мне. Даже с окрестных поселений приезжают. Нас знают не только в посёлках. Из столицы к моей матери приезжали вельможи, когда она была жива.— Значит, этим всем занималась твоя мать?— Уже несколько поколений это ремесло передаётся в нашей семье по женской линии. Моя бабка лечила падучую у детей, а прабабка знала травы, останавливающие кровь на поле боя. Говорят, к ней сам воевода приезжал.— Ты разбираешься в этом сама или просто повторяешь заученные матерью рецепты? — взгляд инквизитора стал цепким, изучающим. — Многие ведь просто следуют старым записям, не понимая сути. Как ты отличишь пустотел от зверобоя, если они ещё не цветут? По запаху корня? По шероховатости листа? Катарина на мгновение замолчала, удивлённая таким поворотом беседы. Она ожидала обвинений в ереси, но никак не экзамена.— Пустотел гладкий и холодный на ощупь, даже под солнцем, — ровно ответила она. — А стебель зверобоя сплошной, и если потереть цветок пальцами, пальцы станут жёлтыми от сока. Мать учила меня вслушиваться. Травы говорят с тем, кто хочет слышать. Если сорвать полынь до того, как сойдёт первая роса, она будет горькой и бесполезной, а если дождаться Иванова дня, она заберёт жар лучше любого уксуса.Анджей чуть склонил голову набок. Он смотрел не на её руки, испачканные соком растений, и не на простую одежду, а прямо в глаза. В них не было ни страха, подобающего тому, кого вызвали пред светлые очи правосудия, ни хитрой уклончивости уличной знахарки. Только спокойная глубина человека, уверенного в своём деле. Обвинения пастора Габриса вдруг показались ему мелкими и продиктованными лишь завистью к чужому дару. Инквизитор невольно сделал шаг вперёд, сокращая расстояние между ними.— И всё же, зачем тебе столько знаний? — уже мягче спросил Анджей. — Ради чего молодая женщина живёт одна, ползает в грязи за корешками и терпит косые взгляды всей округи? Можно найти занятие куда более благодарное.Катарина опустила глаза на свои ладони, словно проверяя, не осталось ли там земли.— Когда моя старшая сестра сгорела от огненной сыпи за три дня, лекари разводили руками и пускали ей кровь, пока в ней не осталось жизни. А потом пришла моя мать. Дала отвар из коры ольхи и листьев брусники. Сестра спала трое суток, а проснулась здоровой. Деньги иссушают душу, пан инквизитор, а спасённая жизнь наполняет её светом. Мне довольно этого света. Воцарилось молчание, нарушаемое лишь шелестом ветра в сухой полыни. Анджей внимательно слушал Катарину. Почему-то он был очарован ею. Вопреки тому, что говорил пастор, Анджей видел очень открытую и умную женщину. От неё, имеющей у определённых жителей Валишева не очень хорошую репутацию, шла положительная и светлая энергия. Анджей чувствовал в её присутствии лёгкость и желание жить. Такое влияние оказывала Катарина на того, в чьём лице перед ней предстала святая инквизиция с мечом правосудия Божия, карающим всех вероотступников и еретиков.
Глава 16 "В яблоневых садах"
Однако это было редкое для Анджея явление — восхищаться кем-либо. Поэтому и это очарование не смогло превзойти в нём его привычного состояния — холодного рассудка и самообладания. За годы монашества и служения Церкви в нём давно уже притупились те чувства, которые разгораются в мужчине при виде женщины, от которой вдруг учащается сердцебиение, а в кровь выбрасывается адреналин. Нет, нет. Он научился держать под контролем всё, что мешало ему думать. То обаяние, которое заставило его чувства на мгновение обостриться, вскоре улетучилось и осталось лишь лёгкое приятное послевкусие.День склонялся к закату, и Катарина, наполнив короб из лыка собранными травами, собиралась домой. Пастор Габрис и инквизитор не стали её задерживать: в этом не было надобности. Времени для общения с ней ещё будет предостаточно.Когда Катарина ушла, Анджей сказал пастору:— Брат Габрис, первое, что мне пришло в голову при встрече с этой женщиной, так это то, что она живёт как будто в другом измерении, как не от мира сего. Но мир, в котором она живёт, отнюдь не дьявольский, он просто другой. В нём почти нет мирской суеты.— Но и Бога в нём тоже нет, — перебил его пастор. — Брат Анджей, женщина, которую ты только что видел, занимается не просто какими-то травами, она сеет в среду христианских душ чуждые учению Христа взгляды! Разве то, что она варит эти отвары, не является наследием ворожеев и колдунов? Во все времена именно этим они и занимались, и кто знает, может, она шепчет что-нибудь над своими котлами, когда варит эти травы. Мало того что она перестала посещать мессы, она не приходит на исповедь. Разве ей не в чем исповедоваться? Сомневаюсь в её безгрешности. Но именно её приверженность к иным, тайным знаниям отвратила её от учения Церкви.— Я только начал знакомиться с Катариной и имею мало информации, чтобы делать какие-либо заключения. — И что же тебя смущает? — прищурился пастор Габрис, понизив голос до полушёпота. — Её ясный взгляд? Или то, как бесовские кошки увивались вокруг её подола, пока она собирала свою отраву?— Кошки есть почти в каждом дворе, брат мой, это не довод для трибунала, — спокойно ответил Анджей. — Меня смущает другое. Почему вы сами не попытались поговорить с ней о Боге? Выслушать её прежде, чем записывать в прислужницы дьявола?— Говорить с ведьмой? — пастор истово перекрестился. — Чтобы мои слова стали семенами, которые упадут в каменистую почву её ереси? Она глуха к проповеди, инквизитор. Когда я мягко указывал ей на грех пренебрежения мессой, она говорила, что слышит голос леса громче, чем орган в храме.— Голос леса? — переспросил Анджей. — Это любопытно. Что ещё она говорила?— Что травы говорят с ней, когда она срезает их ножом при лунном свете. Что корень мандрагоры кричит по ночам, а зверобой нужно собирать строго на рассвете, пока на нём лежит роса, ибо в полдень он теряет силу. Разве это речь доброй христианки? Это язык старых богов! — Пастор побагровел от негодования.— Хорошо, брат Габрис. Все твои показания я приму к сведению.Скажи мне лучше, где в Валишеве яблоневые сады. Я хочу навестить пастуха Тодеуша, он звал меня.— Тодеуш — необузданный боров и любитель крепких напитков. Разве он может быть чем-то полезен?— Я должен знать всё, что говорят и думают о Катарине жители деревни. Я имел возможность познакомиться с пастухом, и мне он не показался грубым необузданным боровом.Пастор Габрис усмехнулся:— Я живу в этом месте уже год, а ты, брат Анджей, только приехал. Я тщательно наблюдаю за каждым из своих прихожан. Особенно же я внимателен к тем овцам стада Христова, которые требуют к себе повышенного внимания. Тодеуш принадлежит именно к ним.— Я учту это, пастор, при общении с ним. Расскажите мне, как найти дом пастуха.Яблоневые сады располагались в самом центре Валишева. Это место считалось очень престижным для проживания. Такое фруктовое название этот завидный уголок деревни получил из-за того, что был окружён яблонями, плодоносящими разными сортами, посаженными когда-то одним из первых старост Валишева.Инквизитор направился к Тодеушу. Дом пастуха он нашёл уже когда стемнело. За высоким забором из толстых брёвен была видна лишь крыша, крытая вязанками из соломы, пропитанной глиной. Инквизитор стал громко стучать в массивные ворота